Запретный плод для нимфы, или Нимфы против Нагов (СИ)
В эту ночь я долго не могла уснуть, мысли как назойливый рой пчел беспрестранно жужжали в моей голове, каждый раз подкидывая то новые идеи, то новые предположения, а то и новые подозрения. Когда я, наконец, уснула, то увидела самый странный из всех, когда-либо виденных мною снов.
Короли Дроуляндии вот уже на протяжении трех веков предпочитали жить в небольшом городке, носящем название Сапфир-Сити, за которым в связи с этим, со временем, закрепился статус официальной столицы королевства. Название это — город получил от своего основателя, короля Эдварда I, который, очевидно, хотел подчеркнуть спокойствие и размеренность, царящие в Сапфир-Сити, в противовес бедламу и суматохе, властвующим в городе Рубин-Сити, который был деловой и официальной столицей Дроуляндии с древнейших времен. Эдвард III, теперешний король Дроуляндии, не был исключением, и поэтому, как и его предшественники, тоже предпочитал пасторальную умиротворенность Сапфир-Сити, безумному темпу Рубин-Сити, но не его сестра Эвелина, которая также по совместительству еще и моя бабка по отцу, как многие из вас уже, думаю, догадались. Неугомонная интриганка и авантюристка, обладающая поистине неуемной энергией и блестящим умом, и кроме всего этого, еще и фантазией, не знающей границ, — она была истинной жительницей Рубин-Сити. И, пожалуй, именно поэтому, мой двоюродный дед, хотя и очень сильно любил свою единственную сестру, но никогда особо не скучал по ней. «Я люблю Эви… — шутил он, — …общение с ней также прекрасно, как глоток самого лучшего шампанского! Но, стоит вам злоупотребить даже самым лучшим шампанским, и наказанием вам будем ужаснейшая, порой совершенно невыносимая головная боль! После чего шампанского, вам очень долго не захочется!». Нет, это еще не сон, это мои воспоминания. Я просто немного ввожу вас в курс дел, чтобы мой сон имел в ваших глазах больше смысла. Ну, а теперь собственно и сам сон: действие происходит в королевском замке Синий Яхонт, построенном в Сапфир-Сити еще при Эдварде I на берегу одноименной реки.
— Ваше величество-с, ее высочество принцесса Эвелина! — торжественно доложил дворецкий. — Велите сразу пропустить? — в голосе его звучали умоляющие нотки. — Или сообщить ей, что вы заняты? — добавил он с несчастным выражением на обычно невозмутимом лице.
— Ха-а-а-а-ха…ха-ахааа-ха-ха-ха! — раскатисто рассмеялся мой двоюродный дед. — Никола-а-ас, твое выражение лица! Оно-о — гораздо красноречивее твоих слов! И оно мне говорит, что ее высочество полна решимости прорваться ко мне! А ты почти уверен в том, что моя доблестная охрана НЕ сможет ее удержать! Ха-а-а-а-ха…ха-ахааа-ха-ха-ха!
— Ваше величество! Пощадите! — сконфуженно умолял де Лавинье, — вы же знаете свою сестру! Она же стихия, в чистом виде! Вы — единственный, кого она слушает!
— Льстец! — усмехнулся Эдвард. — Хорошо, побуду, сегодня хорошим монархом и спасу своих придворных от капризов и гнева моей обожаемой сестры. Иди, Николас, передай ей, что я готов ее принять!
— Эдвард! — звонкий голос его сестры раздался уже через мгновенье. — Ага, так и знала, что застану тебя за расписыванием стен! О! Подземные воды Ситхи! Какая игра красок! Эдвард, ты настоящий художник! Твоя фреска, она абсолютно потрясающа!
— Ты же знаешь, что меня всегда тянет помахать кистью, когда у меня хорошее настроение! — отреагировал он на комплимент. — Я слышал, что мы смогли перехватить сына Василиина? — светским тоном поинтересовался он.
— Да! — она энергично закивала головой. — И именно поэтому я здесь!
— Ну, разумеется, именно поэтому! — усмехнулся Эдвард. — Ну, ну, давай выкладывай, что еще ты задумала?
— Известно ли вашему величеству, что королева Нимфляндии не только обращается с пленником как… с другом ее семьи, так она еще и пообещала ему в жены мою внучку!
— Но она и ее внучка тоже! И более того, Каролина ее плоть и кровь! Эви, королева Флоретта — мудрая женщина, думаю, она знает, что делает!
— Это было низко, Эд, напоминать мне, что я неродная мать Максимилиана!
— Эви, я не… — вздохнул король, — я только имел в виду, что я слишком хорошо знаю Флоретту, чтобы поверить, что она позволит Каро породниться с нагами! Она же просто помешана на чистоте крови!
— Он — не наг, он полукровка! Полунаг-полудракон, — напомнила моя бабка брату.
— Тем более!
