Индийский лекарь. Том 2 (СИ)

Водитель следовал по маршруту, избегая районов города, за которые могло быть потенциально стыдно перед иностранцем.
— Так, мы должны заглянуть к заведующему терапевтического отделения! — вслух я обозначил наши дальнейшие планы.
— Хорошо, доктор Сингх, ведите, — спокойно ответил Кондо.
Через десять минут мы втроём стояли в кабинете заведующего терапевтического отделения.
  
— Добро пожаловать в Мумбаи! — радостно поприветствовал начальник иностранца. — Надеюсь, что вам очень понравится в Индии. Меня зовут Манмохан Шарма. Я — заведующий терапевтического отделения.
Индус-переводчик, активно жестикулируя, перевёл слова заведующего на японский язык.
Никогда не доводилось видеть Шарма таким жизнерадостным. Он стоял перед иностранцем и улыбался во весь рот, пытаясь показать всё индийское гостеприимство.
Кондо Кагари сделал небольшой поклон головой. После этого он сказал несколько слов на японском.
— Благодарю! — индус-переводчик шмыгнул носом, что добавляло комичности происходящей ситуации. — Меня всё устраивает. У вас прекрасная страна.
— Дорогой Кондо Кагари, — Шарма с улыбкой обратился к иностранному коллеге. — Смею предположить, что вы утомились после длительного перелёта. Мы этот момент учли и сняли вам номер в замечательной гостинице. Можем провести лекцию завтра в час дня.
Переводчик быстро изложил суть сказанных заведующим слов. Японец удивлённо поднял одну бровь. После чего дал свой ответ на японском, едва заметно кивнул головой в мою сторону. Шарма сдержанно прокашлялся от волнения.
— Спасибо за ваше предложение, но усталости в данный момент не испытываю. Я был бы вам изрядно благодарен, если бы вы дали мне возможность посидеть на приёме с сопровождающим меня доктором. Лекцию мне хотелось бы провести завтра в удобное для сотрудников вашей больницы время, — изложил индус-переводчик речь Кондо Кагари.
— Хорошо, тогда я всем дам знать, что лекция будет завтра в два часа дня, — Шарма с облегчением сделал глубокий вдох. — Надеюсь, вы не против, что доктор Кондо посидит с вами на приёме?
— Вовсе нет, — ровным тоном ответил я, но предложение Кондо меня удивило.
Перелёт из Токио в Мумбаи составлял примерно около девяти часов. Сколько же энергии в этом японце?
Благо, что кабинет у меня весьма вместительный. Получится посадить Кондо Кагари и переводчика рядом с рабочим местом. Не знаю, как отреагируют на такое столпотворение людей в кабинете пациенты, ну, выбора у них не было.
Кагари с искренним интересом наблюдал, как я принимаю пациентов. Переводчик едва поспевал шёпотом на японском рассказывать краткую суть происходящего.
Жаль, что Кондо не приехал в больницу, в которой мне доводилось работать ранее. Было бы интересно глянуть, как переводчик попытается выкрутиться, изложив суть жалоб пациентов с хронической ишемией головного мозга. Представив эту сцену, я не сдержался и вслух усмехнулся от потенциально комичной картины.
— Как-то многовато вас здесь сегодня, — с удивлением отметил вошедший в кабинет мужчина. — Добрый день.
— Здравствуйте, проходите, садитесь! — обратился я к пациенту.
Мужчина косо глянул на Кондо Кагари, сидящего по правую руку от меня. Мумбаи был многонациональным городом, но внешность японца была экзотикой для местного люда.
— В общем, я уже не знаю, как мне быть дальше, доктор, — вытерев пот со лба, заявил пациент. — Раньше меня давление беспокоило, а сейчас вообще его нет.
— Так, а что конкретно вас беспокоит? — решил я уточнить, чтобы избежать потенциального недопонимания.
— Я был у кардиолога полторы недели назад. Мне сменили лечение. То, что было раньше — мне уже не помогало. А новая схема мне давление сбивает так, что я чуть ли сознание не теряю. В таком состоянии предельно тяжело работать. Я водитель. Всё-таки ответственность несу за жизнь людей. А тут того и гляди, что за рулём отрубит.
Слушая жалобы прошлых пациентов, Кондо едва ли не начинал зевать. Там были предельно простые клинические случаи, а здесь его что-то явно заинтересовало.
