Фрейя. Ведущая волков

Мы остановились на окраине лесной опушки и уставились на узкую, почти незаметную тропу.
– Видишь? – Он дождался моего кивка и продолжил: – Эта дорога ведет к реке. До нее недалеко. Если не будешь сворачивать, не заблудишься.
Я фыркнула. Последнее, чего стоило от меня ожидать после жизни в лесу, так это того, что я в нем потеряюсь.
Ник проигнорировал мой скептический жест.
– Но одну я тебя туда отпускать не намерен. Каждые несколько дней женская половина клана собирается и отправляется к реке. Вот с ними и пойдешь.
Мы повернули обратно.
В какой-то момент Николас притормозил, словно что-то обдумывал.
Я терпеливо ждала, наслаждаясь лучами солнца и со сдержанным интересом наблюдая за жителями деревни. Печаль стеснила грудь. Я не могла перестать сравнивать любую здешнюю мелочь с тем, как было в моем родном поселении. Тем утром все мои знакомые и близкие так же, как и эти люди, болтали и смеялись. Жили. Не подозревая о том, что случится с закатом солнца. Я помнила, как поцеловала маму в щеку, как привычным движением всунула в ножны отцовский кинжал и, схватив со стола подсохшую булочку, вылетела из дома; как направлялась к пастбищу, попутно перебрасываясь приветствиями с соплеменниками. А потом уехала. Не зная, что больше никогда никого из них не увижу.
– Хочу еще кое-что показать тебе, прежде чем мы отправимся к Сахаар.
Я кивнула, не вникая в суть его слов.
Мы все дальше и дальше удалялись от домиков, поднимаясь выше. На меня медленно наваливалась усталость, а перед глазами начали мелькать темные пятна. Долгая прогулка утомила меня сильнее, чем я готова была признать. Руку хотелось просто вырвать из тела от того, какую сильную боль причиняла не желавшая никак заживать рана. И только повязка, перекинутая через шею и поддерживающая искалеченную конечность, приносила какое-то облегчение.
Мне пришлось намеренно отстать от Николаса, чтобы он не услышал мое шумное и рваное дыхание. Но он заметил. Видимо, понимая, что сама я не попрошу об отдыхе, добрался до верхушки холма и сел прямо на землю, устремив взор вперед. С тихим облегченным вздохом я опустилась на мягкую траву немного в отдалении и проследила за его взглядом.
Открывшийся взору вид был поистине сказочным. Потрясающе красивый край, отгороженный от остального мира. В долине, где уютно расположилась деревня, простирались пастбища, поля и огороды, луга с россыпью полевых цветов и сверкающие ручьи, переходящие в небольшие озера.
Я позабыла все слова на свете и, несмотря на усталость, вновь встала на ноги, жадно впитывая в себя окружающие пейзажи и позволяя ветру спутывать мои кудри, свободно рассыпанные по плечам. На мгновение я позабыла обо всех своих проблемах, кошмарном прошлом и неопределенном будущем и почувствовала неуловимый лучик чего-то похожего на счастье.
– Это… невероятно, – шепотом призналась я.
Николас и сам будто поменялся. Его взгляд изменился, и без того всегда прямые и широкие плечи расправились, а обычно напряженное и задумчивое выражение лица смягчилось.
– А теперь представь, как остальным хочется это заполучить.
Его слова подействовали на меня отрезвляюще. Я мрачно кивнула. Никто не смог бы отказаться от такого богатства.
– Это мой дом, Фрейя. Я в ответе за каждого по отдельности и всех, вместе взятых. И я сделаю все, лишь бы не подвести их. – Наши глаза встретились, и мое сердце болезненно сжалось. «А я своих подвела». – Истэк никогда не завладеет этими землями.
В его словах, голосе, глазах было столько решимости и твердости, что я невольно подумала, что с таким человеком во главе они, возможно, не зря верили в победу. Истэком двигала лишь жажда власти и крови. Николас же – теперь я понимала это – был преисполнен искренней любовью к своему народу.
– Но ведь вождь твой отец.
Он согласно кивнул.
