Ты уже не сможешь тормозить (СИ)
Яна даже с Сэйнтом не попрощалась, хотя уж он-то был ни в чем не виноват. Войдя во двор и машинально закрыв на замок калитку, она так и осталась стоять посередине, плохо соображая и чувствуя себя совсем маленькой девочкой, которая не понимает ничего в окружающем мире — неожиданно оказавшимся сложным и страшным. На душе было так тяжело, больно и паршиво, её будто в грязь лицом окунули. Что произошло, ведь ещё недавно Джар был совсем другим, или таковы все мужчины!?
***********— Послушай, я разговаривал с Верховной жрицей храма Гарт, она обещала помочь, пока ещё можно…
— Кто тебе сказал, что я нуждаюсь в помощи?
— Ты приковал себя к ней такими узами, что и на преступников не накладывают,
— Неправда, я точно знаю, что для нас это невозможно…
— Ну что ж тебе 'повезло' найти способ, чтобы стать исключением!
— Ерунда, я не чувствую ничего особенного, со мной всё нормально…
— А что ты вчера натворил, зачем так напугал девочку? Ты же вел себя как ненормальный гоблин, да собственно им и был. Дальше будет ещё хуже. Ты хочешь безвозвратно всё испортить?
— Что!?
— Да ничего, просто потеряешь её навсегда. Успокойся и послушайся меня, ты же знаешь, что я не хочу тебе зла. Отправляйся к родителям и не медля иди в храм, жрицы смогут кое-что подправить…
— Почему ты всё время разговариваешь со мной как с мальчишкой, я уже магистр, ты знаешь, в каких экспедициях мы бывали, когда я заканчивал вторую ступень!
— Прости, забыл, что Джар у нас уже большой мальчик… (знал бы ты малыш, в каких местах я побывал, тебе и не снилось).
— Не смей надо мной смеяться!
— Я абсолютно серьёзен. Так ты пойдешь, или мне достать 'Узы' (браслеты подчинения)? Тогда я получу твоё послушание, хочешь ты этого или нет!
— Ты не посмеешь так со мной обращаться, да что я говорю, ты всё врешь, у тебя их нет и быть не может!
— Не сомневайся, дружок, я не блефую, мне их специально дала Верховная…
Долгое молчание.
— Хорошо, пойду…
— Вот и молодец…'а я тем временем поработаю над вопросом, как девочку от тебя спрятать, хотя бы на время… Пожалуй, лучшая идея — это действовать именно через её родителей, но конечно, очень осторожно…'.
*********************************Яна
Шли дни, первое время я даже из дома не выходила, опасаясь встретить этого ненормального. Девчонки несколько раз видели в центре Сэйнта, но Джара с ним не было. По моей просьбе, Милка при очередной случайной встрече (или неслучайной, Вирна-то с Оссой были крайне заинтересованы в поддержании и развитии дружеских отношений с такими экземплярами) провентилировала почву и этим же вечером, прибежав ко мне, выпалила, — его нет в городе. Я с облегчением вздохнула, — У-ф-ф, камень с души!
Пытаясь задавить неприятные воспоминания, искала себе всяческие занятия и наконец, как мне показалось, нашла — вернулась к старому увлечению — цветным мелкам. Талина, уже год занимавшаяся с нанятым учителем, не раз приглашала меня с собой, в хорошую погоду она часто брала этюдник и шла в парк или на набережную, или в старый город. Мама, как художник-недоучка, была рада моему вновь пробудившемуся интересу, как-то ещё давно, несколько лет назад, она научила меня смешивать краски, правильно подбирать освещение, показала как работать в технике акварели и гуаши, однако больше всего мне понравилось писать сухими мелками — «дешево и сердито». Поднявшись однажды днем в мансарду, где было устроено нечто вроде студии, я долго подбирала себе необходимые принадлежности, разглядывала её неоконченные работы. Пожалуй, папа правильно ругается, что она совсем забросила живопись: «…если Бог дал человеку талант, он не должен зарывать его в землю, а ты Катрина предпочитаешь заниматься только магией, но так ведь нельзя!»
