Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
Он щёлкнул пальцами, и сквозь купол к нам шагнули шестеро чертей в разноцветных кимоно с азиатскими чертами лица. Нет, судя по винтообразным рогам, не черти, скорее китайские бесы. Мой пёс предупреждающе зарычал:
— Не подходи, я же и кусь могу!
Бесы на буддистский манер поклонились хозяину, оскалили клыки и…
— Лысина Сократова, вы всерьёз думаете, что мы тут китайские церемонии разводить станем?
Я рванул револьвер, веером рассыпая шесть пуль. Меня научили стрелять, ни одна не прошла мимо цели. Трое рогатых легли там, где стояли, — во лбу каждого дымились по две дырки. Трое оставшихся храбро пошли в атаку, но в этот момент в доме разлетелось оконное стекло.
— Гаси интервентов!!!
Красный от стыда и страха сержант Бельдыев с табельным пистолетом и бледный красавчик Анчутка с двумя «токаревыми» в перемотанных руках открыли такой шквальный огонь, что завалили одного беса буквально в прыжке. А потом рявкнула двустволка седой внучки, и пятый нечистый плюхнулся пятачком в снег, словив заряд серебряной дроби в грудь. Шестой посмотрел на нас, на тела товарищей, встретился взглядом с Гессом… и дал дёру!
— Никогда не доверял китайцам, — вздохнул Хан, едва заметно щёлкая пальцами.
Прозрачная стена приподнялась, открывая выход для бегущего беса, и, вдруг неожиданно рухнув, разрубила его пополам. Алая кровь брызнула во все стороны…
— Что ж, вы умеете работать в команде. Но сейчас это значит лишь одно: все ответят за всех. Думается, пора расставлять фишки.
Старый демон едва слышно присвистнул. В наш двор строевым шагом тут же вошли два десятка настоящих чертей в фашистской форме, с автоматами в руках, под командованием давно знакомого мне офицера. Нечестно, это уже перебор…
Пока наши в доме меняли обоймы, верный Гесс, яростно рыча, держал на расстоянии цепь чертей в рогатых шлемах, не позволяя им приблизиться к отцу Пафнутию. Батюшка сплёвывал кровь, но встал на ноги и держал спину прямо, как и положено русскому православному священнику. Стоящая рядом плечом к плечу курсант Фруктовая без малейшего страха в глазах перезаряжала охотничью двустволку. Она никому не отдаст деда без боя!
— Надеюсь, адрес правильный?
Я даже не сразу понял, что вопрос обращён ко мне. С два или три десятка самых упёртых, безумных, отчаянных или безбашенных бесобоев стояли у наших ворот, не имея возможности пройти через купол. Мушкетёрский плащ, застиранные треники, армейский камуфляж, восточный халат. Шпаги, бейсбольные биты, цепи, сабли, ножи. Молодые, старые, опытные, случайные и прочее.
Они пришли. Всё равно пришли, чтоб их…
— Минуточку, — решился я, обращаясь более к Хану. Тот милостиво кивнул. — Вавель, до брони! — набрав полную грудь морозного воздуха, заорал я.
Секунда, две, три, мне показалось, что на горизонте загорелась новая звезда, но не серебряная, а скорее оранжевая. Старый демон не без удивления проследил за моим взглядом.
С громом, огнём и грохотом у нашего забора, со стороны поля, вдруг приземлился огромный дракон! На этот раз замерли все. Звероящер слегка наклонил ко мне страшную морду, принюхался и прорычал:
— Один раз я обещал тебе помощь, человек с собакой! Ибо дал слово! А никто не смеет превзойти в благородстве Вавельского дракона. Желаешь ли ты, чтоб я спалил всё село?
— Н-нет, дзенькуе бардзо, — вовремя опомнился я. — Просто вот этот купол очень мешает. Можно его как-то убрать, что ли?..
Впервые проявивший хоть какие-то эмоции Хан пытался протестовать, но, видимо, его великая власть почему-то не распространялась на все времена, мифы и вехи. Народными фантазиями вообще очень непросто управлять, они не подвластны никому, любые силы Света и Тьмы (в условной градации) над ними не властны. Под яростной струёй направленного пламени стеклянная стена задрожала, поплыла и осыпалась ледяными каплями в снег…
— До видзеня, — кивнул дракон, тая в звёздном ультрамарине.
— До видзеня, — громко подтвердил я, в очередной раз мысленно вознося благодарность нашему кухонному бесу за короткие уроки иностранных языков.
