Отдельный батальон (СИ)
– Налетай, торопись, покупай живопИсь! – попытался спародировать Вицина Иван Яковлевич.
Прицелился в живот мяснику-дворнику, во-первых трупы не нужны, а во вторых, чёрт его знает, как у этого обрубка пули латают, ещё отскочат от пролетарской черепушки.
Бах. Дворник не стал картинно размахивать раками потом, хвататься ими за рану, потом подносить окровавленные ладоник лицу и глядеть на небо произнося задолбавшую школьников притчу про облака и небо князя Андрея. Нет. Просто как бы споткнулся и плюхнулся лицом в пыль дороги.
Бах. Бах. Мужик справа последовал его примеру, а вот левому Брехт видно в ногу попал, спешил. Он взвизгнул и, заметно хромая, пошкондыбал назад. Остался только «Промокашка», он пытался затормозить, но инерция подвела, разогнался прилично, прямо до калитки добежал. Бах. В это раз специально в ногу стрелял. Не попал. Бах, Бах. Всё ствол вылез из затворной рамы, кончились патроны. Попал, причём оба раза. И оба раза в ноги. «Промокашка» завалился прямо напротив калитки и стал отползать, оставляя в пыли черные следы. Кровь сразу пыль на себя набирала и переставала быть красной.
Брехт вышел из калитки, подошёл к дворнику, в паре метрах от которого валялся револьвер, по дороге и оброненную отступающим бандитом финку поднял. Револьвер был старенький, весь покоцанный с облупившейся краской. Но стреляет ведь, раз бандюган им размахивал, в хозяйстве пригодится.
Васька с ТТ в вытянутой руке уже выходил из калитки.
– Бери мешок и уходим быстро! – Брехт забежал во двор подхватил картину и канделябры и, сунув Ваське мешок, выскочил со двора.
Улица как вымерла, только метрах в пятидесяти позади, прихрамывая, пытался удрать подранок. Да, и чёрт бы с ним, может, заражение схватит, и ногу ему отнимут, бандитствовать на одной ноге не просто, будет милостыню просить.
– Уходим, а то милиция пожалует! – просипел Брехт и быстрым шагов пошёл в сторону дачи командарма.
Глава 6
Событие пятнадцатое
В армии готовят к возможной войне. Но, исходя из того, чем солдат там занят, своих врагов, случись война, мы будем: заметать, мыть, закапывать или красить.
Совсем другой климат. Сказывается близость океана. В Хабаровске стояла жара, как на юге, а тут нормальная погода, градусов двадцать и солнышко светит, и всё зелёное, словно в джунгли попали. После выжженных солнцем степей Маньчжурии зелень лесов приятно глаз радует. Брехт, когда их отцепили от состава на станции Евгеньевка, сразу и не понял, куда попал. Думал, что если там город Спасск-Дальний, то и станция должна так называться. Окарался. И станция по-другому называется, и города рядом с ней нет. Километрах в шести на западе виднеется столбы грязного дыма, там и есть цементный завод, а от него к железной дороге вдоль реки Спасовки тянется село Спасское. Между железной дорогой и этим селом разрыв в пару километров, и там расположены какие-то бараки, а ещё есть своротка с Транссиба к этому цементному заводу.
Прибыли после обеда, от находящегося всего в пятистах километрах Хабаровска добирались двое суток. Вся Транссибирская магистраль – это сплошная стройка: насыпь расширяют, холмы подкапывают, мосты тоже перестраивают. Двухпутные перегоны строят. И всё это резко снижает скорость прохождения поездов по пока однопутной железной дороге. Китайцы, что сейчас называются Маньчжоу-Го, не успокоились с этими паровозами и временно опять закрыли КВЖД, а потому, все грузы с Владивостока сейчас идут в обход через Хабаровск, а сюда навстречу заводам и другому оборудованию из США двигаются составы с воинскими частями и продовольствием. А ещё для цементного завода везут уголь из-под Уссурийска, который километрах в ста к югу, там и 21 стрелковая дивизия располагается, в состав которой входит пока 17-ый отдельный разведывательный батальон.
