Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
Значит, надо немножечко подождать, а потом поговорить с человеком один на один после работы. Судя по расписанию, это время наступит часа через два, святая Терезия обучала чему-то там стайку новгородских детишек, но не предоставляла ночлега. Всех разберут родители.
Что ж, значит, проявляем достойное философское терпение и просто ждём. Когда я вернулся к нашим, утомлённая прыжками Марта тихо спала на парковой лавочке, а Гесс, стоящий рядышком, словно чугунная статуя каслинского литья, честно охранял её мирный сон.
Когда я подошёл, он наконец-то смог позволить себе расслабиться, практически рухнув на пузо.
— Умотала собаченьку.
— Я думал, невозможно умотать добермана.
— Я тоже так думал, — признал доберман, вывалив язык. — Дай водички.
— Вон фонтан, иди и пей.
— До него далеко идти, а у меня лапки.
— Гесс, тут пять-шесть метров.
— Пожалуйста-а! Возьми меня на ручки! Я тебя лизь!
В общем, мне опять пришлось тащить на себе сорок килограммов живого веса, а этот гад умильно смотрел на меня любящим взглядом диснеевской принцессы. Невзирая на укоризненные возмущения бабушек и к полному восторгу их внуков, я опустил собаку в фонтан, дав возможность усталому другу и напиться, и искупаться, и отвести душу, ловя пастью струйки воды и пытаясь укусить хрустальные брызги.
Я же задумался: почему так не очень удачно складывается у нас первое свидание? Вроде бы ведь, с одной стороны, все романтические прибамбасы соблюдены: красивый русский город, старинный кремль, слияние Волги и Оки, деньги на карте, уютные ресторанчики, объединяющие прогулки с домашним любимцем… Что ещё нужно для завязывания более близких и откровенных отношений между людьми?
Но нет же! Моя романтичная возлюбленная повела себя как латиноамериканская монахиня, вырвавшаяся на Кубу по турпутёвке «Всё включено за один день, который вы не забудете никогда, потому что ничего о нём не вспомните!». Она намахалась пистолетом и так назюзюкалась пивом, что теперь вряд ли будет способна оценить всю прелесть нашего внеслужебного общения.
Но зато когда девушка проснётся, а я смогу спасти её от сушняка во рту и головной боли, то это, возможно, чуточку повысит мой рейтинг в её зелёных глазах. Собственно, умение всё плохое переводить на хорошее, по сути, является наипервейшим правилом философии.
Дай бог памяти, как там говорили классики: «Если та, кого ты любишь, уже не шевелится, то сам научись её шевелить и люби снова!» Или это было сказано про резиновых кукол? Не помню точно, надо перечитать Гегеля…
— Гесс, нам пора!
Освежившийся и довольный пёс выпрыгнул из фонтана с такой прытью, что умудрился не только облить близ стоявших бабулек, но даже разбудить брызгами нашу системную контролёршу.
Крики, визги, общее веселье с криками: «Полиция-а! Хулиганы мокрыми собаками бросаются-а!» Никто не остался равнодушным, уж поверьте…
— Ой, — Марта встала, потянулась и хлопнула себя руками по коленям, — всё, парни, я норм! Выспалась, отдохнула, даже умылась вроде. Идём на дело?
Моё деликатное предложение подождать нас в ближайшем кафе за чашкой горячего латте было встречено презрительным фырканьем и поджатыми губками. Лысина Сократова, если на этом задании нам не удастся избавиться от этой рыжей проблемы, путающейся под ногами, мы же гарантированно всё провалим…
Хотя чего я так ворчу, словно мне это не нравится?
Нравится, все готы немножечко мазохисты.
— Гав, — напомнил о себе мой пёс. — Тео, тот тип уже вышел.
— Отлично. Я вперёд, вы оба на три метра сзади. Если что, прикроете меня.
Доберман привычно гавкнул, разминая лапы, и даже военизированной Марте хватило ума не спорить. Подозреваемого мы догнали быстро, за пару минут ускоренного шага.
— Гражданин, можно вас на пару вопросов? — тормознул его я. — Вы не могли бы…
И тут он не выдержал. Мужчина, резко развернувшись, взвизгнул, как перепуганный заяц, кинулся со всех ног на слабоосвещённую сторону улицы и дал стрекача.
