Цепи

По наставлению Печеньки вычитываю каждое слово в документах. Бабушка не раз осаждала мой мозг нравоучениями о том, что одно неверное слово в договоре может привести к плачевным последствиям. Но уже на третьей странице мой интерес испарился. Скучный, нудный текст о том, что я обязуюсь выполнять указы режиссёра, являться на съёмки вовремя, не болеть, не беременеть, не менять внешность, не набивать татуировки… Глаза то и дело косятся друг на друга, убегая от насилия в виде чтения. Хрен с ним! Ставлю свою подпись на каждом листе, где это необходимо. Итак, ясно, что я обязана делать всё, что Марат прикажет.
   
Глава 5
 
Роберт:
– Как будто крокодила на ноги натянул… Брррр…
– Это и есть кожа крокодила. Туфли сшили на крокодиловой ферме во Флориде. Подарок поклонницы. – Вытягиваю ногу вперёд, впечатываю небольшой каблук в зелёный сочный газон, прикрыв веки, любуюсь бликами солнца на грубой крокодиловой коже.
Марат презрительно кривит рот. Любитель фейковых продуктов и защитник животных. В его серо-зеленых глазах плещутся мысли о наказании за использование шкур убитых животных. А я считаю, что человек должен пользоваться всеми дарами природы, для этого она их и создаёт. Глупо отказываться от шикарного меха или обуви из натуральной кожи. К тому же такие вещи на порядок дороже блеклых заменителей. А все, что дорого – это все создано для меня!
– Кать, смотри! – Марат дергает за руку проходящую мимо ассистентку, тормозит её. – Нравятся туфли?
– Милые, – вежливо улыбается девушка и спешит на съёмочную площадку.
Так как большая часть съёмок будет проходить в лесу, жить придётся в вагончиках, чтобы не мотаться каждое утро из города. Всеми фибрами души надеюсь, что сериал не затянется на сотню выпусков, мы отснимем заявленные 8 серий и я с лёгкостью забуду это испытание. Скоро съёмки в Сочи, на берегу лазурного моря. Фильм о курортном романе. Роли обольстителей женских сердец даются мне легче всего, может, потому что я играю сам себя.
– Когда ты познакомишь меня с напарницей? – спрашиваю, быстро наслюнявив большой палец руки и пристроив ногу на ближайшем валуне, потираю небольшое пыльное пятнышко, портящее вид прекрасных туфель.
– Опаздывает, как появится, сразу познакомлю. – Марат вздыхает всем телом, говоря о том, как я его задолбал со своими туфлями. Завидует. Ему поклонники таких подарков не делают. Как ни крути, никто из зрителей особо не зацикливается на работе режиссёров, все смотрят только на главных героев, и вся слава достаётся нам.
Из полусогнутого положения взгляд случайно падает в сторону вагончика для грима, из которого выходит… поверить не могу!
– Савченко! Что он здесь делает? – рычу, резко выпрямляясь.
Ненавижу Игната! Безалаберный двоечник! Прогульщик! Бездарность! При этом рейтинг популярности у нас практически одинаковый. Почему? Где справедливость? Если я стойко посещал все пары, оставался на репетиции ночами, практически не спал, голодал, зубрил, лез из кожи вон ради диплома и возможности называться актером, то Савченко просто время от времени наведывался в институт, обольщал преподавателей, сдавал экзамены и дальше уходил в загул.
Он знаменит благодаря ментовским сериалам, которые крутят по телеку. Много ума не надо, чтобы сыграть солидола.
– О, БОЖЕ, МОЙ!!! – верещит девчачий голосок за спиной. Звоном по затылку бьёт. – Игнат! Савченко! Это же вы! Я не верю, нет, я не верю! Печенька умрёт от восторга! Можно с вами сфотографироваться? – орёт ошалелая поклонница, летя как торпеда на выхлопе из квашеной капусты. Под ноги не смотрит, цепляет меня плечом, спотыкается о мою ногу, топчется по совершённым новым туфлям грязными кедами! Руками взмахивает, как курица общипанная, пытается не упасть и сохранить равновесие.
Придерживаю хрупкую фигуру одной рукой, чтобы она наконец твердо встала на ноги и перестала топтаться по моим туфлям. Над этим крокодилом даже на ферме так не издевались!
