Некромагичка для мажора (СИ)

— Пан Штернберк! — подала голос приятная женщина в броском, подчеркивающим изрядные достоинства хозяйки, некромагическом доспехе, несколько, впрочем, не дотягивающем по вычурности до того, что носила любительница зазубренных мечей. — Сектор чист, транспорт готов к отправлению.
— Бенэ, — кивнул ей в ответ отец Фортуны. — Выдвигаемся к усадьбе Маллоев: нужно вернуть родителям их сына, да и нам с паном ректором найдётся, о чём поговорить.
  
Глава 14. Змеи тоже любят тепло
 
1.
Бывают моменты, когда мозг попросту отказывается работать.
Такое случается в конце тяжёлого рабочего дня. Или же после серьёзного эмоционального напряжения. Некоторые теряют голову в окружении красивых женщин, не обременённых одеждой.
Броня же выбила все три пункта из трёх.
Ощущение, на самом деле, просто отвратительное. Нет, не само по себе, а именно с учётом контекста происходящего. Синеглазка и сама любила включить какой-нибудь безмозглый индийский кинчик или запустить ненапряжную глуповатую игрушку из категории “нажми “хи”, чтобы победить”. Но исключительно в те дни, когда над головой не висел дамоклов меч, а все проблемы либо уже решены, либо имели крайне низкий приоритет.
Однако отсутствие возможности построить простейшую логическую цепочку, когда тебе кровь из носу нужно восстановить потерянные воспоминания, чтобы хоть как-то ориентироваться в происходящем, причиняло почти физическую боль.
— Перестаньте хмуриться, слечна Глашек, — приятный мягкий голос пани Маллой обволакивал и погружал в себя, подобно пенной воде частных бань, призванной очистить тело девушки от грязи, а её душу — от тяжести переживаний о судьбах мира. — Утро вечера мудренней, да и вашему разуму не пойдёт на пользу перенапряжение. Доверьтесь специалисту: вы не первый берсерк в моей практике. Дайте стрессу уйти, прежде чем браться за восстановление памяти.
Последние полчаса Броня провела, если не считать следующих тенями за своими хозяйками камеристок, в компании Илеги, Фортуны, а также дочери и жены пана ректора. Последняя активного участия в процессах омовения и исцеления безродной не принимала и по большей части занималась тем, что источала заразительное спокойствие да следила за успехами юной Гиацинт, ассистирующей слечне Штернберк.
К этому моменту все физиологические повреждения были найдены и устранены. Какое-то время Броня ещё пыталась уследить за потоком диагнозов и медицинских процедур, но крайне быстро осознала, что ничего не может запомнить и лишь путается в специфичной терминологии лекарей, а потому просто закрыла глаза и отдалась на растерзание трём парам девичьих рук.
Тепло воды, мягкость пенки, потусторонний магический холод и ласковые прикосновения, даже близко не выходящие за грань приличий, слились в единый инструмент подавления воли. Они выступали на одной стороне с ленью и праздностью, а приятный голос пани Маллой безжалостно лишал последние искорки энтузиазма хоть какого-то доступа кислорода.
Тёплый поток воды, послушно следующий за шёлковым прикосновением чьей-то ладони, смыл пену с правой руки синеглазки.
— Вот, видишь? — голос Фортуны. Вопрос обращён отнюдь не к Броне, а к Гиацинт.
Самая юная из присутствующих здесь дам, судя по ощущениям, уже устала от лекций и была бы рада сменить тему беседы, но всё ещё продолжала делать вид, что её крайне интересует лечебная некромагия.
— Больше нет такой сильной бледности, — вещала свои наблюдения Маллой-младшая. — Кожа выглядит точно также, как на соседних участках.
— А, самое главное, никакой занудности с подбором пигмента, — горделиво продолжала Туна. — Просто добавляешь меланина “на глазок” в молодую кожу, а затем растираешь, равномерно распределяя его по всей поверхности. Всё, что остаётся сделать — это сверить оттенок со здоровым образцом, но тут требования уже не настолько жёсткие.
Броня вдруг почувствовала, что кто-то берёт её левую руку и тянет на себя.
— По-моему, тут перебор по бокам, — подала голос Илега. — Вот, смотрите, на исходном образце переход между тёмной внешней стороной и светлой внутренней не такой контрастный.
 
