Запретный плод для нимфы, или Нимфы против Нагов (СИ)

— Но это же смешно! Что я забыл при дворе?!
— Нет, — Эллоиза покачала головой. — Это не смешно, Эрик, это опасно! У меня нет доказательств, и я не понимаю ее мотивов, но я почти уверена, что за убийством Этьена — стоит императрица Мальвина. Возможно, вызов тебя ко двору — уже есть ее мотив. В общем, у меня чрезвычайно плохое предчувствие и твой отец, хотя он и не разделяет моей уверенности в виновности императрицы, все же он совершенно согласен со мной, что тебе не стоит переезжать жить во дворец императора. А вот мое чутье подсказывает мне, что все очень неспроста. Страстные заверения императрицы в дружеских чувствах насквозь пропитаны фальшью и лицемерием. Обе бывшие пассии императора, которым Мальвина в свое время выказывала свое особое «дружеское» расположение — переместились в мир иной. А у меня целый сын от Василиина, которого он признал…
— Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе! — понимающе кивнул Эрик. — Но если я правильно понимаю то, от таких приглашений так просто не отказываются…
— Нет, не отказываются… — покачала головой мать. — Если откажемся, то тебя все равно отберут, а я и твой отец попадем в опалу. Именно поэтому я здесь, у нас с твоим отцом есть план, и герцогиня Флорель, королева Нимфляндии любезно согласилась нам в кое-чем подыграть…
— В опалу? Ма-ам, а тебе не кажется, что ты излишне драматизируешь? Все же Верилий — пусть и самый младший, но сын короля Дракоарктии, а ты, так и вообще, единственная дочь короля Южной Драколандии.
— К сожалению, нет, не драматизирую, Эрик. Во-первых, ты должен понимать, что сбежав с Василиином, и родив внебрачного сына — я нарушила все приличия и устои, и опозорила не только своего отца, но и весь род огненных драконов, поэтому я лишена права наследовать престол. Во-вторых, Верилий, женившись на мне и усыновив тебя, с точки зрения его отца (ты и сам знаешь, какие ужаснейшие снобы и ханжи ледяные драконы в своем большинстве) — также нарушил приличия, в общем, для своих он не меньший изгой и пария, чем я для своих. Другими словами, несмотря на наше высокое происхождение, и мне и твоему отцу — неоткуда ждать поддержки в том случае, если мы попадем в немилость императора. И, наконец, в-третьих, сегодня ночью, в Кобра-Йорке случилась страшная трагедия, кто-то сжег дотла министерство тайных дел Империи…
— Ты говоришь, сожгли дотла…, значит ли это, что…
— Да, Эрик, все, что осталось от внутренних помещений министерства тайных дел и от тех нескольких десятков сотрудников, которым не повезло работать в ночном дозоре — это кучки пепла. Но все еще хуже… — она вздохнула, — утренняя заря Иири уже через… — она посмотрела на часы и тяжело вздохнула, — … уже озарила… — она вздохнула еще тяжче, — надпись, которую, сколько твой отец не пытался, так и не смог удалить ни магически, ни другими способами, выведенную кровью на наиболее уцелевшей после пожара стене здания министерства: «Око за око! Мы мстим за Этьена фон Ричмонд!»
— Кто-то слишком рьяно заметает следы? — высказала предположение я.
— И заодно надежно подставляет моего отца… — нахмурился Эрик.
— Тут ты прав, — вздохнула Эллоиза, — драконы, теперь, объявлены персонами нон-грата в Империи Четырех Сторон Света! Кроме того, император уже объявил, что во всем виновато министерство тайных дел Империи, то есть, твой отец, Эрик, так как, по его мнению, министерство слишком долго тянуло с предоставлением общественности предварительных результатов расследования.
— Но мы скрывали… от общественности… — Эрик в изнеможении сел на стул, как будто бы ему вдруг отказали ноги и ударил кулаком по столу, — …по просьбе императора. Это он настаивал, аргументируя тем, что после захвата власти нагами, наги и так не особо-то популярны, а если еще и информация о том, что наги убивают драконов просочится, то и вообще начнется паника. Он просил не питать слухи и не разгонять панику…, пока мы не разберемся во всем досконально!
— Так обнародуйте результаты расследования, хотя бы теперь! — предложила я очевидное.
