Некромагичка для мажора (СИ)

— Терпеть не могу предателей, — поморщился молодой человек, попросту отпуская дверь, едва Глашек оказалась на улице. Остальную работу предстояло сделать механическому доводчику.
— Тем не менее, — ответила Броня. — Французы сейчас подобны загнанной в угол мыши. Нам ни к чему их сопротивление: не предложим достойной альтернативы, и вместо помощи нас ждёт весьма неприятная драка. Люди, которым уже нечего терять…
— Знаю-знаю, — поморщился Дарк. — Я просто не люблю предателей. Это была твоя идея, так что, пусть Кюсо станут твоей головной болью. Если уговоришь, можешь принимать их вассальную присягу.
— Правда? — слегка недоверчиво подняла бровь некромагичка.
— Да. Я предпочитаю иметь в подчинении более надёжных людей, — ответил он. — Одно дело — терпеть твои заскоки. Другое — ковыряться с кучкой ненадёжных посредственностей. В твоём случае я хоть понимаю, зачем мне это всё.
Маллой не стал озвучивать вслух свои мысли о том, что девушке попросту невыгодно сейчас предавать столь могущественного покровителя. Однако, дать подчинённой понять, что она ценна, стоило.
— Вряд ли у меня получится содержать целую семью некромагов на зарплату мебельщика, флористки и гонорары Necrohelper, — требование было довольно наглым, но справедливым.
— Я решу этот вопрос, — спокойно ответил “номер один”. — В случае, если решение потребуется. Не стоит делить шкуру неубитых Кюсо. Лучше сосредоточься на работе, а все затраты — моя проблема. Ты же видела, как я вчера бодро парк развлечений разносил?
— О, да, — кивнула девушка. — Страшные аттракционы вероломно не давали сдачи, но ты, конечно же, всё превозмог и не купился на такую подлую уловку.
— Ельцин, Путин, Горбачёв, — вдруг, ни к селу ни к городу, назвал три фамилии Дарк.
— Э-э-э… что? — неожиданная смена вектора беседы поставила некромагичку в тупик.
— Я слышал, как ты вчера пела. И проверил: этой песни в Форгерии не существует. По крайней мере, она не выпадает в поиске ни на одном из известных мне языков, — серьёзно сказал “номер один”. — Русский, британский, французский, малийский, фарси. Ты не могла услышать её в этой жизни. Это ведь композиция твоего старого мира, так ведь?
— Ну, предположим, — тон Глашек резко похолодел. — Какая разница?
— Какая разница? О, Семеро! Вот только не надо юлить, — нахмурился молодой человек. — Ты, как и я, испытываешь ностальгию. Тоску по старому миру. Иначе не стала бы заморачиваться с переводом по памяти и подбором мелодии.
— Мелодию подбирал мой отец, — некромагичка, словно бы специально включила дурочку. — Я играть на гитаре не умею.
— Вы с ним из одного мира? — удивился “номер один”.
— Нет, у него хороший слух.
— А-а-а-а! Не важно! — отмахнулся босс.
Он не выдержал и схватил девушку за плечи. Синие глаза. Глубокие синие глаза. В них гибло всё. В них тонули правда и искренность. Но сейчас Даркен был готов нырнуть в эти губительные очи и плыть до самого дна, чтобы добыть немного тех сокровищ, что покоятся средь жабродышащих внутренних демонов Глашек.
— Броня, неужели ты не понимаешь?! Наши миры! Они могли быть очень похожими! А, быть может и вовсе, мы родом с одной и той же Земли?! — паузы между вопросами были минимальны: молодой человек был слишком взбудоражен своим открытием и жаждал как можно быстрей получить подтверждение озвученным домыслам. — Возможно даже из одного и того же времени! И, кажется, даже из одной и той же страны. И мы стоим! Рядом! Здесь и сейчас, а не встретились на просторах сайта “Одномирники”, полного лжецов и мошенников.
— Ей-Форде, пан Маллой, вы теряете самообладание, — на губах девушки появилась улыбка. Ядовитая. Жестокая.
— Чего ты боишься?! — не выдержав, некромаг тяхнул синеглазку за плечи. — Это лишь немножко ностальгии. Её не становится меньше, если ты делишься ей с другими! Её становится лишь больше! Ты не можешь потерять ностальгию! Она навсегда останется с тобой.
— Я не боюсь потерять ностальгию, — Броня двумя руками поправила обруч, немного съехавший из-за физического проявления несдержанности начальства. — Я боюсь потерять себя, утонув в ней.
 