— Убегает, — с надеждой простонал Гесс, глядя на меня умоляющими глазами. — Не обижай собаченьку-у…
— Не буду, — великодушно согласился я. — Кусь его!
Те, кто говорит, что доберманы лучшие на свете тренеры для стимуляции бега по пересечённой местности, знают, о чём говорят. Мы в этом убедились.
Негодяй перелезал через заборы, перепрыгивал канавы, лез вверх по лестницам, скатывался по ним же вниз, перебегал трамвайные пути перед самым носом трамвая или дорогу на красный свет, он петлял по переулкам, ложился навзничь в тень, притворялся памятником, прятался в высокой траве, то есть делал всё, чтобы оторваться. Угу, ага, щас…
Как вы понимаете, мой пёс давненько не был столь счастлив! Так разнообразно, насыщенно, непредсказуемо, ярко и долго с ним ещё никто не играл. По-моему, к концу забега он уже почти любил этого типа больше, чем меня. Но в итоге он его, конечно, загнал.
— Убер-рите вашу б-бешеную… собаку-у, — стонал мужик, лёжа на боку в каком-то глубоком овраге в центре города.
— Так нечестно. Я не бешеный. Вставай, а не то кусь!
— Уберите его-о!
— Вставай, ещё поиграем! Хочешь, теперь ты будешь меня догонять? Не хочешь? Плохой, нет тебе лапки. Тео, забирай его!
Мы с Мартой подоспели вовремя, для того чтобы оторвать обиженного добермана от его жертвы. Нет, Гесс, естественно, не загрыз бы сдавшегося и перепуганного человека, но от обиды за прекращение игры тяпнуть мог не стесняясь.
Доберманы вообще с трудом понимают значение двух страшных слов — «игры кончились». Если сравнивать эту породу с другими собаками, то получается примерно как реклама батареек «Энерджайзер» в сравнении с первыми лейденскими банками. Причём банка — это просто ёмкость, а не место передвижения денег. Уверен, вы и так всё знали.
То есть, когда все другие собаки давно валятся от усталости, наш активный пёс может ещё часа полтора тупо прыгать на месте козлом до потолка! Доберманы, они как дети, неуклюжие, грациозные, неугомонные, ушлые, недалёкие и очень искренние в каждом своём поступке.
— Собаченька, обними меня, — тихо попросила Марта, утомлённо садясь прямо на траву. — Я так забегалась, что почти уже протрезвела. А когда девушка трезвеет, ей становится грустно.
— Лизь тебя?
— Два раза. — Она подставила румяные щёки.
После этот предатель с огрызком хвоста и внешностью зубастого демона с кожаным носом облизывал мою… мм… как-то фраза не заладилась во всех смыслах…
В общем, Декарт мне в печень, я шагнул к мужику, одновременно приступая к планомерному изгнанию беса.
— Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое… И ныне и присно и во веки веков. Аминь.
После этих слов «педагог» откинулся навзничь в якобы предсмертном хрипе, а на плече педофила из церкви святой Терезии резко возник маленький тощий бесёнок с… э-э… как бы политературнее выразиться… с большущим естеством и непомерными закромами.
Он уставился на меня высокомерным взглядом, грозно покачивая своим «орудием», которое был вынужден держать двумя руками.
— Ты серьёзно, парень? — на всякий случай уточнил я.
Бес игриво ухмыльнулся, а мгновение спустя мы поняли, что нас заманили в засаду.
Справа и слева, впереди и сзади из-под кустов старого оврага начали вырастать сероватые тени. В целом они слегка походили на людей, но холод, мгновенно схвативший зелёную траву голубоватым инеем, говорил, что мы имеем дело с самыми отмороженными призраками.
Теми, кто не был принят ни землёй, ни небесами, а значит, остался пребывать в подпространстве, искушаясь неестественной злобой ко всему живому. Мне лично не доводилось с такими встречаться, но отец Пафнутий рассказывал. И то немногое, что я запомнил (нерадивый ученик!), так это «серебряные пули от привидения-то не берут».
А что берёт? Если б знать…
— Все ко мне. Встаём спина к спине, как лоси, и отбиваем атаку волков!
— Где волки? Нет их, — удивлённо уставился на меня мой доверчивый пёс. — Ты в порядке? У тебя всё хорошо? А то у нас тут привидения, знаешь ли. Вот они, смотри, будь в курсе, да?