Друзья в верхах

Он читал первую полосу «Газеттино» и уже подумывал, не пойти ли и ему выпить кофе, когда в дверях появился офицер, — привел посетительницу. Он отступил в сторону, и в кабинет проскользнула девушка, почти подросток. Дежурный офицер отдал честь и закрыл за собой дверь. Брунетти жестом пригласил посетительницу войти: она все еще стояла у двери, словно чего-то опасаясь.
— Смелее, синьорина, проходите.
  
Она медленно пересекла комнату и присела на краешек стула, сложив руки на коленях. Брунетти мельком взглянул на нее и, склонившись над столом, стал перекладывать бумаги с одной стороны на другую, чтобы дать ей время освоиться.
Через минуту комиссар поднял глаза и улыбнулся, подумав, что это ободрит девушку. Он скользнул глазами по темно-каштановым волосам, подстриженным коротко, как у мальчика, светло-голубому свитеру и потертым джинсам. Пригляделся: глаза такие же темные, как и волосы, а ресницы такие густые, что сначала он подумал, что они накладные, пока не заметил, что у нее на лице вообще нет макияжа. Она была хорошенькой, какими бывают совсем молоденькие девушки: тонкая кость, аккуратный прямой носик, гладкая кожа и маленький рот. Если бы он увидел ее в баре с чашкой кофе в руках, второй раз не посмотрел бы, но сейчас, изучая ее внешность, он подумал: должно быть, это счастье, что он живет в стране, где так часто встречаются симпатичные девушки и где даже очень красивые девушки — не такая уж редкость.
В конце концов она победила свою робость, откашлялась и проговорила:
— Я подруга Марко.
У нее был необыкновенно красивый голос: низкий, мелодичный, чувственный, такой обычно бывает у женщин, чья жизнь полна счастья и удовольствий.
— А почему вы пришли ко мне, синьорина?
— Потому что я хочу помочь вам найти людей, которые убили его.
Брунетти постарался сохранить на лице невозмутимость. «Это, должно быть, та девушка, которая звонила Марко из Венеции», — сообразил он и спросил с улыбкой:
— Видимо, вы и есть второй кролик?
Вопрос комиссара ее потряс. Она прижала руки к груди и, не замечая этого, надула губы, что и вправду делало ее очень похожей на кролика.
— Откуда вы об этом знаете?!
— Я видел его рисунки, — объяснил Брунетти. — Марко был очень талантлив, а кролики у него — сквозной мотив.
Она склонила голову, и он подумал, что она плачет, но ошибся.
— Когда я была маленькой, у меня был крольчонок. — Она посмотрела ему в глаза. — Я рассказала об этом Марко, и он пожаловался, что его отец отстреливает и травит кроликов у них на ферме. Его отец сказал: «Когда они дикие, они настоящие паразиты». Так он сказал.
— Понятно, — протянул Брунетти.
Девушка замолчала, но он не стал ее торопить.
Она качнула головой и заговорила, будто и не упоминала о кроликах:
— Я знаю, кто они.
Пальцы, лежащие на коленях, нервно сжимались и разжимались, но голос оставался спокойным и почти обольстительным. Брунетти в голову пришла мысль, что она понятия не имеет о силе воздействия и красоте своего голоса.
— То есть я знаю имя одного из них, того, кто продал наркотики Марко. Я не знаю имен людей, от которых он их получает, но думаю, он скажет вам, если вы напугаете его как следует.
— Боюсь, пугать людей не входит в наши обязанности, — с улыбкой сказал Брунетти, в глубине души желая, чтобы это было правдой.
— Я имею в виду — напугать его так, чтобы он пришел и рассказал вам все, что знает. Он бы это сделал, если бы считал, что вам известно, кто он такой, и думал, что вы собираетесь арестовать его.
— Если вы назовете его имя, синьорина, мы можем задержать его и допросить.
— А не лучше, если он придет сюда сам и добровольно сообщит что знает?
— Да, это, конечно же, было бы…
Она перебила его:
— Как вы понимаете, у меня нет никаких доказательств. Я вряд ли могу свидетельствовать, что видела, как он продавал наркотики Марко, или что Марко говорил мне об этом. — Она беспокойно заерзала на стуле. — Но я знаю, что он пришел бы сюда, если бы у него не было выбора, ведь с ним не случится ничего ужасного, верно?
«Почему это она так беспокоится о судьбе продавца наркотиков? — удивился Брунетти. — Не иначе как он ее родственник».
