Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
Похоже, я попал именно в эту смысловую ловушку. Мне нравилась девушка, и вроде бы я периодически нравлюсь ей, но она ангел, а я человек. Если верить той же Библии (а как ей не верить?), ангелы небесные, сходя на землю, сочетались с человеческими дочерьми, находя их красивыми. Но можно ли из этого сделать логический вывод, что и девушка-ангел могла всерьёз заинтересоваться простым земным парнем? По идее — да. А по факту — нет.
Надежды на то, что курсант Фруктовая вдруг резко переключится со своими делами сердечными на меня, напрочь забыв о безрогом красавце-брюнете, были не то чтобы беспочвенными, а даже скорее эфемерными. Питерские девочки не так легко меняют свои пристрастия, ну и, кроме всего прочего, существую ещё и я сам.
Ау-у, сообщаю всем, оказывается, есть ещё моё личное мнение по этому вопросу!
Ага, и когда оно учитывалось, не подскажете? Вот и я не помню.
Но важно ли это? На этот вопрос я не успел себе ответить, потому что сон вдруг незаметно подкрался сзади и ударил меня пыльным мешком по голове. Сразу зачесались глаза, и я уснул быстрее, чем понял, что оранжевый бес втихую пытается выбраться из нагрудного кармана моего свитера. Всё, всё, всё завтра, сегодня я валюсь.
Утром меня разбудил Гесс. С картой джокера в зубах. С чем?!
— Тео, он вырвался и прыгал у тебя на плече. Я его кусь! Я хороший мальчик?
Кажется, я успел пискнуть что-то про…
А-а, не важно, мы оба уже стояли в белом коридоре Системы.
— Не важно? Я сказал, не важно?!
— Да, — кивнули два возрастных бесогона в форме военных инженеров, и мой пёс так же старательно закивал.
— Декарт мне в печень…
На мне были длинные полусемейные трусы, до середины бедра, застиранная камуфляжная майка и толстые вязаные носки с финским узором. Нет, вам, может быть, и смешно, а вот я отнюдь не хотел бы в таком виде появляться перед любимой девушкой.
— Следующий.
Два бесогона дружно поднялись, сочувствующими взглядами продемонстрировав мне свою солидарность, и исчезли за дверью.
— Гесс, джокер у тебя?
Он молча выплюнул его мне под ноги, типа да, бери, не жалко. Я жадно схватил карту, расхохотался как сумасшедший, нетерпеливо хлопнув по ней ладонью, но… фигу мне!
Она не работала! Я хлопнул по джокеру пять или шесть раз, но единственное, чего дождался, так это механического голоса:
— Следующий.
Мой пёс, изумлённо глядя на меня, повёл ухом в сторону двери. Нет, нет…
— Тео, пошли уже. Нас зовут! Там Марта, а у неё вкусняшки. Представляешь, она уже очень даже любит собаченек!
— Погоди, погоди, слушай, — опустившись на одно колено, испуганно оглядываясь, торопливо зашептал я, — может, не надо? Давай притворимся, что нас тут и близко не было, а сами возьмём и пойдём домой, а?
— Следующий!
Взглянув в честные, неподкупные карие очи верного добермана, я понял, что шанса удрать нет. Вообще. Ни при каких условиях. Он настроен на вкусняшки, и ему плевать, во что я одет. С его собачьей точки зрения, это вообще не имеет ровно никакого значения.
Любой пёс прекрасен и так, без одежд, шляпок и шлеек, в своём первозданном виде. Нам, людям, так же выглядеть сложнее, но им, собакам, никогда этого не понять. Однако и мне и ему каким-то чудом удалось овладеть собой, гордо выпятив грудь и обняв друг друга руками-лапами, дружно шагнуть внутрь.
Внутри действительно была Марта. Упс, приплыли!
— Не-е, ребята, я, конечно, подозревала, что вы та ещё сладкая парочка. Но чтоб вот так откровенно, прямо на работе, в моём же офисе… Хотя чё? Норм, продолжайте.
Вот хоть сквозь землю провались! Гесс попытался благородно прикрыть меня спиной, встав во весь рост, а в результате продемонстрировал рыжей красотке такое-е достоинство-о, что она мигом покраснела, прикрыв лицо ноутбуком. Я выдал псу подзатыльник, дал команду сидеть и стал рядом, в трусах и майке, как политрук у знамени по команде «тревога», когда резко приехал полковник с проверкой, а на заставе ребята третий день без сна.
