Зверские сказки
— Потрясающе! — прошептал он. — Это самое вкусное, что я когда-либо ел. Это даже вкуснее жареных личинок со шкварками. Но теперь я точно отправляюсь домой.
— Барсук Бадгер! А что же мы будем делать, когда придёт пора сажать новые семена? Ведь сами-то мы не сможем!
— Ничего, я буду вас навещать и помогать собирать урожай ягод и сеять семена. Это совсем не сложно — ведь прямо из Подлеска к небу по поверхности лесного озера тянется лунная дорожка! Сейчас я на неё спрыгну.
И барсук свесил лапы с Луны и спрыгнул — и только после этого обнаружил, что дорожка исчезла, а осталась только чёрная и холодная пустота космоса, отделявшая Луну от родного Подлеска, зеленевшего там, внизу. Тушка Бадгера уже соскользнула с Луны, и только чудом ему удалось вцепиться в глазурь когтями и повиснуть на передних лапах. Переполошившиеся лунотики втянули его обратно на Луну.
— Куда же делась дорожка?! — в отчаянии воскликнул барсук.
Ведь он не знал, что, пока он сидел с лунотиками, сычиха Чуга засыпала лесное озеро пылью со своих крыльев, и оно затянулось тиной, и лунная дорожка пропала, потому что Луна отражается только в очень чистой воде.
— Какая разница, куда она делась? — залопотали лунотики. — Ведь самое главное, что мы тебя вытащили! Какое счастье! Ты останешься с нами, первый барсук на Луне! Но почему ты не радуешься? Смотри, у нас ведь так хорошо! У нас теперь растут ягоды, а лунная глазурь такая сладкая и хрустящая, а по ночам Луна поёт нам дивные песни, а мы, лунотики, любим тебя как родного! Ну почему ты грустишь?
— Потому что я больше никогда не вернусь в Подлесок, — грустно сказал барсук. — Я никогда не почую запах еловых шишек, травы и грибов после дождя. Я больше не увижу свою барсучиху Мелесандру. И никогда не увижу нашего новорождённого детёныша, не поцелую в усики, не покатаю на спине и не подброшу высоко-высоко.
И тогда лунотики обняли Бадгера и заплакали.
— Нам очень жаль, что ты не можешь вернуться домой, — сказали они. — Ты настоящий герой. Твоя семья всегда будет знать, что ты спас Луну. А твой детёныш каждую ночь будет слушать лунные песни.
И барсук Бадгер остался на Луне навсегда и сделался Барсулунотом. Теперь он тщательно следит, чтобы лунотики не сгрызали Луну до конца, обязательно оставляли последнюю дольку и давали Луне отрасти. Он помогает лунотикам собирать урожай ягод, а потом сажает новые семена. Вместе с лунотами он лакомится лунной глазурью. И флаг Подлеска развевается над Луной.
А барсучиха Мелесандра осталась в Подлеске, родила дочь и назвала её Барбарой. И каждую ночь Барбара засыпает под песни Луны.
* * *— Так это Луна поёт мне колыбельные? — изумилась Барбара. — А я думала, это ты поёшь, мама.
— Конечно, Луна, — с улыбкой ответила Мелесандра. — Я совсем не умею петь. И слуха у меня нет. Сейчас закрывай глазки, и Луна споёт тебе песню.
— А можно я буду слушать с открытыми глазками?
— Нет, дочка. Я же тебе уже говорила. Луна поёт, только если детёныш закрывает глаза. Всё, крошка. Я выключаю светляков.
— Подожди! — Барбара положила свою маленькую мягкую лапку на лапу мамы. — А вот почему барсучиха сделала барсуку Бадгеру сэндвич в дорогу? Она ведь не хотела его отпускать?
— Потому что Бадгер принял решение. Если взрослый зверь что-то твёрдо решил, его нельзя удержать.
— Но ведь когда-нибудь папа вернётся?
— Боюсь, что нет, Барбара.
— А если мы почистим озеро? Если мы уберём с него всю-всю тину?
— Оно всё равно уже никогда не станет таким же прозрачным, как было. А лунная дорожка ложится только на кристально чистую воду.
— А что значит, что барсук стал барсулунотом? Это значит, он больше уже не барсук?
— Я не знаю, Барбара. Никто не знает, что именно происходит со зверем на Луне и как выглядит барсулунот. Ведь с Луны никто ещё не возвращался.
