Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
Я пожал плечами. Смысл теперь гавкать-то, никого нет, мы одни, выглядим как черти, мирно смотревшие футбол в баре до прихода туда изрядно набравшегося архангела Михаила.
На мне обрывки грязной простыни в следах губной помады, машинного масла, сажи и вроде как метко брошенного куриного яйца всмятку. Одна тапочка потерялась, зато за ухом почему-то нашёлся окурок (хотя я не курю!), ноги грязные, словно я мазут топтал, и всё тело ещё покачивается в ритме поезда.
Рядом сидит улыбающийся Гесс, вывалив язык набок, всё в той же будёновке с синей звездой, свежий как огурчик, без единого пятнышка грязи на лапах, крайне довольный собой и весёлыми приключениями.
— На тебе кожаный нос, ты грустный.
— Я не грустный, приятель, просто не хотелось бы в таком вот виде являться к…
— Следующий!
Мы дружно переглянулись и вошли в офис Марты, чтобы с маху попасть под ледяной взгляд её напарника Дезмо. В том же строгом костюме, с непроницаемым лицом и нездоровой брезгливостью, скользящей в каждом движении.
— Задание считается выполненным, забирайте ваши банковские карты и валите. Перевод за серого беса будет автоматически зачислен в течение двух календарных суток. Вопросы?
— Есть один. — Я подбоченился, словно д’Артаньян, выползший из-под развалин Ла-Рошели, чтобы плюнуть на шапочку кардинала. — Кто вы, собственно, такой?
— Вас это не касается.
— Отнюдь, — хмыкнул я, и доберман поддержал меня горящим взглядом из-под козырька будёновки. — Вы позволяете себе отправлять нас на верную смерть, вы являетесь к нам домой, машете крыльями, строите злобные рожи, требуете, чтобы я отстал от Марты, хотя она сама ни о чём таком не просила. Так кто вы — завистник, мерзавец или вообще шпион?
— Пошли вон. — В его голосе вновь прорезалась отточенная бритвенная сталь, но мы уже ничего не боялись, пуганые.
— Гесс?
— Только ради тебя, — честно предупредил пёс, поднял заднюю лапу и напрудил в офисе Системы лужу прямо на полу.
Казалось, от рёва Дезмо содрогнулось всё здание, но тем же мгновением мы были аккуратно возвращены в горячую баньку к отцу Пафнутию.
— Здрасти-мордасти, от я-то и соскучиться не успел, как они от и нарисовались, — хлопнул себя по коленям румяный старец. — В каком пекле тобой от, паря, черти котлы чистили?
— Все вопросы после мытья, — упёрся я.
Мой доберман также гавкнул в знак согласия, но от мытья отказался, предпочтя миску с водой. Хлебнул пару раз и с довольным видом уставился на распаренного батюшку — дай печеньку, а? Не ешь всё, поделись с голодной собаченькой!
Горячая вода и мыло быстро привели меня в допустимый к лицезрению вид, позволив минут через десять — пятнадцать присоединиться к нашим в предбаннике. Святой отец, как я понимаю, тоже времени зря не терял: он ставил маленькие кусочки печенья на нос Гесса, а тот по команде дёргал мордой и ловко ловил вкусняшки в пасть. И развлечение, и тренировка, и кормление, три в одном флаконе.
Так что к моему возвращению на столе оставалось максимум полторы разломанных печенюшки. И, судя по недоброму взгляду добермана, мне явно не стоило протягивать к ним руку.
Ну и ладно, вполне себе обойдусь чаем с мёдом и вареньем. Хотя сладкое считается вредным, но беготня за бесами отнимает столько сил, что организм отчаянно нуждается в глюкозе.
За чаем, в новой простыне и запасных тапках на босу ногу, я неторопливо поведал отцу Пафнутию очередную историю наших героических битв с мелкой рогатой нечистью.
Вопреки моим ожиданиям, седобородый батюшка не улыбнулся ни разу, для него охота на бесов штука ни капельки себе не смешная по определению. Тем более что, если вдуматься, все наши действия были абсолютно логичны, оправданны и ориентированы на ликвидацию противника, с чем мы успешно справились.
Ну а что касается других моментов…
— Дезму от твою от я не знаю. Однако ж перо-то чёрное всегда на невесёлые размышления наводит, кабы не по тому пути пошла от Система-то.
— Не вполне вас понял.