— Типа чё, посаны, мочим гадов?!
Бесобои кинулись на чертей, те даже не успели снять шмайсеры с предохранителей, как завязалась рукопашная. Буквально в ту же секунду прозрачная стена возникла вновь, но уже гораздо меньшего объёма, чётко отделив нас от ярости безумной мясорубки.
Рогатые фашисты схлестнулись с бесобоями жёстко, всерьёз, но наши ребята, если надо, как говорится, всегда могут повторить! Жаль, мы не могли им помочь и они уже были слишком заняты, чтоб добраться до нас. Каждый сам за себя. Тут уж вряд ли можно было рассчитывать кому-либо на чью-то помощь. Ни нам, ни им. Без вариантов.
— Тео Фролов, ты уже сделал свой выбор? — певучим грудным голосм протянула Якутянка.
Ну что тут можно было ответить? Ситуация почти патовая. Я знаю, что у меня в нагане осталась одна пуля, точно так же знаю, что не промахнусь с десяти шагов. Но, даже если серебро влетит ей точно в лоб, всё равно, падая, одним судорожным неосторожным движением демонесса может располосовать шею моей девушки от уха до уха.
Гесс предупреждающе рычал, но у него хватало ума ни на кого не бросаться, однако подобным терпением отличались не все. Увы…
— Стой, от не надо, внученька…
— Дед, пусти! Я убью его-о… — Рыдающая Дарья разрядила оба ствола в Хана, но серебро не причинило старому демону ни малейшего вреда.
Прежде чем едва стоящий на ногах отец Пафнутий хоть как-то удержал её за плечи, она умудрилась выстрелить ещё раз. Думаю, седая внучка прекрасно понимала, что старого демона такого уровня это не остановит, но всё равно не могла не стрелять. В девчонке есть боевой дух, её не остановишь, кое в чём она пошла в деда. Но важно не это…
— Милая, — я поспешил встретиться взглядом с Мартой, — прости меня…
— Это ты меня прости… И прощай…
Она вдруг резко дёрнула головой, словно бросаясь с трамплина вниз, и длинное узкое лезвие ножа окрасило снег рубиновыми каплями. Потом кровь вдруг хлынула волной, а бездыханное тело мягко осело в снег.
— Марта-а-а!!!
— Ты сделал свой выбор, бесогон, — ровно прокомментировал Хан.
Я поднял ствол револьвера подчёркнуто медленно, выбирая точку между изящных бровей Якутянки, и… опустил руку. Смысл теперь стрелять? В душе не осталось ничего, сердце словно выгорело изнутри, тупо исполняя бессмысленную роль вечного двигателя у меня в груди. Моей Марты больше нет. Я потерял всё, так зачем тратить пулю на кого-то, кроме себя?
— Ты проиграл, Хан, — неожиданно громко рассмеялась Якутянка, и голос её звенел чистым богемским хрусталём. — Он не выстрелил. Этот мальчик сильнее тебя. Значит, теперь я свободна?
— Сдохни, тварь, — глухо раздалось сзади, и курсант Фруктовая спустила сразу два курка.
Черноволосую демонессу буквально отшвырнуло шага на три, шубу пробило насквозь, из развороченного живота струями била чёрная кровь.
— Как глупо… и… как больно…
Потом прозрачная снежная тишина поглотила последние слова Якутянки, красавицы в алмазах, убивающей бесогонов. Не скажу, что мне не было её жаль. Она получила своё, если бы только не…
— Те-э-о-о? — вдруг мелодично пропела моя любовь.
Я вздрогнул. Она легко поднялась на ноги, поправила шею, сглотнула, и ужасная рана на её белом горле исчезла. Мне вдруг почувствовались доселе непривычно игривые ноты в голосе ангела на грани нереальной злобы и пошлости…
Рыжая Марта, улыбаясь, шагнула ко мне, бесстыдно покачивая бедрами, словно какая-то мексиканская шлюха, но глаза её были уже не зелёные, а белые, как снег, на котором в луже крови умирала Якутянка. Моя любимая просто перешагнула через неё.
— Тео, обними же меня!
Я посмотрел на Хана (на его гранёных губах впервые показалось извращённое подобие улыбки) и выстрелил от бедра. Во лбу Марты образовалась чёрная дырочка от серебряной револьверной пули. Промахнуться было невозможно. Моя девушка вновь упала наземь, чтобы уже не подняться.