Симранский Цикл Лина Картера

И Леотрик, двинувшись на звуки далёкой музыки, вошел в дверь, противоположную той, в которой прорубил проход, и оказался в такой же обширной комнате, где было много женщин, и были все они необыкновенно красивы. И спросили они, что он ищет, и услышав, что он хочет убить Газнака, стали умолять его остаться с ними, ибо Газнак бессмертен и лишить его жизни может только Сакнот. А ещё сказали они, что им нужен рыцарь — защитник от волчиц, которые всю ночь бьются о деревянную стену и иногда пробиваются сквозь трухлявый дуб. Будь эти женщины человеческими существами, Леотрик наверное остался бы с ними, ибо странной притягательностью обладала их красота, но когда заметил он, что вместо зрачков в глазах у них полыхает пламя, то понял, что это жуткие кошмары Газнака. И сказал он им:
— У меня есть дело к Газнаку, и я пришёл к нему с Сакнотом.
И при имени Сакнота женщины вскрикнули от ужаса, и пламя в глазах их стало уменьшаться, пока не потухло совсем, так что остались одни лишь искры.
Леотрик миновал их и, прорубив проход Сакнотом, прошёл через дальнюю дверь.
Тут он ощутил на лице своём ночную прохладу и увидел, что стоит на узкой тропе между двумя безднами. Справа и слева, насколько хватало глаз, опускались в глубокую пропасть стены крепости, хотя вершина её по-прежнему возвышалась над головой, а внизу темнели полные звёзд бездны, ибо путь этот вел через всю Землю, открывая нижнее небо, и между ними вилась узкая тропа, которая поднималась вверх, а по краям её уходили вниз отвесные стены. За пределами этих бездн находились комнаты, где играли свою магическую мелодию таинственные музыканты. И Леотрик встал на узкую тропу шириной в ступню, и пошёл по ней, держа в руках обнажённый Сакнот. А под ним в каждой бездне с шумом кружились вампиры, пикируя вниз и взлетая вверх, и все они в полете своём восхваляли Сатану. А впереди лежал дракон Ток, притворяясь спящим, и хвост его свисал в одну из бездн.
И Леотрик двинулся к нему, и когда подошёл совсем близко, Ток прыгнул.
Тогда Леотрик вонзил в него Сакнот, и дракон рухнул в бездну с воплем ужаса, и во время падения крылья его вздымались во мраке, но он всё падал и падал, пока вопль его не превратился в шёпот, а затем и вовсе умолк. Несколько раз видел Леотрик померкшую на мгновение звезду, которая затем снова вспыхивала, и это мимолетное затмение звёзд было всё, что осталось в мире от дракона Тока. А лежавший чуть сзади брат Тока Ланк понял, что это должен быть Сакнот, и неуклюже заковылял прочь. И пока Леотрик шёл между безднами, могучий свод над головой его рос ввысь и наполнялся мраком. Когда же показался край бездны, Леотрик увидел зал с бесчисленными арками, и арки эти уходили в бесконечную даль, пропадая слева и справа во мраке.
И в этой бездонной дали за пропастью, где стояли колонны, Леотрик увидел маленькие окошки, забранные решётками, и между прутьями решёток иногда мелькали существа, о которых я говорить не смею.
Не было больше света, кроме как от больших южных звёзд, сверкавших в обеих безднах, а также от огней, которые беззвучно проносились между арками.
И Леотрик сошёл с тропы и оказался в большом зале. Даже сам себе показался он крохотным карликом под этими колоссальными арками. Последний вечерний луч скользнул в окно, осветив тёмные фрески, увековечившие деяния Сатаны на земле. Высоко в стене было пробито окно, а под ним стоял канделябр, и мерцающий свет его тихо угасал по мере приближения Леотрика.
И не стало света совсем, и лишь голубоватый глаз Тарагавверага на рукояти меча неутомимо сверкал во мраке, а в зале вдруг повис тяжёлый липкий запах громадного опасного зверя.
Леотрик медленно шёл вперёд, держа перед собой Сакнот и ощущая присутствие врага, а глаз на рукояти бдительно всматривался в темноту.
Никто не пошевелился. Если и пряталось нечто за колоннами арок, поддерживающих крышу, то оно не двигалось и не дышало. Мелодия магических музыкантов звучала всё ближе. Внезапно большие двери слева и справа в задней части зала распахнулись. Не заметив поначалу никакого движения, Леотрик ждал, сжимая в руке Сакнот. И тут на него с громким сопением ринулся Вонг Бонгерок.
