Некромагичка для мажора (СИ)

Они выдохлись. Оба. Причём ещё до момента битвы, посмевшей превратиться в затяжное изматывающее противостояние, в котором побеждает уже не тот, кто силён или нагл, а тот, кто более осторожен и терпелив.
— Неплохо для сопляка, — первым нарушил то, что здесь было вместо тишины, Сковронский.
По его голосу, низкому, с хрипотцой, было непонятно, насколько он на самом деле устал и какое количество ран его мучает? Только лишь стилет в плече, или же хоть одна из пуль, что заставили треснуть бронепластины, сумела проникнуть достаточно глубоко в плоть?
Так или иначе, речь бывалого шляхтича звучала достаточно угрожающе.
— Но я втаптывал в грязь противников и посильней тебя.
— Втаптывал, быть может… тех, кто посильней… но огрёб с лихвой, в итоге, от меня, — сбившееся дыхание то и дело вмешивалось в речь Даркена, с головой выдавая плачевное состояние наглого мальчишки. — Оглянись вокруг… нет больше Сковронского… ты лишь тень… ну сбежишь ты? А дальше что? Лепить себе новую рожу и в бега? Уже не имеет значения… выживешь ты или нет… ты мёртв, просто отказываешься это признавать. Юридически — мёртв.
— Ты многого не знаешь, — усмехнулся мужчина. С учётом того, как выглядели его нарисованные на шлеме глаза, усмешка прозвучала немножко по-демонически. — У меня есть сюзерен. И сюзерен намного более могучий, чем наш трусливый король. Мне всё сойдёт с рук. В мир вернулся один из правителей древности.
— Ску-у-у-ука! — грязь уже почти полностью смыло с забрала и юный некромаг видел противника настолько хорошо, насколько в данных условиях это, вообще, было возможно. — Правители древности?! “Сюзерен намного более могучий, чем король”?! Что за безвкусная пошлятина?! Видать, ты совсем уже отчаялся, если пытаешься сбежать, пересказывая сюжет фильма категории “Бетта”.
Молодой человек сделал шаг в сторону и провёл рукой в приглашающем жесте.
— Знаешь что? Беги. Я даже подскажу тебе, куда идти, чтобы не наткнуться на патруль. Скрывайся, зная, что тебя одолел неопытный мальчишка. Ты слишком жалок: уверен, что ты ещё пару месяцев назад отослал кусок своего никчёмного тела за границу и вложил последние деньги в страховку, гарантирующую твоё воскрешение в случае гибели.
Даркен хохотнул.
— Какая разница, тебе ли придётся бегать по богемийским подворотням, как бродячему псу, или же это твоя копия будет перебиваться случайными заработками где-нибудь в России или Македонии? Отныне ты — никто. Пустое место.
— Гордость, да? — поза противника слегка изменилась. Он чуть выпрямился, но став чуточку выше, начал выглядеть куда менее угрожающе. И виной тому были безвольно опущенные плечи: как раненное правое, так и левое, вполне здоровое. — Я бы здесь не стоял, если бы слишком цеплялся за свою гордость. Я пал. Но я восстану вновь.
Сковронский сделал шаг, принимая приглашение. Нет, он не думал поворачиваться спиной к наглому юнцу. Бывалый шляхтич, прошедший не один десяток сражений, всё ещё держал Даркена в поле зрения. Но, тем не менее, отступал.
Разумеется, причиной столь “великодушного” жеста со стороны главы рыцарей плюшевого енота были отнюдь не жалость или великодушие. Сын рода Маллой с удовольствием раздавил бы своего врага. В конце концов, несмотря на громко сказанные слова, существовала огромная разница между копией, возрождённой где-то за границей, без опыта последних дней, и шляющимся где-то рядом оригиналом, сумевшим пережить ещё несколько боёв.
Просто, у Даркена уже не осталось сил. Он не был уверен в своей победе, а потому, просто отошёл в сторону. Подвинулся с пути могучего медведя, побеждённого не грубой силой, а дозой яда, сочившегося с зубов змеи, что принёс сюда в костях неясыть.
— Не-е-ет! Па-а-а-апа! Па-а-ап!!!
Громкий женский крик заставил обернуться обоих некромагов. Не то, чтобы доселе не было слышно ничего подобного. Воплей боли прозвучало уже так много, что они успели приесться. Стали фоном, недостойным внимания.
Но этот конкретный возглас отличался от других. Ведь он принадлежал Экзе Сковронской.
 
