Симранский Цикл Лина Картера

И, учитывая, как Фриндольф относился к Вульгу, можно было решить, что он будет только рад избавиться от унылого и ненавистного юнца. Так или иначе, Вульга винили в каждой общей оплошности, каждом скверном деловом решении, принятом его хозяином. Вульг никогда не мог выполнить и простейшей работы по дому, даже следуя буквальным указаниям Фриндольфа. Вульг хуже всех на свете выбирал время, вламываясь к своему хозяину, когда тот был пьян и в дурном настроении, лишь потому, что Фриндольф его звал. Вульг слишком хорошо познакомился с хозяйскими тростью и ремнём, как и с затрещинами, а, когда Фриндольф бывал достаточно пьян, то пускал в ход любой подручный предмет. Лишь постоянные хозяйские напоминания об участи связанных договором слуг, которые бросили своих хозяев, удерживали Вульга в доме переживающего не лучшие времена купца. Едва ли вы удивитесь, узнав, что Фриндольф в конце концов выполнил свою часто повторяемую угрозу прибить «бесполезного и наглого» Вульга.
Уже приложившись к чаше после не оправдавшего ожиданий ужина из крабьего рагу, салата из морской капусты, и свежего хлеба и масла, запиваемого жгучим белым вином из срединных земель, Фриндольф внезапно возжелал медовухи… которой не было в его запасах вин, пива и прочей выпивки. На самом деле медовуха обычно появлялась в Морденхеме лишь во время летних и осенних праздников, ни один из которых теперь не отмечался. Однако Фриндольф не придумал ничего лучше, чем вызвать Вульга и послать его за этим пойлом, пообещав ужасные последствия, если тот его не принесёт.
Вульг бросился прочь, помчавшись от виноторговца в трактире, к тем немногим бакалейщикам, которые были открыты по ночам. Пять раз он уходил с пустыми руками, поскольку, хоть Фриндольф и дал ему денег на медовуху, ни у одного из торговцев не нашлось медовухи на продажу. На шестой раз Вульг нашёл купца, у которого было немного старой медовухи, уже почти забродившей. Он заплатил этому человеку больше разумной цены, чтобы принести своему вспыльчивому хозяину хоть что-то.
Разумеется, обычный горячий нрав Фриндольфа, ожидающего своего желанного напитка, накалился до абсолютно мерзкого. И его совсем не охладило, когда Вульг вернулся с худшим продуктом и меньшей сдачей, чем ожидал этот коммерсант на мели. — Я посылал тебя за медовухой, а ты притащил мне эту скисшую мочу, которой побрезгует даже конченый пьяница! — зарычал он на злосчастного Вульга. — И ты пытаешься меня надуть, прикарманив часть сдачи!
— Пожалуйста, господин, — взмолился мальчик. — Я внимательно пересчитал сдачу и убедился, что всё верно. И это единственная медовуха, которую я смог отыскать.
Оставшиеся его аргументы свелись к воплям. когда Фриндольф схватил тяжёлую трость и начал избивать ей бедного паренька. Вопящий Вульг развернулся и кинулся на улицу, лишь затем, чтобы Фриндольф бросился следом и поймал его, прежде чем тот смог сбежать.
Фриндольф ещё долго и изо всех сил махал тростью. Прежде, чем он закончил, Вульг прекратил кричать и умолять… а тем более дышать и двигаться.
Фриндольф вернулся в свой особняк, думая, что всё это закончилось. Конечно, он ещё ждал, что Вульг встанет и последует за ним в дом, скуля и всхлипывая, как бывало после прошлых наказаний. Он весьма огорчился на следующий день, когда проснулся и обнаружил, что больше у него нет мальчика на побегушках.
Ещё больше он огорчился, попав в руки закона. Само собой, Фриндольф не ожидал, что ему придётся отвечать за смерть Вульга. Этот парень был просто кабальным, и он пытался сбежать. Несомненно, нельзя было и ожидать, что старый грубый Фриндольф понесёт ответ за свой поступок, в сущности вполне простительный.