– И я бы хотел, чтобы он оставался им как можно дольше. Но никто из нас не вечен. Однажды мне придется занять его место, и он признался, что хочет посвятить меня в это раньше. Считает, что я уже готов, и клану будет лучше в руках молодого вождя. Вот только я не уверен… – Он осекся, видимо, решив, что слишком разоткровенничался.
 
– Ты не хочешь этого? – осторожно спросила я.
– Это не имеет значения, – после недолгого молчания ответил Ник, снова замкнувшись. – Меня с детства готовили к этому.
– Я думаю, Этна будет в надежных руках, – неожиданно для самой себя произнесла я и мысленно смутилась под его благодарным и немного удивленным взглядом.
Нельзя так разговаривать с тем, кто вправе распоряжаться твоей судьбой. Могли ли все эти светлые слова и эмоции быть фальшивыми? Я плохо разбиралась в людях, но почему-то уже не сомневалась, что нет.
– Ты хочешь отомстить ему, знаю. Возможно, нам стоит встать на одну сторону, – прервал Ник затянувшееся молчание. Я резко повернулась к нему. – Подумай об этом. Нет нужды быть врагами.
Ничего не ответив, я снова перевела взгляд на деревню. Это было щедрое предложение, но… я подумаю об этом потом. За последнее время на меня навалилось много всего, и я не была уверена, что готова довериться людям.
Ник давить не стал. Вряд ли он рассчитывал сразу получить ответ. В каком-то смысле он протянул мне руку помощи. Только вот свою ошибку я должна исправить сама. В отличие от меня, в Нике не горела жажда мести. Он поклялся защищать настоящее и будущее. А я хотела отстоять прошлое.
Полуразвалившаяся хижина на окраине деревни напоминала груду поросших мхом досок и ставен. Казалось, если дунуть на нее, она развалится и в воздух поднимется столб пыли. На хлипкой двери и заколоченных окнах позвякивали камешки, перья и отражающие солнечные лучи стекла, развешанные на тонких веревках. В нише под крышей раздавалось щебетание. Птицы проносились мимо нас и вскоре возвращались с зажатыми в клювах прутиками.
Хижина выглядела кошмарно. Но в то же время слишком живой, чтобы быть заброшенной.
– Мне кажется, ей не помешало бы уделить капельку внимания.
– Она не разрешает что-либо здесь трогать, – хмуро отозвался Ник, и по его голосу я поняла, что он не раз пытался достучаться до хозяйки. – Тебе следует быть готовой к тому, что она немного… – Он тяжело вздохнул, подбирая слова, и признался: – Вряд ли она тебе понравится. Как и ты ей.
– Я пришла, чтобы выполнять свою работу, а не чтобы кому-то понравиться.
Кивнув, Николас подошел к порогу и громко постучал. Я поморщилась, опасаясь того, что дверь сейчас рухнет. Он прислушался к звукам и бросил на меня взгляд, значение которого я не разобрала, но отчего-то занервничала.
Дверь так резко распахнулась, что Ник едва успел отскочить в сторону. В проеме показалась маленькая и в высшей степени недовольная старушка. Она была одета в мешковатое серое платье, которое нелепо висело на ее худощавой фигуре. Узкое, угловатое лицо обрамляли длинные седые волосы, выглядевшие так, будто пережили ураган. В них даже торчали листья, словно старушка пронеслась через бурелом, прежде чем предстать перед нами. Кустистые белые брови были сдвинуты на переносице, приковывая взгляд к почти черным глазам, в которых читалась неприкрытая враждебность.
– По котелку своему постучи, – с угрозой протянула она, указав на висок навершием гладкой изогнутой трости со свисающими побрякушками. – Снова тут ошиваешься, надоел. – Голос был под стать хозяйке, сухим и скрипучим.
– Как будто мне это в радость, – сдержанно ответил Ник и указал в мою сторону, но добавить ничего не успел.
– Ты, – старуха ткнула пальцем в его грудь, даже не взглянув на меня, – невежественный мальчишка, опять приводишь ко мне всякий сброд.
Николас бросил на меня многозначительный взгляд и, не скрывая раздражения, повернулся к Сахаар.
– Я предупреждал, что познакомлю тебя кое с кем. Это Фрейя. Хочешь или нет, с этого дня она будет помогать тебе.