Некромагичка для мажора (СИ)

— Два двухшотых из чкхеляди, — Ёлко прикладывала много усилить, чтобы не тараторить. — Все на рукхах. А вот Змея кхшшшпфффф…
— Помехи! — коротко отрезал Дарк.
Некромаг добрался до забора и теперь бежал вдоль него, скользя левой рукой по сетке рабица.
— Повторкхяю. Два двухсотых изкх челяди! — ёжик повысила голос, словно бы могла докричаться из тех далей, в которых находилась. — Вшшше на руках. Змея осталась одна! Повторяю! Змея ошшшталась одна!
“Номер один” резко остановился. Он пытался осознать услышанное.
Значит, сама Ёла в порядке? Из пострадавших в её группе только челядь. Два трупика. Преследования, судя по всему, не было.
Но Глашек осталась одна. Не захвачена. Не в окружении. Просто… одна. Что за выбор слов?
— Ёж. Почему Змея не с вами?
— Ёрму принял екхё. Не нашшш.
Ёрму. Ёрмунганд. Позывной для призрачной сущности, что подтачивала Ковач. Выходит, что Бронька всё ещё выполняет боевую задачу?
— Всем группам. Придерживаемся изначального плана. Снежка, выдели пару гномов, чтобы помогли добраться группе Ежа. Ёж, как почините челядь, присоединяйтесь к группе Ленивца.
Дождавшись ответов от каждого из командующих, Даркен неспешно развернулся на сто восемьдесят градусов и направил свой взгляд в сторону, где должна была находиться их цель. Ситуация становится всё более и более сложной.
— Ленивец и Ворон Неясытю, — тихо произнёс молодой человек в микрофон, делая первый шаг по направлению к посту, что недавно покинул. — Скорее всего Змея не сможет подтвердить выполнение своей части плана по коммуникатору. Высматривайте визуальные признаки.
Несмотря на то, что оба ответили утвердительно, не сложно было понять, что подчинённые сильно сомневались в том, что смогут вовремя разглядеть что-то через плотную стену дождя. Неуверенность ощущалась даже в голосе Гало, лишившимся последних присущих ему ноток расслабленного пофигизма.
Сверкнула молния. Яркая вспышка на короткое время высветила силуэты зданий промышленной зоны. Картина мира всего на несколько мгновений стала столь контрастной, даже кажущаяся абсолютно непрозрачной серая завеса воды не могла сокрыть теней местных складов, заводов и факторий. Улицы, где обыденно разъезжают машины обратились руслами, по которым стекали звуки грома бурной рекой, а каждый раскат уподобился её порогу.
Именно так. Река. Рокот грозного рёва лешего очень сильно напоминал могучие потоки воды, которые норовили сбить с ног глупца, не догадавшегося избрать другое время и место для переправы.
Молния бьёт примерно раз в минуту-две. Учитывая ожидаемые размеры Иггдрасиля, во время вспышки вполне можно будет разглядеть напитывающееся соками дерево. Скорость реакции, конечно, упадёт, но останется в пределах погрешности: изначальный план Глашек, предусматривавший первую стадию роста боевого ясеня под землёй, вполне допускал задержку прибытия некромагического подкрепления.
Другой вопрос в том, что если змеюка не успеет ускользнуть от корней этого дерева, ей не поможет никто.
И тогда отсечённый ранее мизинец ой, как пригодится. Благо, у девушки, что будет восстановлена из отрубленного пальчика, будет та же душа, что и у той, которая прямо сейчас бредёт под землёй во тьме, не жалея живота своего во имя спасения людей, большую часть которых даже не знает.
Хорошая душа. Такой можно простить её исключительно вредный характер.
И всё, что мог сделать для неё Дарк, помимо, разумеется, процедуры восстановления тела, это позаботиться о том, чтобы жертва не оказалась напрасной. Биться, что есть мочи. Не отступать. Вытащить на улицу, под дождь, как можно больше людей. Кого-то пустить бежать на своих двоих, а кого-то — погрузить в один из заранее заготовленных автобусов, если, конечно, к тому моменту боевитые некромаги не изничтожат все дороги, по которым возможно отступить.
Спасти не всех. Но хоть часть. Лучшее — враг хорошего. Пытаясь вытащить абсолютно каждого бедолагу, включая тех, что уже оказались на пыточном столе, израненные и искалеченные, можно, в итоге, не помочь никому. И именно этот вариант являлся категорически неприемлемым.
 
