Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
— С того, что скажу, кому от легче-то станет? Может, и есть она, от та чёрная школа…
— Не хотите говорить?
— А от не хочу, и что ж?!
— Тогда скажите, зачем эта черноволосая Якутянка приходит за мной? О чём хочет поговорить? Что, вообще, всё это значит?
— Ох, от лучше б ты водку пил, паря, чем вопросы-то детские задавал. Когда час придёт, сам от всё узнаешь. А покуда держись-ка от той чертовки-то подальше, не по зубам она тебе. Да и никому от из наших. Иди спать уже!
Батюшка решительно встал из-за стола. Я тоже.
Обид не было, к конце концов, любая философия учит нас, что получить ответы на абсолютно ВСЕ вопросы невозможно. Не говоря уж о том, что чаще всего мы просто неправильно ставим вопрос, а потом сами же удивляемся некорректному ответу.
Я прошёл в сени, накинул тулуп и не спеша вышел во двор. Дарья с Гессом, похоже, вполне себе набегались, потому что уже устало пикировались у поленницы в глупом споре, кто круче.
— А ты зато бесов боишься!
— Я боюсь? Да я Бузову небритую, без косметики видела!
— Эй, Аристотель короткохвостый, и ты, Диогенка в вязаной шапочке с помпоном, — окликнул я, — завязывайте вечный диспут о духовном и плотском. Домой пора, пить чай и спать.
В ответ на моё любезное предложение эта парочка, не сговариваясь, ещё и изваляла меня в снегу. То есть за стол мы сели уже разрумянившиеся, довольные и утомлённые. Чаёвничали за ничего не значащими полусемейными разговорами. Мне было о чём подумать и помолчать про себя.
Я уже не боялся, что Фруктовая случайно или преднамеренно сдаст нас деду. Отец Пафнутий не верил, что его пёс разговаривает, а его внучка хоть и знала наверняка, но была по сути своей достаточно честной и внутренне очень порядочной девчонкой. Печально, что таким обычно нравятся плохие парни типажа того же Анчутки.
Утро также не принесло ничего особенного. Ну разве что зашёл участковый Бельдыев с двумя трёхлитровыми банками башкирского мёда. Посетовал, что в селе опять на пулемётную стрельбу жаловались, а мэрия бородатого столичного гостя потеряла, что хотел у нас продуктовый бизнес открыть. Вроде как в лесу его издалека видали, шёл в сторону шведской границы, но, может, и не он, какому медведю там документами интересоваться?
Я молчал, меня не спрашивали. Безрогий бес тем более, а с остроухого добермана вообще все взятки гладки — он пёс, гав-гав, показаний и тех подписать не сможет…
Черноволосая красавица Якутянка, она же чертовка высшего ранга, она же «к ней не подходи, а то зарежет», тоже более не являлась. То ли испугалась решительности отца Пафнутия, то ли поджидала другую возможность встретиться со мной наедине на узкой тропинке в тёмном переулке.
Оранжевый бес на стол не выпрыгивал и перед Гессом не плясал, скорее всего, новых заданий пока не было. Да и, по совести говоря, мы же не единственные бесогоны на всю Систему, там и других специалистов со всего постсоветского пространства работой обеспечивать надо.
Батюшка отправился в церковь, службу и требы никто не отменял. Безрогий брюнет собрался за продуктами, Даша увязалась с ним. Никто не протестовал, потому что это было бы сразу заметно и слишком подозрительно. По общему нашему тайному мужскому сговору я просто отправил вместе с ними бдительного добермана. Если что вдруг не так, он Анчутке один воспитательный кусь сделает, и бес может петь в хоре Турецкого фальцетом. Там таких любят.
Я же тренировался во дворе, отрабатывая на морозе бой с тенью, когда ко мне пришли.
— Пс-с, бесогон! — раздалось из-за нашего забора. — Иди сюда, чё покажем.
Я нарочито неторопливо обернулся на голос. Трое. Рогатые, хвостатые, ушастые, ростом метр с кепкой, пушистые, как японские обезьяны в пруду. Бесы! Да кто бы сомневался.
Наверное, в такой ситуации было бы разумнее резко метнуться домой за оружием, а уж потом идти к забору смотреть, чего они там интересного показать-то намерены? Но я не пошёл. Не по чину ученику отца Пафнутия такие козлиные прыжки вбок, пусть знают, что мы их и так нипочём не боимся. Есть такая работа — Родину от нечисти защищать…
— Твой мужик? — Мне продемонстрировали полузамёрзшего, но ещё живого бизнесмена с ледяным колтуном вместо роскошной бороды. — Забирай себе, нам и даром не нать!
