Аривидерчи, мальчики! (СИ)

— Ты не одна? — удивлённо и как-то зло спрашивает она.
— Нет, проходи, — раз уж я решила дать НАМ шанс, значит и с мамой нужно познакомить, надеюсь мужчины не убежат от меня после этого.
Мама заходит внутрь как королева, скептически осматривает моих мужчин, они в то время внимательно смотрят за ней. Алекс как раз сидит у Кая на руках, и мама, проведя паралели, обалдевшим взглядом смотрит на мужчину.
— Явился значит, козел недоделанный, — руки в боки, а у меня от такого заявления челюсть падает на пол. Что она городит?
— Это вы мне? — удивленно спрашивает Кай, он офигел не меньше моего.
— Вам, вам, оставили мою доченьку беременной, и свалили на все четыре стороны, а теперь значит прибежали, когда она немного устаканила свою жизнь, а ну встал и пшол вон! — перешла на ор, а мне так стыдно, хотела ведь по нормальному, а получилось как всегда.
— Женщина покиньте эту квартиру, — ледяным голосом проговорил Дан, у меня аж мурашки по коже пошли.
— А вы кто такой, какое имеете право меня выгонять из жилплощади собственной дочери, это вы сейчас покинете эту квартиру. Иш ты, раскудахтался, тоже мне, петух напыщенный. — вижу как глаза мужчин загораются недобрым огнём, а желваки заходятся на лице. Но никто им не обещал что будет просто у меня, правда я не предупреждала, ну всё же.
— Так, хватит. — стаю между мамой и мужчинами. — Кай, Дан, возьмите Алекс, прогуляйтесь немного с ней на улице, нам нужно поговорить. — и смотрю пронзительно, они должны понять.
— Я никуда не отпущу Алексию с ними, ты посмотри на них, — верещит мать на ухо, так что перепонки закладывает.
— Мама, Кай её отец, и успокойся пожалуйста, иди на кухню, я сейчас.
— Я никуда не пойду, отдай мне внучку, — и тянется её забрать, а мне надоел этот цирк.
— Мама! — рявкнула так, что подпрыгнули все, — уйди пожалуйста, я тебе сейчас все объясню, — уже спокойней проговорила. И о слава, она послушалась.
Поворачиваюсь к мужчинам, они всё так же напряжены.
— Простите меня, — говорю и опускаю глаза, сейчас расплачусь, только пред ними могу показать свои чувства.
— Маленькая, — подходит Дан и обнимает крепко, в кокон своих рук окутывает, — ты не виновата, посмотри на меня, — пальцами за подбородок поднимает, заставляет посмотреть ему в глаза, — я люблю тебя, поговори с ней, мы пока прогуляемся, потом наберешь, и не волнуйся, с ней всё будет хорошо.
— Хорошо, — к нам подходит Кай, Алексия тянет ко мне ручки и я беру её, а мужчины бережно обнимают нас, и это самое правильное что случилось в моей жизни, самое верное, самое прекрасное.
— Не переживай, я с ней справлюсь, мы справимся, — шепчет Кай, покрывая мурашками кожу, — я люблю тебя.
— Я вас тоже люблю, очень сильно, — всё же всхлипываю, только не от сцены что устроила мать, а от любви что переполняет меня, она наполняет сердце.
— Давай, собирай нашу крошку, — стопорюсь на слове «нашу», потому что это звучит прекрасно, но быстро беру себя в руки и одеваю Алекс, она довольна, тянется к Каю, наверное чувствует отца, и он взяв её на руки выходит за дверь, а я остаюсь с мои кошмаром, ведь сейчас начнётся.
  
Глава 34
 
Так…вдох-выдох.
Захожу в кухню где руки в боки, и со стеклянным взглядом смотрит на меня мать. Такое ощущения что она дракон и меня скоро испепелит, но почему? Я ведь ничего не сделала.
— И что это за явления народов, какого он приперся? Он даже не вспоминал о тебе столько лет.
— Мама, — качаю головой и сажусь на стул, — присядь пожалуйста нам нужно поговорить, — она отрицательно машет головой, — мама, прошу тебя, давай мы всё спокойно обсудим.
— И как ты опустила с ними Алексию, а вдруг её заберут, что ты тогда будешь делать? Ты видела их одежду, а часы? Такие точно не носят простачки, а для богатых сделать то что им хочется, это проще простого.
— Мама, сядь! — более твердо говорю, потому что она начала ходить по кухни, а эти метания начинают бесить. Да и тот факт что она не зная мужчин, поливает их грязью, тоже не красит её. Наконец она сдается и присаживается.
 
