Фрейя. Ведущая волков

– У меня самый лучший брат! – с гордостью заявила Летиция, когда я села на стул. – А ты скучаешь по своей семье? – грустно спросила она.
– Каждый день, – тихо ответила я. – По брату и маме. Отца я почти не помню. Он умер, когда я была совсем маленькой. У меня в памяти осталось только его имя – Теон.
– Что? – раздался хриплый, почти не знакомый мне голос.
Сперва я увидела, как побледнела Делия и расширились ее глаза. И только потом обернулась. В дверном проеме, напрягшись, застыл вождь клана.
Я вскочила с места и непонимающе взглянула на Ника, но тот уже стоял на ногах и с неверием смотрел на меня.
– Имя отца, – прохрипел Аян, – повтори.
– Теон, – осторожно произнесла я, чувствуя нарастающее волнение.
Лицо вождя вмиг стало белым, как снег. Он пошатнулся и тяжело осел на скамью. Губы его без перерыва шептали: «Не может быть. Не может быть».
– Вы знали моего отца? – с замиранием сердца выдавила я.
– Девочка, – он поднял на меня глаза, и в свете свечей я увидела в них блестевшие слезы, – он был мне как брат.
– Теон ушел из нашего клана более тридцати лет назад, – отрешенным голосом начал Аян, когда все расселись за столом. – Молодой, отчаянный, вечно влезающий в неприятности, – вождь усмехнулся, – он почти не бывал в деревне. Бродил по лесам, убегал в самые темные чащи, забредал на чужие территории. А когда возвращался, редко задерживался более чем на одну ночь, как бы остальные ни пытались удержать его. Нас. Теон всюду звал меня с собой, да я и не отказывался. Я восхищался им. Следовал за ним, куда бы он ни отправился. Мы были неразлучны… пока он не попросил слишком многого. Покинуть клан, уйти навсегда в поисках того, чего еще не видали наши глаза. Но я не мог пойти на это. Уже тогда я знал, в чем состоит мой долг.
Я слушала, затаив дыхание, с трудом веря, что разговор идет о моем отце. И что говорил не кто иной, как вождь Этна.
Аян немного поерзал, прежде чем продолжить:
– Твоего… отца никогда не устраивала жизнь, к которой мы привыкли. Он был неудержим, искал что-то неведомое, бежал неизвестно куда, бездумно рисковал жизнью. Многие считали его сумасшедшим, – он наконец-то поднял на меня глаза и печально улыбнулся, – а я был уверен, что он особенный. И он был особенным.
– Мама всегда говорила мне то же самое. – Я улыбнулась дрожащими губами в ответ. – Она не много рассказывала о нем. Наверное… потому, что сама до конца не знала, кто он. Отец неохотно говорил о своем прошлом. Я долго не могла понять, почему название вашего клана кажется мне таким знакомым. Но теперь вспомнила, что слышала его из уст отца. Он упоминал и вас тоже. – Вождь крепко сжал губы. – Только не называл имени. Говорил, что ему не хватает друга.
Нас всех окутала тишина. Глаза Аяна подернулись пеленой воспоминаний; он задумчиво смотрел в пустоту и, казалось, забыл обо всем вокруг. Делия беззвучно плакала, а ее дочь непонимающе прижималась к ее руке и все шептала: «Не плачь, мамочка». Судя по неравнодушному виду Ника, он тоже кое-что слышал о воине Этна, который отличался ото всех остальных.
– Ты сказала, что он погиб, – нарушил молчание Аян.
Я кивнула.
– Как?
– Мне было пять, – тихо начала я. – Отец часто ходил в горы и в тот раз ушел особенно надолго. Он вернулся ночью. Упал у двери, не успев даже открыть ее. Мама с братом выбежали на улицу, а мне наказали сидеть внутри. Потом брат рассказывал, что на отце живого места не осталось: живот и спина были располосованы, рука сломана, ноги изодраны в кровь. На обратном пути он столкнулся со старым медведем, который раздирал пойманную лань. Отец убил медведя, – с благоговением сказала я. – В самый последний момент, когда уже сам был одной ногой на небесах.
Вождь закрыл лицо рукой и глухо застонал.
– Он не заслужил такой смерти.