 
Это был последний, самый верный страж Газнака, который явился сюда, лизнув руку хозяина.
Газнак обращался с ним не как с драконом, а скорее как с ребёнком, и часто кормил его с руки человечиной, дымящейся на столе. Длинным и приземистым было тело Вонг Бонгерока, зоркими были его глаза, из верной груди его вырывалось дыхание, напоённое злобой к Леотрику, а сзади громыхал его хвост, и звук этот напоминал тот, с каким матросы вытягивают на палубу якорь.
И уже знал Вонг Бонгерок, что предстоит ему встреча с Сакнотом, но приучил он себя не страшиться пророчества, когда лежал, свернувшись клубком, у ног Газнака.
И Леотрик двинулся навстречу этому сиплому дыханию, занеся Сакнот для удара.
Но глаз Тарагавверага на рукояти не выпускал дракона из виду и зорко следил за ним.
А тот широко разинул пасть, показав Леотрику острые зубы-сабли, и кожаные дёсны громко скрипнули. И прежде, чем Леотрик прицелился в голову, дракон взмахнул своим бронированным хвостом, на конце которого сидел ядовитый скорпион. Вовремя заметил это глаз на рукояти Сакнота, и удар был нанесён в сторону, по хвосту. И не острым лезвием ударил Сакнот — сделай он так, отсечённый хвост продолжал бы нестись со свистом и пронзил бы Леотрика, как вырванная лавиной с корнем сосна мчится со скалы прямо в широкую грудь горца. Сакнот нанёс свой косой удар плашмя, и просвистел хвост над левым плечом Леотрика, лишь слегка задев его панцирь и поставив на нем вмятину. А скорпион попытался напасть на Леотрика сбоку, но Сакнот, отразив удар, отсёк острый хвост, и тот с воплем пронёсся над головой Леотрика. Тогда Вонг Бонгерок пустил в ход зубы-сабли, но Сакнот ударил так, как умел только он один, и злая верная душа Вонга Бонгерока покинула тело сквозь громадную рану.
И Леотрик переступил через мёртвое чудовище, чьё закованное в броню тело ещё содрогалось. И походило это на дрожь всех лемехов в поле, когда измученные лошади, шатаясь, едва бредут — затем конвульсии прекратились, и Вонг Бонгерок остался лежать на земле, на глазах покрываясь ржавчиной.
А Леотрик двинулся к открытым воротам, и с лезвия Сакнота на пол мерно падали капли крови.
Через те самые ворота, откуда появился Вонг Бонгерок, Леотрик вышел в коридор, в котором эхом раздавалась музыка. Это было первое место, где Леотрику удалось разглядеть хоть что-то над головой, ибо прежде крыша обреталась в заоблачных высотах, лишь смутно вырисовываясь во мраке. Но в этом узком коридоре совсем низко свисали огромные бронзовые колокола шириной от стены до стены, и подвешены они были друг над другом. И когда проходил под ними Леотрик, колокола отзывались глухим траурным звоном, подобно голосу колокола, который возвещает человеку близкую смерть или оплакивает его кончину. Каждый колокол гремел над Леотриком, и это был звучный торжественный перезвон с торжественными паузами сообразно тому, медленно или быстро шёл Леотрик. Эхо каждого звона разносилось над его головой, постепенно замирая до шёпота. Когда же Леотрик один раз внезапно остановился, колокола откликнулись гневным нестройным хором и звенели так, пока он не двинулся дальше.
В паузах между этим неторопливым и величавым боем слышалась мелодия магических музыкантов. Теперь они исполняли погребальную песнь, и звучала в ней великая тоска.
Наконец достиг Леотрик конца Коридора Колоколов и увидел маленькую чёрную дверь. А коридор позади него был наполнен эхом колокольного звона, возвещавшим о траурной церемонии, и печальная мелодия музыкантов струилась между ударами, словно процессия высоких чужеземных гостей, и от всего этого Леотрику делалось дурно.
Под рукой его чёрная дверь сразу отворилась, и он оказался на свежем воздухе, в просторном дворе, выложенном мраморными плитами. Высоко в небе стояла луна, сотворённая рукой Газнака.