Девчонка – совсем ребёнок. Щуплая, худая, неухоженная. На маленьком лице бледные выразительные губы и небольшой курносый носик. Зато глаза… Большие, глубокие, яркие. Медово-карие, тягучие, даже липкие. Запросто можно залипнуть.
В моей руке её хрупкое, нежное тельце жалостливо сжалось, напряглось. Затаив дыхание, она впивается в мои глаза убийственным взглядом, магическим образом останавливает солнце, планеты, время.
– Автограф? – спрашиваю, понизив голос, нависнув над её лицом.
– Чё? Нафиг ты мне сдался, придурок? Щупальца спрячь, и не смей больше меня хватать, а то жопу надеру! – Плюёт в моё лицо с дерзким презрением. Толкает в грудь, напоследок одаривает странным взглядом, как будто перед ней конь немытый, а не звезда телеэкранов.
Странное ощущение. Я её почти ненавижу.
Девчонка бежит дальше и останавливается возле Игната. Строит из себя самую любезность, медово-янтарные глаза стали больше, увеличились в несколько раз, ровно пропорционально её восхищению любимым актером.
– Кто пустил на площадку фанатов? – плююсь словами с ядовитой ненавистью, глядя, как Савченко позирует на камеру еле живого телефона хамки.
– Это не фанатка… – Марат выдавливает из горла слова. Едва слышно хихикает, сглатывает раздирающий смех, и, слегка прочистив горло несильным кашлем, сообщает: – Это твоя напарница, актриса на главную роль…
– Ты спятил?! – не даю ему закончить представление. – В исправительной колонии был день открытых дверей, и ты притащил оттуда гопницу? Или ездил снимать о жизни девочки, выращенной волками, она понюхала жопу и теперь не отстает? В её стае знают, где она? Марат, они придут за ней и покусают нас всех! Немедленно верни её туда, где взял!
– Не советую говорить это всё ей в лицо, – усмехается друг, извлекая из кармана мобильник. – На, посмотри, как она раскидала компанию пьяных туристов. Девчонка в свои 18 уже КМС по боксу. Она – именно то, что нам нужно.
Марат демонстрирует отрывок из плохо снятого боевика, в котором хрупкая стройная девчушка с намотанными на кулаки бинтами калечит китайцев. Неосознанно морщусь, когда она заряжает одному из них по яйцам.
– Вот дерьмо… – вырывается шёпотом.
– Ага… Круто, скажи? – Марат светится от счастья, предвкушая рейтинги и зрительскую любовь.
– Я не стану с ней работать! У неё бешенство. Вон как на людей кидается…
– Роб, прекрати. А не то я решу, что ты просто испугался девчонку, – подтрунивает Марат с улыбкой на лице.
– Ну, допустим, она умеет драться… А играть? У неё есть образование?
Марат молча качает головой.
– Хотя бы курсы актёрского мастерства?
– Не-а, – отвечает друг.
Поражает его беспечность и халатное отношение к своему же проекту! Как так можно? Ещё бы с улицы героиню привел!
– Это будет провал…
– Это будет огонь! – воодушевлённо сообщает режиссёр, похлопав меня по плечу. – Я хотел тебя попросить…
– Что ещё? – рявкаю в нервном припадке. Присев на корточки, пытаюсь оттереть супер туфли салфеткой.
– Как ты понимаешь, девчонка совсем не актриса и играть не умеет.
– Это у неё на роже написано, – фыркаю.
– А у нас по сюжету любовь между главными героями, помнишь?
– Поверь, я никогда в жизни не забуду, как ты меня подставил, Марат. Друг называется. Сперва подбил участвовать в этом низкосортном сериале, а теперь ещё оказывается, что мне придётся играть с неучем, которую никто не знает, так ещё и отыгрывать с этой пигалицей постельные сцены!
– Роб, ты совершенно прав! Вся надежда только на тебя. Поэтому, чтобы девчонка не запорола нам картину, сделай так, чтобы она влюбилась по‑настоящему.
  
– Чего?
– А что? Сам говоришь, она неуч. Сомневаюсь, что сможет отыграть любовь, как это необходимо.
– Ты себя слышишь? На кой ты её вообще взял? Профессиональных актрис мало?
– Есть в ней что‑то такое… Харизма! Природный магнетизм, манкость, сексуальность.
– Вот в этой? – скривившись, перевожу взгляд на пигалицу. Может, я чего не разглядел? Прохожусь тяжёлым взглядом по её фигуре… Смотреть не на что! Тьфу, блин!