Любви много не бывает! (СИ)

Никита подпускал к себе только отца, любимого ретривера и приходящую нянечку…
Мы не общались больше года. Я пыталась, правда пыталась, но он кричал, швырял в меня то, что первым попадалось под руку. Отказывался не только разговаривать, но и смотреть в мою сторону.
А затем случилось это…
Дядю Костю на несколько дней отправили на конференцию в соседнюю область, а приходящая нянечка неудачно упала и сломала ключицу. Новую найти не успели. Было принято решение, которое, естественно, не понравилось Никите, чтобы моя мама и я присматривали за ним, пока не вернется дядя Костя или пока он не найдет нянечку.
  
Я изо всех старалась сил лишний раз не маячить у него перед глазами. Но Ричи, наш любимый пес, при виде меня гавкал так громко, что, наверное, слышали все соседи. Я просила его быть тише, скромнее, но куда там. Цапнув за рукав, он тащил меня в комнату парня. В один из таких дней Никита психанул, пожурил пса и попросил меня приготовить ему сырники.
Мы подружились. Снова.
Нет, мы не общались, как раньше, но он больше не отталкивал меня…
И все равно я приходила к нему, тянулась, как цветочек к солнышку. Со временем он начал сдавать позиции, понял, что я никуда не денусь. Потому что не смогу… Уйти, оставить его одного.
А потом… он вдруг отстранился.
Я начала замечать, как с каждым днем Никита все больше уходил в себя. Было ощущение, что его что-то терзает, мучает изнутри, но он не может поделиться этим.
Было обидно, но я терпела.
Терпела, потому что любила этого невыносимого, безумного красивого мужчину. Меня не смущало инвалидное кресло, не злило то, что с Ричи я гуляла одна, а он, замуровавшись, сидел в своей комнате.
Я просто любила, а он… не замечал.
*****
— Ник, — крикнула я, отпирая дверь квартиры и впуская в полумрак пса. — Ричи, стой. Лапы, забыл? — проворчала я, включая в коридоре свет и разуваясь. — Идем, — махнула рукой в сторону ванной.
Ричи был умным псом, схватывал команды на лету. Мы быстро помыли лапы, привели себя в порядок и отправились на кухню. Готовить ужин. Дядя Костя сегодня в ночь, а это значит, что парни были на мне, потому что и моя мама сегодня тоже в ночь. Они оба работают в больнице. Он — врач-анестезиолог, которому не под силу поставить на ноги родного сына, а моя мама — медсестра, которая до сих пор верит в Ника.
— Ричи, ешь, — насыпала в миску сухой корм и, взяв в руки поднос с горячим ужином, отправилась в комнату Ника.
Я открыла дверь, нырнула в такой уже привычный полумрак и остановилась в проходе. Поморгала, позволила глазам привыкнуть к темноте и направилась в сторону письменного стола. Поставила поднос, потянулась к ночнику и щелкнула выключателем. Тусклый свет окутал комнату, зацепил сгорбленную фигуру парня у окна.
— Долго планируешь так сидеть? — сказала я, хватая с подноса круассан с клубничным джемом и забираясь с ногами на диван. — Для звезд еще рано, а больше там нет ничего интересного.
Ник усмехнулся как-то грустно, повернулся ко мне.
— Тебе не надоело? — хрипло поинтересовался он.
Я прикрыла глаза и замотала головой. Мне никогда не надоест приходить в эту квартиру и видеть парня, знать, что он жив и с ним все в порядке.
Мне было шестнадцать, когда я сообразила, почему мне так некомфортно находиться рядом со взрослым парнем. Сейчас мне девятнадцать, и знаете? Ничего не изменилось. Мне по-прежнему некомфортно. Стоило ему посмотреть на меня как-то по-особенному, как я тут же заливалась краской и продумывала план побега.
— Ты же знаешь, что нет, — ответила я, запихивая в рот последний кусочек и нащупывая под подушкой пульт от телевизора. — Что будем смотреть?
— Не знаю, — задумался Ник. — Давай комедию.
Я включила первую попавшуюся комедию, помогла Никите перебраться на диван и устроилась у него под боком с мыслью, что вот посмотрю немного фильм и побегу к себе домой.
До дома я так и не добралась.
Впервые за время нашего общения я уснула в кровати парня. И проснулась тоже…