— Ну, я жду?
— Мама, Кай, тот что отец Алекс, он не знал о ней, это во-первых.
— И что, не знания не лишает ответственности, — встряет сразу со своими комментариями, а меня порядком начинает бесить.
— Ты слушаешь, или нет?
— Да, говори, — и рукой машет, мол царица позволила слово молвить.
— Он не знал из-за меня, я от них убежала, — продолжаю.
— Ты что дура? — взвизгивает, — как можно отказаться от такого мужчины? И что значит от них? Кто тот второй? — опять перебивает.
— Я могу продолжить? — после небольшой паузы спрашиваю, и когда она немного успокоилась и кивнула, начинаю дальше. — Второй это Дан, и мы были вместе, я люблю их мама, — ни капли раскаянья, ведь мне не за что, я люблю вот такой не правильной по некоторым меркам любовью, но всё же люблю и самое главное что я любима.
Мама ахает, и переваривает информацию, глаза выпучила, рот как рыба открывает и закрывает, вот актриса.
— Как с двумя? Ты в своём уме? — наконец отмирает и начинает вопить.
— Успокойся, перевари и подумай, мне уже давно не пять лет, я взрослая женщина и да вдвоём, и это мой выбор, я никому не позволю осуждать за него, — говорю твердо, немного с угрозой в голосе, и мама знает этот тон, она сразу оседает, и затихает, наверняка прокручивает в голову новую информацию.
— Я люблю их, а они любят меня, — продолжаю немного со временем, — и они предложили съехаться, жить вместе, и я уже дала ответ.
— Ты с ума сошла, с незнакомыми мужчинами куда-то съезжаться? А как же Алекс? — мать разошлась не на шутку, пусть и уже немного успокоилась. Она редко позволяет со мной себе так разговаривать, потому что знает ответ, но иногда, крышу и у неё рвет.
— Алекс будет со мной, и со своим отцом, и ещё я уезжаю, мы будет жить не здесь. — вот я и озвучила это.
— А где? — любопытство её конек.
— В Лондоне.
— Хорошо, — спустя время озвучила не совсем то что от неё ожидала, ведь я думала здесь будет скандал, угрозы и крики, короче всё в её духе, а на самом деле, все очень даже прилично.
— Хорошо? — не верю тому что слышу.
— Да, только у меня будет одно условие, — ну а как же без них, это будет не моя мать.
— И какое? — деликатно уточняю, аж интересно что на этот раз.
— Миланочку возьмёшь с собой.
— Чего? А больше мне ничего не сделать, — вот сейчас я реально на гране, какого фига я должна заботиться о той, кто не заботиться обо мне? Кто даже не здоровается со мной, будто это я виновата во всём.
— Иначе я тебя не отпущу, Милане нужно на большой подиум, а это нужно заграницу, и раз уж ты старшая будь добра, позаботься о ней.
— Я старшая всего на несколько минут, мы близнецы, — уже кричу.
— Не ори на мать, молоко ещё на губах не высохло. А Миланочке помочь нужно. — опять Миланочка, да столько можно, почему всё и всегда сводиться к ней, чем она так это все заслужила, я ведь тоже её дочь. Короче мы пришли к тому от чего всё началось.
И это больно, очень больно осознавать, что ты не нужна собственной матери.
— Уходи, — говорю могильным голосом, ведь на споры сил нет, пусть мы поговорили немного но морально я сейчас опустошена хуже некуда.
— Ты меня выгоняешь? — удивленно спрашивает она.
— Да, мама, уходи, пожалуйста, оставь меня сейчас.
— А Милана? — бесит, как же бесит.
— Закрой дверь с той стороны! — уже ору, не контролирую себя. И мать слушается уходит, вот только как хлопает входная дверь меня накрывает тишина, я просто оседаю на пол и начинаю рыдать.
Мне так больно и так не приятно, собственная мать, с которой вроде бы всё наладилось, но нет.
Она опять выбирает не меня, она опять предпочитает заботиться о другой, которая её шлет на все четыре сторону.
Как же больно…
Не знаю столько реву, мне очень плохо, и слёзы помогают, с ними уходит и вся боль.