— Простите, вы не представились, синьорина.
— Я не хочу называть свое имя, — ответила она уже менее сладким голосом.
— Это ваше право, синьорина. В таком случае единственное, что вы можете сделать, сказать этому человеку, что ему следует прийти в полицию.
— Он не послушает. Он никогда меня не слушает, — категорично заявила она.
Брунетти обдумывал, что еще он может ей предложить, внимательно разглядывая свое обручальное кольцо. Оно стало потоньше — с годами немного стерлось. И придумал:
— Он читает газеты?
Она удивилась, но ответила:
— Конечно.
— «Газеттино»?
— Да.
— Вы можете выяснить, прочитает ли он завтрашний номер? — спросил комиссар. — Она кивнула. — Вот и хорошо. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заставить его прийти поговорить с нами. Вы поможете ему принять это решение?
Тут она опустила глаза, и он снова подумал, что она собирается заплакать. Но она сказала:
— Я пытаюсь это сделать с тех пор, как умер Марко.
Ее голос дрогнул, а руки опять сжались в кулаки. Она покачала головой.
— Он боится. Я никак не могу заставить его. Мой…
Она осеклась, не закончив фразу, подтвердив то, что он уже и так понял. Девушка сделала движение встать, и он понял, что, выдав себя, она готова сбежать.
Брунетти медленно поднялся, вышел из-за стола. Она встала и повернулась к двери.
Брунетти придержал перед ней дверь и поблагодарил за то, что она пришла. Как только дверь закрылась, он бросился к телефону. Узнав голос дежурного офицера, он попросил:
— Мази, молчите и слушайте. Когда эта девушка спустится вниз, задержите ее в своем кабинете под любым предлогом хоть на несколько минут.
Не слушая ответа, Брунетти бросил трубку и подошел к большому платяному шкафу у стены рядом с дверью. Он так резко дернул дверцу, что та с грохотом ударилась о стену. В шкафу висел старый твидовый пиджак, который он оставил здесь больше года назад. Комиссар сорвал его с вешалки, выскочил из кабинета, взглянул вниз, на лестницу, и быстро направился к комнате младшего офицерского состава, расположенной этажом ниже.
Тяжело дыша, он вбежал в комнату и несказанно обрадовался, увидев за одним из столов Пучетти.
— Пучетти, — бросил он приказным тоном, протягивая ему свой пиджак, — переодевайтесь.
Молодой офицер тут же скинул форменную куртку и натянул твидовый пиджак.
— Там внизу у выхода девушка. Мази на несколько минут задержит ее в дежурке. Не упустите ее. Я хочу знать, куда она пойдет и кто она такая.
Через секунду Пучетти был уже в дверях. Пиджак оказался длинен, поэтому он завернул рукава, сорвал форменный галстук и засунул его в карман. Он выглядел теперь молодым плейбоем, одетым в стиле кэжьюэл: белая рубашка и темно-синие брюки военного покроя, широкий пиджак из дорогого харисского твида ручной выделки с небрежно подвернутыми рукавами.
Брунетти вернулся в свой кабинет, набрал номер редакции «Газеттино», попросил позвать знакомого репортера и изложил тому свою просьбу. В тексте, который он продиктовал, говорилось следующее: полиция в процессе расследования смерти студента от передозировки установила личность человека, который несет ответственность за продажу наркотиков, ставших причиной гибели студента. Неизбежный арест приведет к задержанию и остальных участников наркотрафика в районе Венето. Он надеялся, что даже краткой заметки будет достаточно, чтобы заставить родственника его сегодняшней посетительницы найти в себе смелость прийти в квестуру, а его показания помогут выяснить обстоятельства нелепой смерти Марко Ланди.
  
В Кадастровом отделе они с Вьянелло появились в одиннадцать. На первом этаже Брунетти назвал секретарше имя и звание. Та любезно сообщила, что кабинет главного инженера, синьора даль Карло, находится на третьем этаже, и она будет рада позвонить и предупредить его, что к нему направляется комиссар Брунетти. Поднимаясь на нужный этаж, полицейские с изумлением наблюдали за сновавшими вверх и вниз по лестнице людьми, которые открывали и закрывали двери кабинетов, прижимая к груди рулоны с чертежами и тяжелые папки с документами. Кто бы мог подумать, что здесь работает такая уйма народа!