— Доброе утро, соня, — прошептал хриплым ото сна голосом Ник. — Пора вставать.
Я вздрогнула, а затем зажмурилась. Прижала к себе угол одеяла, уткнулась в него носом и застонала. Ну как так-то? А потом подумала, что лучшая защита — это нападение, и стала защищаться.
— Почему не разбудил? — наехала на парня я.
— Не хотел, — ответил он, приподнимаясь на локтях и отворачиваясь. В этот момент мне стало обидно. Я прикусила губу и нехотя начала выбираться из постели парня. — Беги в ванную, пока я буду покорять крепость в виде этого дебильно кресла.
— Ни-и-ик, — с укором сказала я и покачала головой. — Дурак, блин.
— С тебя завтрак. Сырники хочу, — сказал он, улыбаясь такой теплой и жизнерадостной улыбкой, что я замерла. Так и не донесла ногу до пола. — Нюсь, я реально сырники хочу.
Я рассмеялась, спрыгнула с дивана и помчалась в ванную, приводить себя в порядок. С лица не сходила глупая улыбка, а тараканы в голове устроили пир. «Он хочет сырники!» — кричали они один за другим. Прикусив губы, умылась холодной водой, вытерла насухо лицо и поспешила на кухню.
В дверях столкнулась с Ником, подержала дверь, дождалась, когда он заедет, и с чистой совестью помчалась на кухню. Приготовила любимые сырники Никиты, заварила чай с апельсиновой цедрой и стала ждать.
Пять минут…
Десять…
В общей сумме Никита отсутствовал больше тридцати минут.
Этот факт до чертиков пугал.
— Ник, — закричала, стуча кулаками по двери. Слишком долго он отсутствовал, такого еще никогда не было. — Никит, все хорошо? — спросила я, волнуясь и прижимаясь к дверному полотну ухом.
— Еще пять минут, — приглушено донеслось до меня.
Я никогда не была дурой, быстро смекнула, что пора валить обратно. Уселась на свой стул, уставилась на дверь ванной и стала ждать. Про себя отсчитывать секунды, минуты.
— Ты странный. Все хорошо? — спросила я, когда Никита занял свое место.
— Да, нормально, — нахмурившись, произнес он. — Все в порядке. Не волнуйся.
Завтрак прошел в тишине. И она не была уютной, как раньше, если терялась нить разговора и мы просто улыбались друг другу. Нет, в этот раз все было по-другому.
Никита снова отстранился, закрылся.
— Я домой, потом забегу за Ричи, — сказала я, вытирая тарелку и убирая ее в шкаф.
Ник кивнул и молча продолжил пить чай.
Я тоже ничего не сказала. Повесила полотенце на ручку шкафчика и ушла. Молча и обиженно.
Зашла в пустую квартиру, вздрогнула от холода. От того, что в квартире сегодня никто не ночевал, никто не включал отопления, было неприятно. Я, как растение, люблю тепло и уют. А тут… я быстро забежала в комнату, переоделась и собрала рюкзак — запихнула то, что лежало на столе.
Заперев квартиру и спрятав в потайном кармане ветровки ключ, я позвонила в дверь напротив. Если верить времени, то дядя Костя должен был уже прийти. За дверью послышался шум, дядя Костя отпер дверь. Я улыбнулась, поприветствовала его и, поманив к себе лающего от счастья пса, отправилась на утреннюю прогулку.
— Ричи, ко мне, — я позвала пса к себе спустя тридцать минут веселой уличной беготни. — Нам пора, а то я опоздаю на пары.
Вернула Ричи старшему хозяину и, попрощавшись до вечера, побежала на пары. День был насыщенный, я чудом умудрилась сдать экономику, которую не только не понимала, но и терпеть не могла. Но делать было нечего, приходилось заставлять себя учить. Вышло плохо — в зачетке стояла тройка. Зато по другим предметам были четверки и пятерки. Удовлетворившись полученным результатом, я решила побаловать себя… и Ника. Забежала в кондитерскую, купила наши любимые круассаны и поспешила домой.
  
— Мам, я дома, — сказала я, разуваясь и забегая в кухню. Именно оттуда доносились звуки готовки и витали в воздухе невероятно вкусные ароматы. — Что на обед? Пахнет вкусно.
— Борщ с кислой капустой и твоя любимая шарлотка, — сказала мама и чмокнула меня в щеку.
— По-цветаевски? — довольно облизнулась я. — Я буду, только переоденусь.