Запретный плод для нимфы, или Нимфы против Нагов (СИ)

— Эрик, вези Каролину в министерство, и пусть ее способности срочно проверят. Я должен знать, наверняка!
— Но занятия! Сегодня, второй день учебы, я не могу! — взмолилась я. И я действительно не могла прогуливать, потому что у меня на факультете управления экстрасенсорным даром, с прогулами без уважительной причины было очень строго. Но и правду говорить я тоже не хотела. Во-первых, потому что бабушка дружит с деканом, и он ей, несомненно, доложит о моем участии в деле убийства брата бастарда нашего императора. А бабушка, настолько не любит императора, что с нее станется запретить мне участвовать в деле. Во-вторых, если отец Этьена хочет утаить детали следствия от прессы, то чем меньше людей о нем знает, тем больше шансов, что тайна сохранится.
— Можешь прикрыть Каро? — поинтересовался герцог у пасынка.
— К-к-как, интересно? — поинтересовалась я, хотя мне было не интересно, а страшно. Во-первых, я ничем не хотела быть обязана Эрику фон Ричмонд, а во-вторых, я боялась того, что меня, не дай Дух природы, заподозрят в близкой дружбе с императорским отпрыском. Это ж тогда всё! Мало того, что крест на репутации, так ещё и на спокойной жизни. Ну уж нет, хватит с меня дротиков, так опрометчиво удивительно-точно запущенных в стоечку воротника недовысочества!
— Мой Эрик, президент студенческого совета АУД, так что он обязательно, что-нибудь придумает, — «успокоил» меня гордый отец.
— Господин министр, я вас умоляю… и я вам обещаю, что с моим даром все чисто, но только, прошу, можно я пройду тесты сразу же после занятий… Доберусь сама, — и, так как в голосе моем была бездна тьмущая отчаяния, герцог уступил, но, к сожалению, не до конца.
— Эрик, тогда, привезешь Каролину в министерство, сразу после занятий, а сейчас отвези в академию! — отдав пасынку эти распоряжения, министр укатил по своим делам.
  
Глава 4
 
Его недовысочество окинул меня взглядом, каким горничные смотрят на люстру, состоящую из нескольких сотен хрустальных подвесок, каждая из которых покрыта толстенным слоем пыли, и которые им предстояло отмыть до блеска. То есть, скривился и погрустнел.
— Я сама прекрасно доберусь… — с искренней радостью провозгласила я, и даже попыталась начать сама добираться. Вот только проблема с Эриком была в том, что он ничего не делал ради меня, он делал все… вопреки мне.
— Стоять! Или я натравлю на тебя троллей! — угроза была более чем понятная, поэтому остановилась.
— А что у тебя на троллей? — все же не удержалась я от вопроса.
— Много будешь знать, скоро состаришься… — ответили мне всем известной банальностью.
— Может и скоро, но гораздо позже, чем состаришься ты… — парировала я всем известным фактом, потому что мы наяды и дриады, не только живем дольше других рас, но и стареем гораздо медленнее.
— Пошли! — буркнул недопринц, схватил меня правой рукой за первую попавшуюся мою руку, а попалась ему левая, и потянул меня через дворы, заполненные троллями к повозке. Таким образом передвигаться мне было очень неудобно, о чем я бы ему сообщила, если бы не споткнулась и не упала, весьма неграциозно, но достаточно мягко приземляясь на него же, чем привела в неописуемый восторг троллей, орков и огров. Да, уж…, гогот-хохот стоял долгий и громкий, и бедняги, которые столь неумеренно гоготали-хохотали… чуть животы не порвали. Кроме того, на громогласно-длительный гогот-хохот сбежались также еще стражи и дозорные, причем и утренние и вечерние, но все на что они были способны — это присоединиться к общему веселью. Да, уж, императорскую семейку, и, в том числе и незаконнорожденного отпрыска, в нашей империи чрезвычайно боялись, но очень сильно не любили.
— Каро, если тебе так не терпелось со мной покувыркаться, сказала бы прямо! Я бы обеспечил… Да еще и более приятные условия бы обеспечил… — прошипел недовольный падением, и моим на него приземлением недопринц.
— У тебя с координацией не очень, а виновата я? — опешила я.
— Слезь с меня… — прошипел он, — и дай мне подняться…
 