— Я узнал, что у меня… есть огромная семья, — пробормотал себе под нос Дарк. — И тропинка… и лесок… в поле, каждый колосок. Речка… небо голубое — это всё моё. Родное. Это — Родина моя, — кажущийся донельзя вялым, усталым и выжатым, как лимон, некромаг вдруг воспрял духом и от души ударил кулаком в ладонь. — Всех убью на свете я!!!
Медленный и неторопливый шаг стал твёрдым. Решительным. Вода с громким плеском, чуть ли не заглушающим шум дождя, бьющегося о шлем и броню на плечах, разлеталась в стороны из-под тяжёлых сапог.
— В чём сила, Хронон? Вот и Глашек говорит, что в Ньютонах. А я вот думаю, что сила — в вере. Не важно, сколько ГигаАидов ты можешь в Ньютоны перекачать. Вот набрал Сковронский себе одноразовых держав. И что, он стал сильнее? — сердце стучало всё быстрей и быстрей. Кровь становилась жарче. Челюсть уже не желала пуститься в пляс, а мурашки испуганно затихли, не решаясь больше топтать спину “номера один”. — Нет. Пачка студентов раскатала аж трёх его подчинённых и бесчисленное количество вооружённых горилл. И вот теперь войска деморализованы и думают, как бы бежать прочь. Одного из сильнейших его некромагов сожрала ожившая картошка фри. А всё почему? Потому что не верит Сковронский ни во что. Не верит в себя. Не стал бы шляхтич нарушать закон и устраивать массовые пытки, если бы был уверен в своей победе.
Кровь стала настолько горячей, что двигаться медленно уже не получалось. Даркен побежал. Намного быстрей, чем раньше. Удивительным образом он умудрялся с восхитительной лёгкостью уклоняться от тех преград, с которыми сталкивался в прошлый раз, когда скорость передвижения была заметно ниже.
— Те, кто защищают слабых — за ними вера. Нет, не в свои силы. Не верим мы в то, что у нас получится исполнить, что задумано. Мы и не надеемся сделать мир добрее и чище. Это сизифов труд. Он бесконечен. Успехов не видно, неудачи сбивают с ног. И каждый раз… каждый, приходится начинать заново, — дыхание молодого человека было ритмичным, ровным, несмотря на разговор с невидимой сущностью во время бега. — Но есть кое-что, во что мы верим. Мы верим, что дело наше правое. И некоторые из нас готовы во имя его умереть. И даже не раз.
Сверкнула молния. Однако раскрывшаяся под раскаты грома картина отличалась от той, что привыкли видеть ожидающие хоть какого-то сигнала наблюдатели. Все взгляды приковывал к себе не мрачный образ приземистых тёмных силуэтов промышленных построек, а яркая переливающаяся искрами электрических разрядов огромная фигура в небесах.
Словно бы нарисованная неоново-синим маркером на тёмно-сером фоне, колоссальная дева. Именно так. Она не выглядела объёмной. Трёхмерной. Там, где её тело не очерчивалось яркой сияющей линией, удавалось увидеть лишь абсолютное ничто. Пустота. Отсутствие. Лишь воображение настаивало на том, что здесь должно находиться осязаемое бедро, а в этом месте можно ощутить приятную тёплую мягкость обнажённого бюста — протяни лишь руку.
Нагая прелестница явилась миру, свернувшись калачиком в небесах, но спустя всего пару мгновений она выпрямилась, расправив плечи и бесконечное множество крыльев, расположенных на спине не как положено, относительно вертикальной оси симметрии, а концентрическими рядами. И именно в этот момент стала различимой единственная по-настоящему существующая в реальном трёхмерном мире деталь образа крылатой девы.
Её сердце. Слаборазличимое и лишь угадывавшееся под отсветами синеватых искр.
 
Даркен был готов поклясться собственным королём, что этим сердцем являлась Броня Глашек, движения которой повторял электрический ангел.
— Змея Неясытю! — громко выкрикнул молодой человек в микрофон. — Нам нужен Иггдрасиль, а не Симург!
Нет ответа. Ни с помехами, ни без таковых.
Это ожидаемо. Было бы наивно рассчитывать на то, что человек, находящийся в самом центре бури — природной, магической и электрической разом — не испытывает никаких проблем со связью.