— Не вопрос, сейчас уберём… — безродная вновь ощутила мягкие поглаживающие движения изящных мальчиков Фортуны. — Тут очень важно не переборщить, потому работать лучше рукой, а не волшебной палочкой. Кроме того, нельзя сильно давить, иначе кровь приливает и оттенок меняется.
— А можно было просто оставить белую полоску и подождать, пока загар сам сделает своё дело, — попыталась внести свою лепту Броня, не особо надеясь впрочем быть услышанной.
— Какие глупости, моя дорогая, — фыркнула пани Маллой. — Подобные мелочи крайне много говорят о статусе.
— Мне казалось, что мой статус крайне низок, — пробухтела синеглазка.
— Вам совершенно неправильно казалось, — в беседу вмешался характерный звук позвякивания хрустальной ножки бокала о кафель. — Вас выделили среди других безродных. И это отнюдь не случайное стечение обстоятельств: беда, пришедшая в ваш дом, лишь ускорила давно идущий процесс.
Броня не выдержала и открыла глаза.
Пани Маллой сидела прямо напротив. Красивая. Властная. Она держалась так, будто бы не в банях находилась, а принимала гостей на веранде. Ни капли смущения и полная расслабленность. А разве могло быть иначе, если даже её волосы, собранные в высокую причёску, чтобы не намокнуть, выглядели, как при параде. Даже вода и пена прониклись образом и целомудренно сокрыли сочный бюст высокой госпожи.
Тем более контрастна рядом с женой ректора фигура её камеристки, бесстыдно восседавшей на краешке бассейна с бутылкой шампанского в руках. Жгучая брюнетка, в глазах которой не просто чёртики плясали. Там вполне себе взрослые демоны устроили отвязный рок-концерт.
Броня ничуть не сомневалась, что эта милая особа той же бутылкой, что использует, дабы наполнить бокал своей хозяйки, не моргнув глазом проломит голову любому, кого лишь заподозрит в дурных мыслях в отношении пани Маллой. Благо, силушка ей это позволяла: дамочка явно не просто не брезговала зарядкой, но ещё и регулярно посещала тренировки под руководством людей, что зарабатывали на жизнь боями насмерть.
— Я знаю принцип, — вздохнула синеглазка. — “Кризис, в первую очередь, ускоряет те процессы, что уже шли до его появления.” Но, если честно, мой мозг отказывается обрабатывать любую информацию, отличную от конфигурации вкусняшек на моей тарелке.
Илега не удержалась и прыснула в ладошку.
— Весь вечер ты жалуешься, что мозг не работает, а речуги у самой…
— Дась, — поддержала остроносую Фортуна, прижимаясь всем телом к правому боку Брони. — Словно смесь технической документации и типичного канцелярита.
— Я люблю канцелярит, — надулась синеглазка. — Понятия не имею, почему все на него ругаются.
— Ой, не бухти, — раздалось откуда-то слева довольное фырканье lesis. — Я твой намёк поняла. Будут тебе вкусняшки.
Вся эта девичья возня заставила пани Маллой тихонечко хихикнуть, прикрыв рот ладошкой. Именно этот её жест и копировала Илега, очевидно, впечатлившись манерами жены ректора.
— Не буду раскрывать сейчас все карты, когда вы слишком устали, чтобы осознать особенности расклада, слечна Глашек, — неспешно признесла хозяйка дома. — Выложу на стол лишь те, которые вы в своём состоянии найдёте приятными и успокаивающими. Мой муж не просто так ввёл стипендии на обучение в УСиМ для безродных. Не понизил требования, как это делают в некоторых заграничных ВУЗах, а просто ввёл стипендии.
— Снижение требований привело бы к потере репутации университета в результате падения среднего уровня выпускников, — уверенно ответила Броня. — Пану ректору, конечно, были нужны безродные в ближайшем окружении, но он не хотел рисковать семейным делом.
 
Тем временем Илега уже завладела тарелочкой, полной клубники, а также банановых и дынных долек под взбитыми сливками, и теперь горела желанием накормить этим угощением свою elsis.