— И за деньги не нать? — осторожно, дабы не нарваться на нарушение авторских прав, продолжил я.
— А чё, за деньги можно было? — не поверил ушам самый недалёкий из бесов, но другие на него зашикали.
— В баню несите, вон туда.
Рогатые, поскуливая и проклиная судьбу, потащили на собственном горбу не самого тощего гостя из столицы в нашу скромную, но крепкую и уютную баньку. Пока я занимался растопкой, они честно подавали мне дрова и таскали воду. Надо было как-то отблагодарить, что ли…
— Это вам. — Я протянул самому деятельному полуторалитровую бутыль самогону. Хотелось ещё добавить, как в мультике, «за нашего Шарика…», но это было бы не по теме.
Бесы дружно облизнулись, изобразили всяческие поклоны, реверансы и книксены, задрав хвостики и пятясь к воротам. В устных благодарностях не рассыпались, как, впрочем, и мне их хвалить особо не за что было. Можно подумать, этот хмырь бородатый, Декарт мне в печень, хоть кому-то тут на фиг нужен?! Ну притащили и притащили, ладно, чего уж. Зато без драки обошлось!
Наши подошли (я имею в виду Анчутку, Дашу и Гесса) примерно через десять — пятнадцать минут после тактического отступления бесов с алкоголем. Естественно, пришлось объясняться. Не скажу, что хоть кто-то обрадовался. Скорее наоборот, на меня орали всем хором…
— Мон ами, ты з глузду зъихав чи шо? Кто бесам самогон даёт? Они ж потом полсела спалят на радостях, дас ист шнапс фантастиш?!!
— Ты этого шпрота бородатого, что ко мне приставал, ещё и в баньке греешь? Не въехала, чё за хурма…
— Всех бесов отпустил, никого не дал мне кусь? Не любишь меня. Нет тебе лапки!
Они бы меня, наверное, даже побили, если б было побольше времени. Но тут в калитку вошёл отец Пафнутий, все резко опомнились и успокоились. Я чётко, по-армейски доложил о сложившейся ситуации, после чего святой старец решительно стал на мою сторону. То есть, с его точки зрения, человеческая жизнь бесценна по-любому, даже если человечишко этот полный моральный урод и потный разложенец.
— От пусть живёт! А уж кто от его сюда из лесу-то притащил, не столь и важно. Бесов-то к полицейскому протоколу не пришьёшь, от их участие-то нипочём не докажешь.
Кстати, тот двусмысленный момент, что я с ними самогоном расплатился, батюшка так и вовсе счёл деянием христианского толка! Представляете себе? Нет? Попробую объяснить.
Смысл примерно такой — за добро платят двойным добром, а не серебряной пулей в спину. Даст бог, всё одно в бою встретимся, а сейчас пусть уж так, чем иначе. Чернее неблагодарности оплаты нет. Если же злом за добро воздавать, так чем мы той же нечисти лучше?
— Пошли от, что ли? — Батюшка мотнул бородой в сторону баньки. — Поднимем-ка мужичка, поговорим от о делах наших грешных. Ты от, внученька, в дом иди, чего ты в той баньке-то не видала. Анчутка?
— Да, ваше святейшество-с!
— С нами от пойдёшь. Парить его будешь.
— С превеликой радостью, — хищно оскалился наш домашний бес. — Бить мне его нельзя, но «абсольво те»[13] русским веником, пуркуа па?[14]
Меня даже слегка мороз продрал по коже от его слов, но вроде бы та же курсант Фруктовая лишь многозначительно ухмыльнулась, а мой доберман, вообще ни о чём не задумываясь, завилял обрубком хвоста — играть, пойдём играть!
Так что в баньку мы отправились сугубо в мужском коллективе. Никакого оружия не брали, там его и так полно. Безрогий брюнет мигом притащил горячительное, самовар, свежий берёзовый веник и четыре смены белья, включая и для себя, любимого.
А вот дальнейшие действия следовали уже чёткому плану и строгим распоряжениям героического старца. Он знал, как привести замёрзшего человека в чувство и что с ним потом делать. По крайней мере, на первое время точно знал.