— А какие препараты вы в данный момент принимаете? — поинтересовался я.
И тут меня осенило. Ведь Кагари приехал к нам в больницу с лекцией по клинической фармакологии. Неудивительно, что именно этот пациент смог вызвать у него интерес.
— Утром бисопролол, вечером принимаю спиронолактон, — ответил мужчина. — Мало того, что давление падает, что меня в рейс не отпускают. Так ещё и одышка начала беспокоить в последнее время.
— Доктор Сингх, поинтересуйтесь у пациента, пожалуйста, а он ещё какие-нибудь препараты принимает? — вмешался в разговор Кондо, обратившись ко мне на английском языке.
Я не одобрял подобного вмешательства, но на первый раз решил это оставить. Всё-таки Кондо гость, и поэтому конфликтов по возможности надо было избегать.
— Мой японский коллега интересуется, а вы ещё какие-нибудь препараты принимаете? — продублировал я вопрос Кагари.
— Ну, от сердца ещё, — поспешно ответил пациент. — Только название не помню. Можно, я в телефоне гляну? Просто забываю постоянно.
— Да, конечно, — ответил я.
Состояние чакры, ответственной за сердце, было не в самом лучшем состоянии. Определённая патология была, но до конца понять, что именно, у меня не удавалось.
— Я принимаю ещё аспаркам, — найдя в телефоне заметку, ответил пациент.
— Это вам наш кардиолог назначил? — удивлённо спросил я.
Неудивительно, что у него так сильно падало давление. Это же несовместимые препараты. Неужели у нас работает такой «замечательный» кардиолог?Такое вообще нельзя назначать. Так и до сердечной блокады недалеко.
— Да мне друг посоветовал, ему помогает от сердца хорошо, — признался пациент. — Правда, мне что-то совсем дурно, поэтому вот пришёл к вам. Может, дозировку одного из препаратов нужно снизить?
Вот в чём дело. Очень часто из-за таких друзей возникают проблемы. Ну, если у тебя нет медицинского образования или определённого набора знаний, то как можно самостоятельно принимать решение относительно препаратов, которые тебе нужно пить? Благо, что этот пациент признался хотя бы в этом.
— Аджай, — впервые обратился ко мне по имени Кагари. — Нужно ему сделать обязательно электрокардиографию.
— Я собирался её назначить. Но спасибо, — ответил я. — У меня тоже есть подозрение на сердечную блокаду.
Пациент с недоумением слушал, как мы общаемся на непонятном ему языке.
— Так как нам быть, доктор? — обратился ко мне пациент.
— Держите, — я протянул направление на ЭКГ по цито. — Пройдите в наш стационар, посмотрим, как ваше сердце работает. Потом зайдёте ко мне без очереди, и я вам всё по поводу лечения объясню.
— Хорошо, — пациент взял направление и вышел из кабинета.
— Разрешите, проведу небольшой тест? — обратился ко мне Кондо.
— Конечно, — пока что я решил не звать следующего человека.
— Что с этими препаратами не так? Почему от них пациенту стало плохо? — спросил он.
— Если объяснять простым языком, то бисопролол снижает нагрузку на сердце, — спокойно ответил я. — Уменьшает частоту пульса. Спиронолактон возвращает калий из мочи обратно в кровь. А совет друга пациента оказался в этой ситуации лишним. Ведь аспаркам — это и есть по сути калий.
— Достаточно! — с ноткой удовлетворения в голосе ответил Кондо. — В верном русле мыслите. А на ЭКГ зачем отправили?
— Проверим, не довёл ли он себя до блокады, — пожал я плечами. — Аспаркам во всяком случае необходимо отменить.
— Я бы полностью изменил схему лечения, — добавил Кондо. — Любую из стандартных схем лечения артериальной гипертензии.
  
— Допустим, антагонист кальция и ингибитор АПФ, — кивнул я. — Эта схема вполне обычная, и хорошо подойдёт в данном случае.
— Да, вполне подойдёт! — ответил Кагари. — И обязательно на повторный приём к кардиологу. Пусть уже дальше с ним разбирается. Тем более завтра я лекцию проведу. Повторно пробежимся по основным препаратам.
Я кивнул головой в знак согласия. В скором времени пациент вернулся в кабинет. В результате ЭКГ действительно фигурировала сердечная блокада.