Фрейя. Ведущая волков

– К чему этот разговор? – Я нервно сделала глоток воды.
– Сколько можно дуться? Вот к чему! Да, он повел себя, как последняя скотина, а ты – как деревенская сумасшедшая… – Дамен проигнорировал мой испепеляющий взгляд и продолжил активно жестикулировать. – Вы оба поддались эмоциям. Но взгляни на него сейчас. На себя! Да на вас обоих уже который день лица нет. Ник отказывается поднимать эту тему. А со мной так вообще разговаривает как никогда холодно… Ревнует, болван. Но я же вижу, как он раскаивается, Фрейя! Думаю, ты тоже это заметила..
Я опустила голову. Конечно, заметила.
Николас предпринимал немало попыток если не поговорить, то хотя бы просто приблизиться ко мне, но я избегала его. Стоило ему сделать шаг в мою сторону, как я разворачивалась и, не скрывая своего замысла, шла в противоположном направлении. От одного только его вида меня захлестывало злостью и обидой, и заводить разговор без угрозы поругаться не было даже смысла.
– Дай ему шанс объясниться. Ради меня! – проникновенно добавил Дамен, и я против воли рассмеялась.
Я вновь посмотрела на тренировочное поле внизу. Остановила взгляд на Николасе и поняла, что того гнева, заполонявшего сознание, не осталось.
– Не знаю, Дамен, – покачала я головой и поднялась на ноги. – Продолжим?
– Я. Хочу. Чернику, – в очередной раз отчеканила Сахаар.
Я взвыла.
– Да где я вам ее возьму? Это вы любите бродить по лесу и прыгать во все кусты.
– Делия приносила утром целое ведро. Я видела.
– Тогда идите и возьмите сами! Подумайте, как я буду выглядеть, врываясь в дом после трехдневного отсутствия и воруя ягоды!
Сахаар посмотрела на меня так, как будто не верила, что я действительно думаю, словно ее мог заботить мой вид.
– Никого там нет, – махнула она рукой, перебирая травы на потолке.
– Ладно, – вдруг согласилась я, и она с недоверием обернулась. – Я принесу, а вы расскажете, что там было за видение.
– Мои видения – мое дело.
– Оно касается меня, – возмутилась я.
– Но видела же его я, а не ты. – Сахаар победно ухмыльнулась.
– Принесу и все съем сама, – огрызнулась я и сердито потопала к выходу.
– Рискни здоровьем.
Я остановилась у дома вождя и прислушалась, но изнутри не доносилось ни звука. Я распахнула дверь, и дремавшая у стены с оружием овчарка бросилась ко мне, норовя лизнуть в лицо.
– Ласка! – рассмеялась я. – Тебя здесь что, запер…
С трудом уворачиваясь от собаки, я повернула голову в сторону кухни и замолчала. Солнце начало клониться к горизонту, и теплый рыжеватый свет пятнами ложился на стены, пол и мебель. Особенно яркий луч высветил высокий силуэт. Я выпрямилась и потянулась к дверной ручке. Но так и не коснулась ее. Довольно бегать.
Сердце стучало все громче, пока я медленно двигалась вперед. С каждым шагом силуэт принимал все более четкие очертания, и, наконец, свет скрылся за спиной Николаса, не мешая нам разглядывать друг друга.
Он стоял у разделочного стола у окна и опирался об него бедром. Выше штанов на нем снова не было ничего, кроме белоснежных бинтов, которые он с усилием оборачивал вокруг себя.
Ник резко замер, уставившись на меня. А потом будто опомнился.
– Заходи, я уже ухожу, – бросил он, ускорившись. Распущенные волосы упали ему на глаза, очерчивая мужественное лицо.
Я нехотя отметила, что так ему идет гораздо больше, чем с пучком.
– Не нужно. Я лишь возьму кое-что, – тихо ответила я. – Сахаар каким-то образом прознала, что Делия принесла чернику, и все уши мне прожужжала, чтобы я принесла ей немного. Можно?
– Конечно. На столе, – не сразу отозвался Ник, указав рукой на ведро. Он явно не ожидал, что я заговорю с ним, а мой несколько шутливый тон и вовсе сбил его с толку.
– Спасибо.
Я положила несколько горстей голубоватых ягод в принесенный мешок, затянула узлы и направилась обратно.
