Некромагичка для мажора (СИ)

— Принесите моей гостье холодного чаю с ромашкой, — обратился мужчина к интеркому, а затем вновь устремил свой холодно-спокойный пронзительный взгляд на студентку. — Что же, слечна Глашек. Примите мои поздравления.
— Поздр… поздравления, — нервно икнула некромагичка.
— А разве вы сюда не за этим пришли? — вежливо поинтересовался пан Маллой. — Не для того, чтобы похвастаться?
— Отнюдь, — девушка нахмурилась. — Вдумайтесь в цифру: семьдесят облав! Это даже не семьдесят человек, а семьдесят семей. И это только известные случаи. Вы хоть представляете, сколько это высоконасыщенного праха?
— Нисколько, — беспечно пожал плечами пан ректор.
— То есть, по-вашему, Сковронские силой захватили такое большое количество людей, просто чтобы снять самый масштабный розыгрыш со времён радиопостановки “Войны миров” Герберта Уэллса? — оскалилась некромагичка.
— Нет, — указательный палец мужчины многозначительно стукнул по крышке стола. — По-моему производство высоконасыщенного праха процесс крайне неспешный. Подождём пару недель и нанесём удар: застанем противника с поличным прямо посреди процесса. Всё, что сейчас происходит в Хотске — на руку нам, — собеседник многозначительно улыбнулся. — Косвенных доказательств стало намного больше, да и свернуть столь крупное нелегальное производство в кратчайшие сроки, чтобы избежать проверки, попросту не получится. Это не десяток человек по-быстрому дезинтегрировать.
— Вот как? — плечи девушки безвольно опустились. — То есть, вы не собираетесь ничего делать?
— Разумеется, собираюсь! — взмахнул руками мужчина. — Но неужели вы думаете, что грамотная подготовка проверки: дело пяти минут? Необходимо озаботиться, чтобы все заинтересованные лица были либо на нашей стороне, либо же держались от всего этого мероприятия как можно дальше. Это довольно сложная рутинная процедура.
Броня не знала, что ответить. Она понуро опустила голову и сейчас смотрела на крышку стола взглядом столь пустым, что, казалось, эта пустота способна поглощать окружающее пространство. Разум устремился вовне, пытаясь найти решение стоящей пред ней проблемы в сплетениях узоров древесных волокон под слоями лака.
Жадное до подсказок воображение давало им жизнь. Оно находило закономерности там, где их быть не может, вычленяя детали и наделяя жизнью жуткие фигуры с деформированными телами и лицами. Эти образы приходили в движение в такт неумолимо приближающемуся стуку.
Тук. Тук. Тук.
Воображение не давало подсказок. Оно лишь рисовало картины жестоких пыток. Болезненная фантазия находила много способов, какими можно довести до отчаяния людей, ежели имеешь доступ к их родным и близким, к их детям и родителям, к их жёнам и мужьям.
Две недели — это невообразимо долго.
Тук. Тук. Тук.
Наконец, стук замолк и девушка вдруг осознала, что смотрит на собственное отражение в чашечке ароматного чая.
— Вам стоит расслабиться, слечна Глашек, — произнёс спокойный, уверенный голос пана Маллоя. — Вы отлично сделали свою работу. Всего за два боя вам удалось довести до отчаяния, пусть даже слабый, но всё ещё опасный род враждебной нам магической школы. То, что происходит сейчас, ваша заслуга.
Во рту у Брони пересохло. С уст юной некромагички сорвался нервный смешок и коснулся гладкой поверхности стоящего перед студенткой напитка, превращая его в волнующееся кривое зеркало, искажающее красивые девичьи черты, преображая их и изменяя, дабы сложить из них образ мерзкого смеющегося чудовища с жабьим ртом.
— Значит… мне и исправлять… — ответила девушка и решительным жестом схватила чашку обеими руками, чтобы затем залпом выпить всё её содержимое.
— Исправлять? — с тихим шелестом отъехало назад ректорское кресло, дабы не мешать мужчине выпрямиться во весь рост. — Вы были бы поосторожней с исправлениями, слечна Глашек. В конце концов, не забывайте, что текущая ситуация меня целиком и полностью устраивает.
Быстрым и решительным движением мужчина обогнул свой стол и в несколько шагов оказался строго за спиной своей гостьи.
 