— Вернёшься? — задал короткий вопрос Дарк.
— Зачем? — вяло повёл здоровым плечом мужчина. — Мне есть, из чего восстанавливать копию.
— Справедливо, — буркнул себе под нос молодой человек, нехотя признавая правоту противника.
Пусть это было жестоко и бесчеловечно, но какой, на самом деле смысл рисковать шкурой ради одной из версий своей дочери, когда у тебя есть куда более безопасная и менее болезненная альтернатива?
Вот только ответ сей не понравился небесам. И возвестили они об этом очередной молнией, что родилась на свет, дабы ударить в лужу всего в паре метров от объявивших короткое перемирие некромагов. Яркие электрические разряды пробежали по воде, освещая доспехи всех присутствовавших: золотую безвкусную броню Сковронского, чёрно-красное обмундирование Даркена, да изящные белые защитные одеяния его отца.
Сколь давно стоял он здесь, словно призрак, сокрытый во тьме? Сколь многое он видел?
— Действительно… справедливо, — произнёс пан ректор, когда убедился, что каждый из участников сией драмы обратил на него своё внимание. — Именно руководствуясь этими суждениями я не вмешивался в твой бой, глупый мальчишка.
— А я думал, потому, что я уверенно побеждал, — с усмешкой огрызнулся в ответ Дарк.
Но не эта шутка стала поводом для улыбки. А тот факт, что отец всё-таки явился в Ковач. Именно на это и рассчитывал “номер один”, когда поместил в коробку вместо своего пальца короткую записку о том, насколько сильно уверен в себе и в своём “замечательном” плане. И не важно, что в доме ректора принято каждое воскресенье обновлять “резервный запас”, отдавая очередной свой мизинец на поруки Вольдемару.
У восстановленного подобным образом мальчишки не будет опыта последних дней, качественно отличающегося от всего, что доселе переживал Даркен Маллой.
Какая разница, что, в итоге помощь родителя не потребовалась? Она могла оказаться крайне полезна в случае куда менее удачного развития событий.
— Твой щенок отпустил меня, Ришард, — взгляд исподлобья в исполнении Сковронского, всё ещё не удосужившегося снять свой шлем, смотрелся весьма своеобразно.
— Он — да, — последняя электрическая искра погасла, и белый силуэт ректора УСиМ вновь скрылся за пеленой дождя, чтобы появиться вновь всего через несколько секунд, когда Маллой-старший соизволит подойти поближе. Театральным жестом он вскинул булаву, указывая в сторону, откуда раздавались полные отчаяния и боли крики дочери собеседника. — Но, Рагциг, сегодня здесь решает она.
— С Экзой мы уж как-нибудь сами разберёмся, — раздражённо ответил некромаг в золотых доспехах, делая несколько осторожных шагов назад.
— А кто говорил об Экзе? Кому какое дело до этой соплячки? — несколько наигранно фыркнул облачённый в белые доспехи некромаг. — Я говорю о той, кто этой ночью стал аватарой божества. Пусть даже и того, что покровительствует хаосу, а не порядку.
— Это просто трюк, — ещё два торопливых шага назад и дрогнувший голос. Сковронский сам не верил в свои слова. — Просто какой-то трюк.
— Это огромное дерево с человеческим лицом, Рагциг! — воскликнул ректор. Он уверенно ступал следом за пятящимся противником. — Совсем, как в легендах! Дендроид! Ты умеешь создавать дендроидов, мой дорогой друг? Потому как я лично — нет.
— Н-нет… этого не может быть… — нервы загнанного в угол некромага сдали. — Хотя… почему не может… может… если ожила одна легенда… почему не может ожить другая?
Это бормотание себе под нос. Сковронский не играл на публику.
Даркен нахмурился и неуверенно шагнул вперёд, надеясь услышать ещё хоть что-то.
 
— О какой легенде ты говоришь, болезный? — требовательно вопросил молодой человек.
Но его слова остались неуслышанными. Мужчина в золотых доспехах, ещё минуту назад напоминавший несокрушимый монолит, нёс какой-то несвязный бред. Просто набор слов, за логикой употребления которых было попросту невозможно уследить.