Блюхер прямо загорелся созданием собственной гвардии, и на место дислокации в трёх километрах от города в сторону озера Ханка прибыло больше сотни человек. Ещё не батальон, но тоже не мало. Кроме двух взводов нового Особого колхозного корпуса ОКДВА есть взвод из тоже недавно прибывшей в Хабаровск 1-ой железнодорожной бригады Особого корпуса железнодорожных войск. Этих Блюхер выделил не для строительства железной дороге, а на постройку бараков. Сразу загрузили два вагона бруса и досок. Впереди август и довольно тёплый сентябрь в этих краях до морозов ноябрьских должны успеть построить шесть бараков вместимостью по сто человек в каждом. Техника тоже уже есть, два трактора «Фордзон-Путиловец» выделили «колхозникам». Выглядел этот трактор почти игрушечным. Кабины нет, только сидение для водителя, колеса прямо рядом с трактористом металлические. Путиловцы не стали заморачиваться и взяли за образец американский Fordson, от того самого товарища Fordа. На этих тракторах был установлен даже более совершенный, чем у предка – карбюраторный двигатель мощностью в 20 лошадиных сил с максимальной скоростью в 11 км/ч. Претерпела изменения и КПП, которая теперь могла похвастаться 3-мя передачами. Масса этой игрушки была всего 1130 килограмм, длинна чуть более двух метров и ширина тоже чуть более метра. Игрушка. Брехт читал, что американцы делали эти трактора для не очень больших фермерских хозяйств, а наши нагрузили их безразмерными колхозными полями, в результате, частые поломки, перегревался двигатель. А ещё цепляли к нему неподъёмный груз и когда колесо, скажем, тележки, попадало в ямку или на камень натыкалось, то трактор просто вставал на дыбы, а потом падал назад, прямо на тракториста. Тому тонны сверху, молотящей колёсами железными, хватало.
Кроме Форзондов (ФП) – они же «Фёдор Петрович», так рабочие сразу окрестили машину в шутливом тоне, имелось три полуторки или ГАЗ – АА. Две тоже колхозникам принадлежали и одну выделили железнодорожникам. Блюхер расщедрился и закрепил за батальоном одну цистерну с бензином, так что с горючим для техники на пару месяцев проблем нет, ну, а там зима и особой нужды в технике не будет.
Не всё ещё, есть взвод стрелковый. Это собрали в Хабаровске на скорую руку отличников в стрелковой подготовке, не молодых, а отслуживших уже по три – четыре года. На основе этого взвода потом и будут две роты разворачиваться. С этими орлами за два дня намучились. Правду потом напишут про начало Великой Отечественной – очень низкая дисциплина в частях. Эти же собранные со всего Хабаровска снайпера, мать их за ногу, сразу стали вести себя, как деды – дембеля, пофиг на форму и на какой-то воинский порядок, все два дня пили, играли в карты и бузили, и главное, всё время чего-то требовали. Хорошо, что у них с собой оружия не было, его везли отдельно. Назначенный командиром этого взвода молодой совсем «комвзвода» Паша Свиридов дисциплину попытался наладить, но был послан в пешее эротическое путешествие. В царской армии построили бы и дали по сусальникам, но у нас рабоче-крестьянская красная армия, нельзя бить. Все наказания – это губа, так это отдых, а не наказание, да ещё, где ту губу в поезде организуешь. Брехт собрал семерых офицеров и наведался на одной из последних стоянок перед Спасском в пьяный вагон. Встали почти все, но даже пуговицы на гимнастёрках застёгивать не стали.
– Давайте так, товарищи бойцы, попробуем с пряника, вы тут наводите порядок в своих рядах и тогда первую казарму строим для вас, не прекратите безобразия хулиганить и встретите дождливую осень в палатке, и хватит чавкать челюстями, как идиоты дебильного происхождения, – развернулся, увидев ухмылки, и ушёл из вагона. Придётся думать, что в виде кнута использовать. Может, сам кнут?
Событие шестнадцатое
«Число дураков неисчислимо»
(Галилей)
«Если какая-нибудь неприятность может случиться – она случится»
(Закон Мерфи)
«Все, что может испортиться – портится»