— Но Флоретта заключила союз с драконами! — не отступала моя упрямая бабка.
— Эви, говори уже прямо, что у тебя на уме, потому что я теряюсь в догадках! — раздраженно потребовал король, который, на самом деле, все уже понял, но из чувства самосохранения делал вид, что понятия не имеет, к чему клонит его сестра.
— Сын Василиина должен быть, как минимум, под замком и под охраной! Под нашей охраной! — твердо заявила Эвелина. — Потому что мы должны быть уверены в том, что император не сможет добраться до своего отпрыска!
— Мне даже страшно спрашивать, что ты подразумеваешь под «как максимум»?
— Я совсем не расстроюсь, если одним полунагом-полудраконом в мире станет меньше… — ничуть не смутившись, объявила моя бабка.
— Но королева Флоретта, очевидно, думает иначе, Эви! — с нажимом возразил ей брат.
— Эдвард, разреши тебе напомнить, что мы со вчерашнего вечера находимся в состоянии войны с Нагиляндией! Так, как, скажи мне, сын нашего врага может свободно разгуливать по нашим улицам?! — она топнула ногой.
— Ты хотела сказать, по улицам Нимфляндии, сестренка, не так ли? — мягко поправил ее брат. — Или ты в своих мечтах уже присоединила Нимфляндию к Дроуляндии?
— Разумеется, нет! Не говори глупости! Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет, и никогда не было, имперских амбиций! — зло возразила ему сестра. — Просто я ненавижу нагов, и особенно Василиина! Ведь, это из-за него погиб мой сын! Так что, я имею все основания ненавидеть и его ублюдка тоже! — ядовито выплюнула она.
— Эви, Эрик — не виноват в грехах отца, и потом, у тебя нет доказательств, что именно Василиин виноват в смерти твоего сына…
— Макс погиб, потому что пытался выкрасть Посох…, что еще я могу думать? Кого винить? Тебя, что ли?! Или себя?! — на ее глаза навернулись слезы. — Да, я и не спорю, что виновата! Я знаю, что виновата в его смерти! Потому что он пытался помочь мне и тебе! И я поддержала затею Макса! Я даже не пыталась отговорить его! — она зарыдала, закрыв лицо руками, и бессильно упала, вернее, практически даже рухнула, как подкошенная, в кресло. — Я так хотела стать матерью своего собственного ребенка, что, не задумываясь, отправила на смерть своего приемного сына! Кто, я после этого? Эдвард?!
— Эви, ты же знаешь нашего Макса… — проникновенно прошептал король, поглаживая ее волосы, и таким образом пытаясь успокоить ее, — пусть вы с ним и не были одной крови, но то, что вы одной с ним породы — это уж точно! Поверь мне! Он ведь, как и ты, был неукротимой стихией в первозданном виде. Если уж Максимилиан что-то задумал, то отговорить его было невозможно! Ты же знаешь это, Эви…, не хуже меня…
— Но он погиб, потому что хотел мне помочь! — рыдала бабушка.
— А еще он был чрезвычайно амбициозным и хотел войти в историю наших королевств как Максимилиан-освободитель! — мягко напомнил ей король. — И я это говорю не потому, что осуждаю его, нет, — он покачал головой, чтобы и действием тоже подтвердить свои слова. — Я, наоборот, горжусь своим племянником! — торжественно произнес он. — Я просто…, — он запнулся на мгновение, — Эви…, пытаюсь снять с тебя тяжесть вины. Поверь, сестренка, даже если бы ритуал, способный снять проклятие бесплодия с нашего рода был возможен без Посоха Четырех Сторон Света, то Макс все равно бы решил его украсть! Потому что он понимал, что Василиин — без Посоха, это император — без империи! И потом…, — он улыбнулся своим воспоминаниям, — наш мальчик, он ведь, был рыцарем-авантюристом без страха и упрека! И ты, как никто, должна понимать его чувства!
— И все же я виню, прежде всего, Василиина! — глаза бабушки Эвелины мгновенно высохли и гневно сверкнули. — Он прекрасно знал, потому что мы это никогда не скрывали, что тысячу лет назад, для того, чтобы стать членами цивилизованного мира, род Шермонт — отказался от покровительства паучьей богини Ллос и перешел под покровительство ее злейшего врага — богини Суири, потому что покровительство богини ночного светила не требовало от поклоняющихся ему кровавых жертв. Он знал, что Ллос[1] не простила предательства и прокляла наш род бесплодием. И знал также, что Суири не нашла способ отменить проклятие, но сумела обойти его с помощью артефакта-оберега королевства, наделив его свойствами еще и артефакта продолжения рода. Ты помнишь, Эдвард, что сказал этот гад, когда мы попросили его позволить нам провести обряд венчания так, как это традиционно делали все наши предки, держась в четыре руки за Посох? Ты помнишь, что он нам ответил?