— А чего тут понимать-то? — грустно усмехнулся он. — Первоначально от это наша русская идея была, чтоб от повсеместно бесов бить. Потом соседей подключили по Варшавскому договору, вместе работали. Но когда рухнуло всё от в перестройку, так наши умники-то взяли и под заграничные гранты легли. А у тех, кто платит, от свои правила, пусть ты хоть сукин сын, но…
— Наш сукин сын, — кивая, завершил я. — Получается, что в Систему вполне себе могут привлекать консультантов с противоположной стороны?
— Бесов себе на службу-то ставить? Так, да, отчего ж нет, у нас от и то Анчутка на хозяйстве трудится. Старается от, сам же видишь.
— Декарт мне в печень, получается, этот противный тип с крыльями может быть бесом и тем не менее работать на Систему.
— А что ж твоя философия-то, такого не допускает?
Ну, положим, что философия, она-то как раз, будучи наукой вольных умозаключений, свободного парения мысли, гипербол и парадоксов, разрешает, оправдывает или допускает практически всё. Египетская философия объясняла, почему фараон является богом, греческая поощряла гомосексуализм, римская считала рабство естественной нормой. Лучшие умы эпохи Возрождения отказывали женщине в существовании души и так далее, и тому подобное.
— В следующий раз просто оболью этого гада святой водой, — решил для себя я, представляя, как с Дезмо, шипя, сползает кожа и чернокрылый нечистый превращается в грязную вонючую лужицу.
Дома нас давно заждался изысканный брюнет с полотенцем через руку, величаво кланяющийся в среднеазиатском стиле.
— Салам алейкум, почтеннейшие! Прошу к столу, кушать будем! От плов по-узбекски с изюмом, горохом и курицей, лепёшки горячие, тыква печёная с кунжутом, домашняя халва, чай зелёный с молоком и сливочным маслом. Вай мэ, как всё вкусно, ай-ай!
И ведь не обманул ни разу. Даже в плане чая с маслом. Анчутка действительно готовил как бог. Я бы, наверное, на нём женился, но не разделял в этом смысле философию греков.
С другой стороны, если хоть когда-нибудь какой-то неизвестной египетской силой мы с Мартой будем вместе, то готовить свадебный стол для торжественного мероприятия я доверю исключительно этому безрогому красавчику-бесу. И никому иному!
Ночь прошла спокойно. Ничего не снилось, а если какие сны и были, то не запомнились. Уже под утро вместе с петушиными криками уличные собаки почему-то подняли лай. Так-то по зиме они глотку зря не дерут, прячутся от мороза везде, где могут. Наверное, кошку увидели…
Под моё одеяло залез холодный кожаный нос, тыча меня под ребро. Само собой, встаю, не дожидаюсь скулежа, всё понимаю, идём гулять.
На дворе было ещё темно, но эта особая серебристая предрассветная темень в любой момент могла рассыпаться под розовыми лучами хрустального северного солнышка. Снег казался совершенно голубым, в тенях глубоко-синим, на заборах лежали пушистые шапки, искрясь, словно песцовый мех, и воздух был настолько морозным и звонким, что на корню гасил любые вирусы от гриппа до ангины.
— Бегать, прыгать, играть! — Доберман счастливо укусил пролетающую мимо снежинку. — Пошли, догоняй меня, поймай за хвост собаченьку.
— Ещё чего. — Я, зевая, поплотнее закутался в тулуп. — Сам за своим хвостом бегай. Он такой короткий, что его всё равно не ухватишь.
— Легко! Смотри! Я его кусь!
Гесс завертелся юлой в совершенно невероятном изгибе, клацая зубами в считаных миллиметрах от обрубка хвоста, который, словно самостоятельное существо, тем не менее ловко уклонялся то вправо, то влево. Потом пёс кинулся метить столбы забора, а потом…
— Собачень-ка-а…
Я тоже не сразу поверил своим глазам, даже попросил Гесса ущипнуть меня. Он рассеянно куснул меня за руку, так же не отводя взгляда от полупрозрачной четвероногой фигуры на фоне нашей бани. Там стояла, нервно перебирая лапами на морозе, красавица-доберманка кофейно-молочной масти. Откуда такая взялась?
— Сучк…
— Девочка, — поправил я.
— Девочка-а, — с придыханием согласился мой пёс. — Тео, будь другом, сиди тут, никого из дома не выпускай, а я побежал знакомиться. Эй, красотка, в раю что, объявили выходной и все самые красивые ангелы вышли прогуляться до рассвета?