К несчастью для него, Морденхемские судьи были не лишены житейской мудрости и они понимали, к чему могло привести разрешение хозяевам убивать слуг, когда им взбредёт в голову. Другие люди, жестокие или злонравные могли прознать об этом и решить, что теперь любой вправе убить кабального по своей прихоти. Другие слуги, связанные контрактом, с действительными или надуманными обидами на своих хозяев, могли испугаться и сбежать, чтобы не повторить участь Вульга. И кто же станет прислуживать знати? Вот настоящее преступление! Лучше примерно наказать Фриндольфа, чтобы избежать грядущих неприятностей.
 
Они не могли казнить Фриндольфа за убийство слуги или хотя бы заключить в тюрьму, но могли его оштрафовать. Штраф за убийство на улице был довольно немалым. Не говоря уже о вире, которую они велели ему уплатить пока что здравствующим родителям Вульга и убедились, что он это сделал. Фриндольф видел, как большая часть его оскудевших финансов уплывала в цепкие ручонки приставов и тех никчёмных обитателей трущоб, которые произвели ещё более никчёмного Вульга на свет. Но это оказалось не единственной его утратой. Судьба Вульга устрашила остальных слуг, которые, не будучи связанными договором, вполне могли уйти — и поскорее это сделали. И при этом никто не стремился заменить их, заняв освободившиеся места, кроме нескольких отчаявшихся и совершенно непригодных нищих, которых Фриндольф гневно отгонял от дверей. Он обнаружил, что теперь ему самому приходилось наводить порядок в собственном доме, застилать собственную постель и готовить собственную пищу, несмотря на то, что он ещё мог позволить себе пару слуг, если осторожно расходовать финансы. Не обрадовало Фриндольфа и то, что теперь его избегали те круги, в которых он привык обращаться. Немногие желали делить бесчестье с неудачливым купцом и было ещё меньше желающих находиться рядом с Фриндольфом, когда он снова выйдет из себя.
Человек, мудрее Фриндольфа, в такой ситуации мог бы пересмотреть свои былые поступки, мог бы понять, что сам виноват в большинстве собственных неприятностей, и мог бы попытаться раскаяться и измениться. Человек, практичнее Фриндольфа, мог бы осознать, что сам потопил свой корабль в Морденхеме, продать дом и то, что невозможно унести с собой, и начать заново в каком-нибудь другом месте. Но, поскольку Фриндольф был Фриндольфом, он всё больше распалялся против Вульга и продолжал обвинять его во всех несчастьях своей жизни. Во всём этом был виноват Вульг, принеся ему скверную медовуху, попытавшись обсчитать его и вынудив своего бедного, замороченного хозяина убить его так, что Фриндольф сам пострадал.
Чем больше Фриндольф об этом размышлял, тем больше убеждался, что Вульг и только Вульг довёл его до такого плачевного положения. Наконец ему стало ясно, что Вульг, невзирая на свою смерть, был недостаточно наказан за свои грехи и измену безупречному и милостивому хозяину.
Но как наказать мёртвого? У множества священников имеется множество теорий, но никто не знал наверняка, куда отправляется дух после смерти, кроме тех случаев, когда дух никуда не отправлялся, а оставался на месте своей гибели, где и действовал всем на нервы. Если бы Фриндольф был уверен, что Вульг попал в некое место, где карают вероломных и бесчестных слуг, возможно, его бы это удовлетворило. Этот никудышный малый, целую вечность отплясывающий на горячих углях или закатывающий непосильный камень на гору, отчасти скрасил бы размышления мстительного купца. Но он опасался, что, возможно, судьи в загробном мире могли оказаться такими же неблагоразумными, как и здесь, проявив к тому паршивцу незаслуженное милосердие. Мысль о Вульге, мирно спящем целую вечность или даже наслаждающимся благами какого-нибудь рая была невыносима для Фриндольфа. Вдруг он вспомнил своё годовое обучение искусству магии и как его выгнали, невзирая на значительные успехи и всё из-за невнятных пророчеств той старой идиотки, что именовала себя провидицей. Разве он не выказал тогда способности, и разве она не предсказала, что он станет злобным некромантом, который будет тревожить покой мёртвых? В то время он считал её просто безумной старухой. Но теперь у Фриндольфа имелся мёртвый человек, которого он до безумия желал потревожить.
Фриндольф обшарил чердак и вскоре обнаружил учебники своих магических дней. У него не отняло много времени вновь изучить то, что он позабыл за минувшие годы. К сожалению, его характеру недоставало осторожности, а теперь праведный гнев лишь подгонял его.