Я вспомнила прежние навыки, заинтересовалась, стала ходить с Талиной на пленэр, показывала родителям пейзажи, они с преувеличенным восторгом хвалили. Несмотря на их одобрение, сама я своей работой была всё же не очень довольна, до маминого уровня, например, явно не дотягивала. По крайней мере, сравнивая её картины, развешанные по стенам нашего дома, со своими, я понимала, что у неё — талант, а у меня — так, в лучшем случае — способности. В глубине души, несмотря ни на что, хотелось увидеть этого… Я себя ругала и мысленно твердила, что ни к чему хорошему подобное желание не приведет, но спокойная жизнь с приятными прогулками, рисованием пасторальных пейзажей и вечерними чаепитиями внезапно стала казаться пресной и однообразной до тошноты.
Родители настойчиво предлагали мне погостить у гроссов, на самом деле я и без того планировала провести у них часть лета, но теперь колебалась и зачем-то всё оттягивала отъезд. Хотя, чего тянуть, а вдруг Бог и в самом деле исполнит моё желание и решит подпустить перца в пресное существование одной глупой и неблагодарной девицы! Исполнил!
************************Мы с Талиной третий час торчали у фонтана в парке, пытаясь отобразить на бумаге игру света в струях воды. Я увлеклась и совсем перестала воспринимать окружающее. Вдруг чья-то тень упала на лист, я недовольно повернула голову и…подавилась бранными словами, которыми секунду назад хотела отогнать любопытствующего.
Позади меня стоял тот самый буйно-помешанный тип, от мыслей о котором я никак не могла отделаться! От неожиданности и смущения кровь прилила к лицу, обдавая таким жаром (вот уж имечко у кого подходящее), словно я окунулась в горячую воду, и судя по удивленному взгляду, брошенному искоса подругой, все испытываемые эмоции явственно отразились на моей физиономии. Да-а-а уж, похоже, щеки у меня стали как у сеньора Помидора, разве что не такие толстые.
Нарисовался! Вот ведь «не было печали, черти накачали». Собственно, а чего я ждала!? Надеялась, что он действительно исчезнет навсегда из моей жизни? Нечего врать самой себе. Он поздоровался, коротко взглянув, и сразу, с виноватой улыбкой опустил глаза. Мне ничего не оставалось, как сухо представить его заинтересовавшейся Талине. Слово за слово, завязался разговор, если б я была одна, скорее всего, просто развернулась бы и ушла (очень-очень скорым шагом), но сейчас…, не хотелось устраивать демонстраций и пробуждать ненужное любопытство.
*******************************Освещение изменилось и мы стали собираться домой. Джар, как и ожидалось (враки, вовсе я не надеялась на это, я реально не хотела), увязался следом. У калитки он остановился, не решаясь без приглашения войти во двор, а я звать не собиралась… молчал, но уходить, похоже, не торопился.
Я смотрела настороженно, ждала объяснений, но он вел себя столь тихо и вежливо, будто ничего и не было, как будто мне приснились эти безумные поцелуи и грубые ласки в ночном саду, напугавшие меня до полусмерти. Придержав мою руку, спросил, — не прогонишь, если завтра приду?
— Завтра я хотела закончить рисунок с фонтаном (процедила со всей возможной холодностью).
— А можно придти туда?
Я отвела глаза, если честно, было немного страшновато, черт его знает, какой реакции от него ждать, с другой стороны, во мне ведь ничего особо ценного-то нет, если и сочтет себя обиженным, то вряд ли долго будет за мной гоняться, плюнет на всё, да уйдет:
— Знаешь, не обижайся, но думаю…, мне кажется, что я не очень хочу с тобой больше встречаться.
Он побледнел и застыл на месте, — прости, я очень виноват перед тобой, но поверь, смогу всё объяснить, только согласись выслушать, ну пожалуйста!
Ох-х, оказывается, у некоторых сумасшедших типов бывает такой умоляющий голос, что им невозможно отказать!