Даркен осёкся. Он медленно, нехотя, преодолевая серьёзное внутреннее сопротивление, отпустил девушку. Руки, будто бы потеряли чувствительность. Каждый палец требовал сознательного усилия и тщательной концентрации внимания на себе.
— Вот как? — молодой человек виновато опустил голову. Его голос стал тише. — А ты не думала, что, быть может, та ностальгия и есть ты?
— Ностальгия и есть я? — улыбка некромагички обрела иные оттенки. Грусть. Но грусть человека, знающего нечто, недоступное другим, и сожалеющего именно о том, что он вынужден в одиночку нести своё знание. — Я всегда думала, что моя личность формируется не из исторических моментов и культурных продуктов, а из моих реакций на исторические моменты и культурные продукты. Что я нечто большее, чем кладезь воспоминаний о былом. Жизнь — это будущее, а не прошлое, а потому мои выводы об увиденном, услышанном и пережитом, куда ближе к тому, что можно назвать ядром моей личности, чем то, что я увидела, услышала и пережила. Ностальгируя, я не получаю ничего нового. Никакой свежей информации для обработки. С этой точки зрения, ностальгия куда более низкое удовольствие, чем тупая, но неизвестная доселе индийская комедия.
— Скажи мне, Броня, — два маленьких чёрных пятнышка зрачков бесцветных глаз Маллоя-младшего напоминали иголки. Казалось, ими можно уколоть, если смотреть слишком внимательно. — Боялась ли ты ностальгии так сильно, когда жила в своём прошлом мире?
— Нет, Дарк. Не боялась. Сколь сильно я бы не презирала ту жизнь, что была тогда, тот народ, с которым мне приходилось делить национальную идентичность, и тот строй, ставящий во главу угла капитал, а не социум, я не могу не признать: там и тогда жизнь была лучше. Моё настоящее в том мире не проигрывало моему прошлому настолько сильно.
— А моя жизнь… — молодой человек задумался. — Моя, наверное, была хуже. Но я всё ещё скучаю по той жизни. И больше всего о тех поступках, которые должен был совершить, но не совершил.
И вот, он ощутил на своём плече девичью ладонь. Такую, казалось бы хрупкую, но управляемую крепкой волей.
— Не лучше ли, чем грустить о прошлом впустую, обратить эту грусть в поступки будущего?
— Ох, я сделал это вчера, но… — молодой человек усмехнулся. — Теперь мне кажется, что зря. Не знаю. Понятия не имею.
— Мы не можем исправить ошибки прошлого, — небрежно пожала плечами Глашек. — А “вчера”, это прошлое, как ни крути.
— Зато мы можем понаделать новых! — Дарк заметно приободрился. Он положил ладонь на кисть некромагички, на секунду благодарно сжал пальцы, а затем убрал девичью руку со своего плеча. — И первой ошибкой, которую я собираюсь совершить, является бесстыдное совращение твоей души ностальгией.
“Номер один” сделал пару шагов назад и задумчиво закатил глаза. Что бы такого спеть, чтобы подходило ситуации? Учитывая вкусы “номера четыре”, быть может, стоило выбрать что-нибудь из творчества “Машины времени”?
Вотъ морѣ молодыхъ колышетъ супербасы,
Мнѣ триста лѣтъ, я выползъ изъ тьмы.
Они торчатъ подъ рейвъ и чѣмъ-то пудрятъ носы,
Они не такіе, какъ мы.
Рассчёт оказался верным. Глашек, конечно, неодобрительно покачала головой, но всё же подхватила песню. Сколь бы девушка не храбрилась, сколь много бы она не говорила важности будущего, щепотка старой доброй ностальгии сделала её жизнь чуточку лучше.
И я не горю желаньемъ лѣзть въ чужой монастырь:
 
Я видѣлъ эту жизнь безъ прикрасъ,
Не стоитъ прогибаться подъ измѣнчивый міръ -
Пусть лучше онъ прогнётся подъ насъ,
Однажды онъ прогнётся подъ насъ
2.
Утренняя тренировка принесла Дарку даже больше, чем он ожидал. Изначально расчёт был лишь на перспективу ненадолго сбежать от тяжёлых мыслей, однако встреча с Глашек смогла подарить молодому человеку уйму приятных ощущений. Даже несмотря на занудность девицы: это просто анекдотическая ситуация, когда в ответ на благодарность за возможность предаться воспоминаниям о прошлом ты получаешь целую лекцию о понятии отчуждения человека. Причём, не сухую и холодную, унылую до жути, а яркую и эмоциональную, полную цветастых оборотов и даже комичных сравнений.