 
— Обнародуем, но что толку? Вред репутации отца уже нанесен! Все доказательства сгорели в огне. Однако, его императорскому лицемерству совершенно плевать на то, что министерство сожгли не из-за того, что мы тянули с результатами расследования, а потому что кто-то очень боялся того, что мы уже нарыли по делу Этьена и куда это нас может вывести. Короче Василиин все просчитал! Он хочет получить меня себе любой ценой. Мама, неужели то, о чем предупреждал меня отец — это правда? И я действительно крайне необходим ему для какого-то там ритуала отпущения грехов? — он испытывающе посмотрел на мать.
— Ты нужен ему… — кивнула она и с опаской посмотрела на мою бабушку, которая ответила ей понимающей ухмылкой. — Однако, я не уверена, что за этим пожаром в министерстве стоит именно Василиин. Я в курсе, Эрик, что меня никто не понимает, но на самом деле, хотя мне никто и не верит, но Василиин — он не такой уж и беспринципный, жестокий и самовлюбленный гад, как все о нем думают…, например, когда я с ним познакомилась…
— Мама! — крайне резко оборвал ее сын, — Извини, что перебиваю, тем более на твоей излюбленной теме! Но давай ближе к делу, а то я что-то запутался, и если я где-то не прав, то поправь меня, пожалуйста! Итак, в Дракоарктию к отцу Верилия, как и в Драколандию к твоему отцу мне можно бежать, но не особо желательно, потому что там из меня попытаются сделать оружие против вас, ко двору императора, моего биологического донора, — мне, в принципе, нельзя, потому что там мне либо пустит кровь императрица, либо император порешит меня на жертвенном алтаре, так куда же податься бедному мне, к троллям, что ли? К оркам? Или может, вообще, к ограм?
— Боюсь, что там тебе тоже не понравится, потому что русалок там нет, а что орчихи, что троллихи, что огрихи, их красавицами даже с большой натяжкой назвать сложно, зачахнешь ведь без услады для глаз! — не удержалась я от подколки, за что получила от любителя расслабиться в пруду с милыми и жизнерадостными девушками злобно-обиженный взгляд повышенной ярости-свирепости.
— Тоже мне проблема, ты просто останешься здесь, в моем замке, в качестве пленника! — спокойненько так, как будто бы сообщая о накрытом завтраке, сообщила моя бабушка. — Тем более, что ситуация уже сама по себе необычайно удачная сложилась, и самая что ни на есть прозаическая: влюбился императорский отпрыск в наследницу враждебной по отношению к империи провинции…
— Я не влюбился! — огрызнулся Эрик, но бабушка уже словила музу, поющую серенаду за хвост, и потому не обратила никакого внимания на его протест.
… и помчался, глупыш, — продолжала вдохновенно петь она, — к ней в гости, и тут его, горячего и отчаянного, взяла и сцапала злая и старая, но все еще могущественная нимфа! Хмм, ни дать, ни взять классика мир-р-ровой драматургии! — сверкнула ослепительно-торжествующей улыбкой довольная собой нимфа.
— В качестве чего?! Чего-о-о-о?! — растерялся горячий и отчаянный, но отнюдь не влюбленный «глупыш».
— Не чего, а кого, — снисходительно-величественно поправила его нимфа, — хотя и «чего», вроде тоже, если подумать, подходит… — и махнула рукой, показывая, что разрешает «глупышу» в данном, конкретном, случае выражаться, так как ему больше нравится.
— Ма-а-а-ама! — обратил Эрик вопросительно-просительно-ошарашенный взгляд на свою мать, очевидно, искренне надеясь, что моя бабка просто в исключительно-особо-извращенной форме издевается над ним, что как он уже знал, было вполне в привычках старой и с предубеждением относящейся к нему нимфы.
— Это единственный выход, Эрик… — опустила глаза к полу его мама, — поверь, если бы у меня был выбор…, но это лучший плохой вариант из всех остальных плохих вариантов…
— Единственный выход к-к-к-куда? — оторопело уточнил будущий пленник. — И как это стать пленником у нимф может быть лучше?
— Не совсем пленником, а скорее заложником… — почесав висок, деловито поправила его моя любящая точность интерпретаций бабуля.