— Ну а мы? Давай мы к нему пойдём, мама! Давай побегаем по окрестным лесам, найдём кристально чистое озеро, дождёмся ночи и пойдём к папе по другой лунной дорожке!
— Мы не можем, милая.
— Почему?
— Потому что только наша дорожка вела к самой Луне. Остальные доходят лишь до горизонта.
— А мы не можем дойти только до горизонта, а папа чтобы спрыгнул на горизонт, и мы бы там тогда погуляли вместе?
— Когда-нибудь так и будет, дочка. Когда-нибудь очень не скоро. В конце времён.
— Почему в конце?
— Потому что, по легенде, все звери, которые сильно любили друг друга, но разлучились, однажды встретятся на линии горизонта.
— Когда однажды?
— Я же сказала: в конце времён. А теперь закрывай глазки и слушай песню Луны, малыш.
Сказка Дикой Лесостепи
Дикая Лесостепь располагается на диком западе. Это прерия в полукольце скалистых гор, с редкими кустами и деревьями, соломенно-жёлтая из-за сухой, пожухлой травы. Здесь живут наглые и безнаказанные бандиты-койоты, запуганные суслики и немногочисленные бизоны. Когда-то Дикая Лесостепь была Диким Лесом, а бизоны — его хозяевами. Но страшное проклятие уничтожило бо́льшую часть деревьев и почти всё поголовье бизонов.
История ведьмы, которую звали Койя
— Спи, мой маленький суслик.
Безвольная Лапка поправила висевший над кроваткой амулет из паутины, пёрышек и колючек, склонилась над сыном и чмокнула его в нос.
— Ма-ам, — суслик Дрожащий Хвост обвил её шею лапками. — Мне не нравится эта штука. По ночам она шуршит и позвякивает на сквозняке. Мне от этого страшно.
— Не бойся, Дрожащий Хвост. Эта штука называется «ловец снов». Это амулет, он оберегает тебя от зла.
— От какого зла? — пискнул Дрожащий Хвост, и ему стало ещё страшнее.
— Например, от ведьмы по имени Койя. Амулет остановит её, если она попытается пробраться в твой сон. Дух Койи запутается в паутине, а утром исчезнет.
— А зачем ей пробираться в мой сон?
Безвольная Лапка на секунду задумалась. Стоит ли давать сыну честный ответ на этот вопрос? Ведь он и так очень впечатлительный суслик. «Всё же сказать правду всегда лучше, чем скрыть её, — решила она. — Сокрытое пугает больше, чем явное».
— Дух ведьмы Койи пробирается в сны обитателей Дикой Лесостепи, чтобы украсть у них радость. Зверь, лишённый радости, просыпается на следующее утро усталым, грустным и испуганным и больше никогда не может смеяться. Его смех достаётся Койе. Она питается чужим смехом. И сама очень много смеётся.
Дрожащий Хвост уставился на Безвольную Лапку огромными испуганными глазами.
— А если я встречу ведьму Койу не ночью, когда меня защищает ловец снов, а днём, когда я вылезу из нашей норки в траву, чтобы поиграть, а вы с папой будете на работе, и тогда никто, никто меня не защитит?
— Днём ты её точно не встретишь, — заверила сына Безвольная Лапка.
— Почему?
— Потому что её больше нет в Дикой Лесостепи. Она может приходить только в снах.
— Почему эта Койя такая злая? — не унимался Дрожащий Хвост. — Кто она такая вообще? Что за зверь?
— Ты уверен, что хочешь знать правду?
— Да, хочу, — еле слышно пискнул маленький суслик и съёжился в кроватке.
— Ты отважный суслик, Дрожащий Хвост, — похвалила его мать. — Хорошо, я расскажу тебе историю про ведьму, которую звали Койя.
* * *Давным-давно на месте Дикой Лесостепи рос густой Дикий Лес. А хозяином леса был Белокрылый Бизон со струящейся, белоснежной, шёлковой гривой. Все звери любовались его красотой и силой. Он правил строго, но справедливо, и когда он летал над деревьями, помахивая своими огромными белыми крыльями, в лесу поднимался лёгкий ласковый ветерок, жара отступала и становилось прохладно. А когда бизон опускался на поляну и шёл по лесу, в том месте, где копыта его касались земли, вырастали сладкие цветы и травы. А на ветках, к которым он прикасался рогами, сразу же созревали плоды. Если же клок с белоснежной бизоньей гривы падал в траву, шёлковая шерсть немедленно становилась родниковой водой.