 
– Никому нет дела до того, какую смерть мы заслуживаем. Она не бывает справедливой. Мою мать постигла еще более тяжелая участь, а она была самым добрым человеком на свете.
Аян удивленно вскинул голову на мою грубость.
Я почувствовала неловкость, но извиняться не стала. Лишь сильнее стиснула зубы, чтобы не заплакать от бессилия, и уткнулась в пустую кружку.
– На все воля Богов, – пробормотал вождь.
– Нет никаких Богов!
Я резко поднялась с лавки и сжала кулаки, судорожно дыша. Я уже хотела ринуться в свою комнату, как вдруг заметила, что губы Аяна растянулись в улыбке. Не скрывая возмущения, я уставилась на него; где-то на задворках сознания проскочила мысль, что за подобное поведение меня могли вышвырнуть прочь.
– Теон тоже в них не верил, – с укоризной сказал вождь.
С этими словами все силы будто покинули мое тело, а плечи устало опустились. Я беспомощно посмотрела на вождя.
Он медленно поднялся из-за стола, подошел ко мне и по-отцовски обхватил мое лицо ладонями.
– Ты так похожа на него. Теперь я это вижу. Прости мне, девочка, мою неприветливость. Сын оказался умнее меня. Я ведь не желал забирать тебя. Но все изменилось. Ты нам не чужая, Фрейя, в тебе течет кровь Этна, кровь моего друга. Кем я буду, если не обеспечу тебе защиту? Оставайся здесь насовсем. На правах полноценного члена клана.
Сердце стучало словно где-то в горле. Мне пришлось приложить уйму усилий, чтобы сдержать слезы.
– Я… я… не знаю, – прошептала я, не веря происходящему. Мысли путались, а обилие полученной информации давило на виски. Мне нужно было время в одиночестве, чтобы справиться со всем этим.
– Что тебя беспокоит? – участливо спросил Аян.
– Хватит, отец. Дай ей все осмыслить.
Ник крепко обхватил плечо вождя рукой, и тот согласно кивнул.
Взгляд Аяна искрился добродушием и печалью.
– Хотя бы избавь ее от этой жуткой штуковины, Николас. Я не позволю дочери Теона ходить в рабском браслете.
Николас кивнул.
– Хочешь сделать это сейчас? – спросил он у меня.
Я едва смогла сосредоточиться на его вопросе. Прежде чем ответить, я оценила растрепанный вид Николаса, который опять работал с утра до вечера. Мы все сегодня здорово вымотались. К тому же после слов Аяна мне вдруг резко расхотелось расставаться с ненавистной железкой. Ведь тогда я должна буду принять решение, к которому еще не готова. Лучше потерпеть браслет еще пару дней.
– Подождет до завтра. Мне важно лишь знать, что он ничего не значит.
– Завтра… – с сомнением протянул Ник, будто что-то подсчитывал в уме.
– Или когда тебе будет удобно, – поспешно добавила я и, не дожидаясь ответа, обратилась к Аяну: – Спасибо, что рассказали о моем отце.
– Это честь для меня, – серьезно кивнул тот.
Я пожелала всем доброй ночи, после чего с облегчением закрылась в своей комнате. Чтобы отвлечься, перевязала раны, которые начали превращаться в уродливые выпуклые рубцы. Клеймо на теле и в душе, которое мне не дано было стереть.
Кровать неприятно скрипнула, когда я забралась на нее, уткнувшись подбородком в колени и устремив взгляд в окно. На простыни скатилась слеза.
Я подскочила, как только ранним утром услышала скрип лестницы, ведущей в комнату Николаса. Второпях натянула штаны с рубахой, спешно расчесала гребешком, который подарила мне Делия, спутавшиеся за ночь волосы и всунула ноги в порядком надоевшие мне ботинки. В стае я предпочитала бегать по лесу босиком, когда погода к этому располагала. Я скучала по прохладе свежей травы, но Этна вряд ли бы оценили, если бы я ходила без обуви. Я и без того ежедневно впечатляла их своим внешним видом.
Я бесшумно прошла по короткому коридору и бросила взгляд на огромный щит с изображением серебряного волка. Глаза волчицы сверкали в полумраке комнаты. Гладкая металлическая поверхность завораживала.