 
– Фрейя, – раздался за спиной шепот, который больше походил на выдох. Я остановилась, не поворачиваясь к нему лицом. – Выслушай меня. Пожалуйста.
Несколько мгновений я колебалась. Николас, вероятно, решил, что я раздумываю, какой ответ ему дать, но мне просто нужно было собраться с силами, чтобы посмотреть ему в глаза. Незаметно выдохнув, я прижалась спиной к стене, скрестила руки на груди и молча уставилась на него.
В его взгляде промелькнуло облегчение. Он закусил губу и, немного помолчав, заговорил:
– Я виноват перед тобой и сожалею, что наговорил столько всего неприятного. Что был так груб, несдержан и позволил себе повысить голос и накричать на тебя перед всеми. Я не должен был поддаваться эмоциям, но был очень зол и сорвался.
Я впервые видела его таким взволнованным. Я опустила взгляд, наблюдая, как он пытается перевязать ребра, даже не задумываясь о том, что и как делал. Ткань выскальзывала из пальцев, а тело мелко вздрагивало от боли, но он продолжил, немного путаясь в словах:
– Знаешь, – он безрадостно усмехнулся, – я не привык, чтобы ради меня жертвовали жизнью. И когда ты появилась в той жуткой яме, я сначала решил, что это игры моего разума… а потом… меня накрыла паника. Силы появились от одной только мысли, что если тебя схватят, то уже не вернут прежней. Ты видела, какой стала Кода в руках этих чудовищ. Я бы не простил себе, случись с тобой то же самое. Поэтому я считаю, что был прав во всем, что наговорил в лесу. – Я бросила на него гневный взгляд и едва удержала это выражение на лице, когда Николас встрепенулся, спеша сгладить свои слова: – Но не прав в том, как это сказал. И совсем не подумал о том, что у тебя своя правда. – Он запнулся, когда неудачно дернул рукой, пытаясь завести ее за спину, и стиснул зубы от боли.
Я больше не могла на это смотреть. Подошла к нему, пытаясь не глядеть на мускулистую грудь и кубики пресса, молча отобрала бинты и распустила все его старания. Николас вздрогнул, когда я робко прижала ткань и начала туго обматывать вокруг него, стараясь не прижиматься к горячему телу. Мои пальцы дрожали, и я уже корила себя за порыв.
Он сглотнул и, понизив голос, продолжил:
– Я был эгоистом, когда сказал, что ты думала только о себе. Это я поддался гневу и страху и не подумал, что у тебя могут быть причины так поступить. Забыл, что тебе пришлось пережить, через какой кошмар пройти. Я ведь не терял родных, – мягко произнес он, но я все равно поежилась от его слов. – Поэтому я не то что в гневе, даже в здравом рассудке не подумал бы сразу, что все это может быть взаимосвязано.
– Считаешь, это единственная причина? – прошептала я. – Ты не подумал, что в первую очередь мной двигало не желание искупить вину перед собой, а обычное беспокойство?
– В таком случае, это тебя не оправдывает. – В его голосе проявились стальные нотки, и я напряглась. – Моя жизнь не стоит того, чтобы ради нее рисковать своей.
– Если судить по твоим словам… Может быть, конечно, ты сказал это сгоряча, но… ты бы сделал то же самое.
– Не сгоряча. Это правда, Фрейя, – уверенно произнес он, и я ощутила жар его дыхания у своего виска.
– Тогда почему ты можешь так поступать, а я – нет? – с нескрываемым раздражением спросила я, глядя на него.
Николас на мгновение растерялся. Нахмурился. И выпалил убийственный аргумент:
– Потому что ты женщина.
Я закатила глаза и вновь опустила мрачный взгляд на его ребра.
– Опять твои стереотипы, – буркнула я.
– Это мужчина должен защищать женщину, а не наоборот, – мягко сказал он, касаясь моей руки. Его пальцы невесомо скользнули по моему предплечью. – Меня воспитывали на убеждении, что мужчина – глава семьи. Что женщина бережет дом изнутри, пока мужчина охраняет его наружные стены. Что женские руки приспособлены для того, чтобы создавать уют в доме, дарить тепло мужчине, кормить и растить детей, а мужские – чтобы держать оружие и проливать кровь, если это необходимо.