— Не забывайте, что я обеспечиваю протекцию вашей семье лишь до тех пор, пока вы показываете удовлетворительный результат в рамках своей работы. Я, конечно, понимаю, столь юной деве, как вы, события последних дней могли изрядно вскружить голову, но спуститесь с небес на землю, — могучие руки мужчины обрушились на плечи Брони тяжким грузом. — У моего лояльного и доброжелательного отношения есть определённые границы.
— У всего на свете есть определённые границы, кроме вселенной и человеческой глупости, — вздохнула некромагичка. — Хотя, насчёт вселенной я не уверена. И всё же… неужели вы так не уверены в том, что удастся доказать измену Сковронских, если нанести удар сейчас? Вы будете намного лучше смотреться в глазах ЕССР, если проявите заботу о простом рабочем классе.
— Даже если бы я хотел, раньше чем через пару недель атаковать не смог бы, — голос Маллоя-старшего стал мягким, вкрадчивым. — Такие люди, как я, обладающие столь большой властью, постоянно находятся в поле зрения других мастодонтов. Каждый раз, когда я совершаю слишком резкие телодвижения, воды политической жизни в Богемии становятся мутными. А зачем мне так рисковать? Ради чего? — мужчина выдержал красноречивую паузу. — В ЕССР никого не волнует жизнь человека, не владеющего навыком некромагии. Вся их забота о “рабочем классе” лишь бравада, чтобы потеснить с пьедестала дворян и заменить их членами компартии. Им будет достаточно услышать от меня заверения, что я искренне старался успеть как можно быстрей. Не сомневайтесь, слечна Глашек, моя спешка приведёт к куда большему количеству жертв, нежели промедление.
Броня молчала. Она вновь ощутила себя совсем, как пару часов назад, во время того неудачного разговора с Фортуной. Реальность от души замахнулась и нанесла удар, но не смогла нанести никакого видимого ущерба. Вместо боли разочарования девушка ощущала лишь пьянящее чувство свободы и ясности.
Пан Маллой отлично знал, что двух недель опытному палачу более, чем достаточно, чтобы создать высоконасыщенный прах. Разумеется, людей Сковронские набрали куда как больше, чем эти самые палачи смогут полноценно обработать. Многих спасут. Изувеченных физически великодушно исцелят, но никого не волнует судьба тех, кто искалечен морально.
Пан ректор озвучил лишь половину правды. Не станет же он, на самом деле, говорить вслух о том, что надеется под шумок прикарманить немного нелегального высоконасыщенного праха. Богатые рода не были бы настолько богатыми, если бы не умели находить выгоду во всём.
— Прошу прощения… мне дурно… — пробормотала некромагичка, отодвигая от себя подальше уже опустевшую чашку. — Мне необходимо выйти.
— Тошнит от политики? — мужчина неспешно убрал руки с плеч своей гостьи и взялся за спинку её стула, дабы помочь студентке покинуть её место за столом. — Мне знакомо это чувство. Не беспокойтесь: со временем вы привыкнете.
— Я не хочу привыкать, — ответ прозвучал весьма резко.
Однако, Броня в этот момент не была похожа на огрызающегося подростка: с интонациями, которые выбрала девушка, обычно говорят люди, твёрдо осознавшие, каким будет их дальнейший жизненный путь.
Даже если путь этот будет весьма коротким.
— Тогда вы либо умрёте, либо сойдёте с ума, слечна Глашек, — не стал спорить со студенткой пан Маллой. — Думаю, вам стоит подумать над этим и принять взвешенное решение.
— Тут нечего думать, — девушка поднялась с места. — Я сделала свой выбор.
— Вот как? — усмехнулся ректор. — Что ж, тогда не привыкайте.
 
— Вы довольно легко согласились, — подняла бровь Броня.
— Помнится, я уже упоминал об особенностях женского взгляда на мир, — хмыкнул мужчина, поднимая со стола поллитровую бутылку с минералкой. Пластиковая тара в руках столь старомодного джентльмена смотрелась крайне чужеродно. — Мне не понятно, что происходит в головах у представительниц слабого пола. Однако прекрасную половину человечества называют прекрасной не только за внешнюю красоту, но и за то, сколь мягки ваши сердца. Мир стал бы намного хуже, если бы нечем было компенсировать мужскую жёсткость.