Тоже так себе статуя, тем более что мстительный доберман, косясь на мои трусы, сделал кислую морду, отвернулся и сунул пол-лапы в рот, изображая, что его тошнит. Сволочь, иначе не скажешь. Марта тоже закашлялась, он таки добился своего…
— Ребята, я с вас когда-нибудь уволюсь, — с трудом отдышалась моя рыжая любовь. — По идее, вы выглядите комично, я что-то похожее в цирке Куклачёва видела, но сейчас почему-то не смешно. А у тебя ещё и физа побитая. Вы всерьёз в таком виде на задание собрались?
— А что не так? — Я чисто по-британски выгнул бровь. — В одежде или без неё, с синяком под глазом или нет джентльмен всегда остаётся джентльменом. Тем более что моему напарнику вполне достаточно ошейника.
— Трусы бы ему тоже, — поморщила носик Марта.
— Трусы? Мне? — У Гесса радостно загорелись глаза. — А где, а когда, а какие мне пойдут? Ты ведь мне купишь, ты добрая, на тебе лапку! Хочешь две?
— Тео, убери от меня эту озабоченную скотину!
— Тео, не убирай меня, я её лизь!
В общем, как вы, наверное, поняли, на задание мы вылетели быстрее, чем, собственно, сообразили, что произошло. Без оружия, без святой воды, без молитвенника и практически без одежды. О том, кого и где мы должны изгнать, даже речи не было.
Развлекайтесь, парни, у вас полный флеш рояль!
Лично я таких нерадивых сотрудников гнал бы в три шеи! Она же своими глазами видела, что ни к чему мы не готовы, но, когда мой доберман полез обниматься, тут же взяла и нажала кнопку. Нельзя быть такой уж эмоциональной. Подумаешь, собачка подошла, с тебя убудет, что ли, пару раз облизнут? Ох уж мне эти женщины…
— Мы где? — толкнул меня плечом в бедро мой неунывающий пёс.
Ну, судя по всему… Нет, давайте уж судите вы сами — вокруг темно, запахи самые канализационные, просвета нет, значит, мы в…
— Если я правильно расслышал ваш вопрос, мистер, — хрипло раздалось из темноты мрачным замогильным голосом, — то охотно поясню: вы в Новом Свете, в Филадельфии, в пристанище забытого людьми и богом жалкого писаки Эдгара По.
— Знаменитого писателя-поэта-мистика Эдгара Аллана По?! — не удержавшись, вскричал я. — Вы серьёзно? Нет, Шекспира-то я видел, но Эдгар По?! В своё время все готы России с ума сходили от ваших стихов и рассказов. Это же самая чернушная готика!
— Не уверен, что понял вас, сэр. — Через пару минут щёлканья огнивом кто-то всё-таки умудрился зажечь свечу, и в её сиянии перед нами открылась крохотная комнатка без окон, со скрипучими полами, одним стулом, заваленным бумагами, и кучей тряпья в углу, заменяющей постель сумрачному гению американской литературы. Это реально был он!
Лицо мистера По казалось невероятно худым от недоедания и одновременно одутоловатым от пьянства, немытые волосы торчали клочьями, а чёрные усы были опущены вниз, повторяя скорбную складку губ. Уверен, что все вы видели его портреты, но мало кто представляет, насколько внешне они разнились, так сказать, с оригиналом. У меня аж сдавило горло от сострадания.
— Что за бес вам досаждает?
— Не понял, сэр? — удивился он.
— Прошу прощения, видимо, я произнёс вслух то, о чём думал.
По факту, если нас сюда загнали, значит, мы должны изгнать из великого писателя хоть какого-то беса, но какого? Он так же скромен, как Шекспир. Если не больше. Поэтому повторять ту же ошибку, второй раз наступая на те же грабли, не хотелось, давайте подойдём к этой теме осторожнее. Я прокашлялся:
— Уважаемый Эдгар, если вы позволите так к вам обращаться…
— Бога ради, к чему лишние учтивости, сэр?..
— Теодор Фролов. Можно просто Тео, мы же в Америке.
— Ваше имя говорит о том, что вы родились в смешанном браке, мама испанка, а отец русский, — задумчиво предположил классик, ероша волосы. Я не стал с ним спорить.
— Моя родословная не так интересна.
— О, у вас собака! Живая тварь.
— Тео, если он ещё раз так меня обзовёт, я за себя не ручаюсь, — честно предупредил обиженный доберман. У него вообще такие вещи редко застревают. Не любишь собаченек? Кусь тебя! И иди потом жалуйся в Международный суд в Гааге или в Нюрнберге.