— Руку сначала отдай… мою левую…, которую ты все еще удерживаешь своей правой, чтоб тебя… — сквозь зубы парировала я его обвинения.
— Сама СПЕЦИАЛЬНО подсунула мне неправильную руку, а теперь пытаешься меня виноватым сделать?
Здесь надо отметить, что я в принципе дар речи потеряла от такого абсолютно несправедливого обвинения. К счастью, недопринцу тоже не нравилось его лежачее положение, хотя думаю ржачное настроение троллей, орков и огров и дозорных все прибывающих и прибывающих, чтобы посмотреть на его землеваляние, ему не нравилось еще больше, поэтому руку мою высвободили, и я смогла подняться. Однако, не успела я подняться, как мою правую руку схватили и что-то в нее всунули. К сожалению, суматоха была такая, что я понятия не имела, кто это сделал. И надо же было такому случиться, что единственный, кто это заметил был… Эрик! Правда узнала я об этом не сразу, а как только мы сели в повозку все того же обесбашенно-скоростного кентавра, который привез нас сюда.
— Каро! Читай, что там! — скомандовал Эрик.
— Где там? — попыталась прикинуться дурочкой я.
— В записке, которую тебе сунули, как только ты слезла с меня… — раздраженно сообщили мне.
— В какой записке… — невинно поинтересовалась я, все еще надеясь, что он решит, что ему показалось.
— Я намного сильнее тебя, — угрожающе известил он меня, — но не хочу быть обвиненным в домогательствах…, так что доставай и читай…
Пришлось достать и прочитать: « Если хочешь узнать, почему убили Этьена приходи сегодня в полночь к статуе Великой богини Аэши. Одна!».
— Пойдем вместе… — тоном не терпящим возражений заявил Эрик.
— Написано же «одна»… — попыталась возразить я, но, если честно, исключительно, чтобы он не догадался, как рада я его предложению о том, что пойдем вместе, потому что самоубийцей я не была.
— Каро! Мне плевать, если тебя убьют, но если с твоей смертью я потеряю единственную ниточку, ведущую к убийце моего младшего брата… на это мне не плевать, — не разочаровал меня своим ответом недопринц.
— Но написано же «одна», а что если тот, кто написал из-за того, что ты будешь со мной…, не придет? — на сей раз, вопрос был не праздным.
— Я воспользуюсь артефактом невидимости, но последую с тобой…
— Хорошо, я возьму тебя с собой, если ты высадишь меня за квартал до академии? — решила разыграть я свою единственную козырную карту.
— Могу и за два, даже за три… — мерзкий любящий поиздеваться над другими младший наследник престола был в своем репертуаре.
— Спасибо, не надо. За один квартал, вполне достаточно, — смиренно попросила я и при этом совершенно зря, потому что нашему кентавру, чтобы высадить меня даже за два квартала, пришлось бы возвращаться назад.
— Ровно, в три, жду тебя у здания Министерства..., ровно в три! — крикнул мне Эрик, когда я уже покинула повозку.
— Угу, ровно в три, я буду… — кивнула я и бодро зашагала по направлению к академии, вздохнув от облегчения. И облегчение мое было вызвано, прежде всего, тем, что никто так и не узнает, с кем я провела сегодняшнее утро. Так что я даже, несмотря ни на что, заметила, что погода на улице стояла замечательная. А когда я еще и поняла, что до начала занятий еще оставался целый час и даже чуть больше, и я успеваю не только переодеться и схватить учебники, но и позавтракать — мое настроение нормализовалось окончательно. Поэтому, чтобы не терять времени даром, я обратилась в фламинго и уже через несколько минут приземлилась у себя на балконе, дверь на который должна была быть открыта, это я точно помнила, но была почему-то закрыта. И это была серьезная такая проблема, так как проникнуть в общежитие пешим путем в образе птицы, самостоятельно, учитывая тяжелые входные двери — было пусть и не невозможно, но достаточно сложно, а в человеческом виде как-то совсем не комильфо, если учесть тот факт, что одежда моя при превращении в птицу, разумеется, пострадала (часть порвалась, часть потерялась по дороге). Другими словами, кроме сумки, которую я удерживала сейчас в клюве, у меня из одежды с собой больше ничего не было. Да, уж, вот тебе и сэкономила пятнадцать минут, первым делом грустно подумала я, после чего яростно и сочно несколько раз прокляла (в ругательном смысле) летучего гада, так как была убеждена, что закрытая балконная дверь это его рук дело. Подробности, типа: как и когда он это сделал, меня естественно не волновали, потому что, если не он, то кто же еще?