"Sex Pistols": подлинная история
В общем, всем дошло до крайней точки, и я персонально половину своего времени проводил, разбираясь с этим, — понимаете, скандал был, пресса висела у меня на телефоне. Я не могу проводить по полдня, разговаривая с прессой обо всей этой ерунде. Это сказывалось на моей работе. Знаете, у нас есть сотни групп и сотни других проблем. И все шло к тому, что начнутся крупные неприятности.
Они звонили нам и говорили: «Если вы не можете прокатывать наши записи, дайте нам что-нибудь другое». И я однажды позвонил им и сказал: «Слушайте, ситуация с каждым днем все хуже, не лучше. Вы предлагаете разорвать контракт? Мы сделаем то. что в наших интересах». И я сказал им: «Идите в маленькую звукозаписывающую компанию. — правда, так и сказал, сам предложил им: — Идите на „Virgin", туда или в другое место, не в такой солидный лейбл, как у нас, потому что маленькой компании с вами легче справиться — с тем, что вы делаете и кем хотите быть». Именно «Virgin», не «А & М», я даже отвел их туда и сам представил.
Все заняло около шести или семи недель. Главный пункт был в том — и здесь мы возвращаемся к слову «консенсус», — что, укажи я им на дверь на день позже, мы имели бы массу заявлений об отставках, потому что на втором этаже у нас много людей, которые проявляли большой энтузиазм относительно этой музыки и этой группы, желали им успеха.
Я считаю, что сопоставил все точки зрения в нашей организации: точки зрения людей с «ЕМI Records», людей, работавших в других подразделениях ЕМI…
В: А что это за другие подразделения?
ЛХ: Ну, просто все остальные. Я хотел собрать точки зрения всех людей. Хотел знать, что все они думают об этом.
К примеру, одна из вспомогательных компаний на ЕМI — по крайней мере, один или два ее главных менеджера — держались очень строгой линии по этому вопросу. Они говорили: «Мы действительно не знали, с кем мы связались, и никогда не думали, что придется работать с такими людьми».
Из-за газетной шумихи у нас на фабрике некоторые работницы заявили: «Мы не хотим иметь никакого отношения к этим записям». И они отказывались проводить упаковочные работы. Вот почему записи некоторое время не распространялись. А с такими вещами, как этот сингл, никогда не знаешь, как он будет продаваться, поэтому нужно быстро реагировать на изменение ситуации. А поскольку дамы забастовали, начались трудности с доставкой, и магазины вовремя не получили сингл.
У них на фабрике было свое собрание, и в итоге они решили дать обратный ход и сделать обложки к записям. Другими словами, это хороший пример: эти дамы сами пребывали в неуверенности — они что-то прочитали в газетах, были этим недовольны, вот они сели и обсудили ситуацию, и решили, что, может, дальше все будет не так плохо. И они дали задний ход и упаковали сингл.
Это типичные настроения, которые царили внутри «ЕМI». Однажды группа людей написала письмо в «EMI News» — жаловались, что ЕМI связалась с «Sex Pistols». С другой стороны, многие люди на ЕМI отлично знали и понимали шоу-бизнес, они говорили: «Между ними и „Rolling Stones" середины 60-х нет особенной разницы». Итак, у нас был тотальный раскол…
Но по-настоящему суть не в этом. Мы расторгли контракт — это важно понять, между нами была взаимная договоренность, что бы ни говорил впоследствии Малькольм Макларен. Я звонил в Амстердам, и Ларри Холл был со мной, и я сказал ему: «Я хочу, чтобы ты повторил то же самое, что я сейчас скажу, мне нужен свидетель — того, что я сейчас скажу по телефону». И Ларри Холл сделал это. А Малькольм Макларен впоследствии изменил свое мнение…
Чего мы хотели от Малькольма (смеется), так это немного охладить их. Мы сказали: «Просто немного успокой их. Сбавь обороты. Вся эта накипь сойдет, а мы тем временем сосредоточимся на раскрутке группы и ее музыки». Но так не получилось. Я не знаю, но у меня не было впечатления, что он недоволен ходом событий. Он примерно вот что говорил: «Я не управляю их жизнями. Они сами себе агенты, и я не собираюсь их контролировать, не хочу и не могу, и все такое, они должны делать то, что должны. И быть на том месте, где они есть, потому что все уже зашло достаточно далеко».
В: А вы довольны своим решением?
ЛХ (пауза): Знаете, мне трудно сказать вам «да»… Фактически ответ «да». Я думаю, мы не приняли бы такое решение, не будь мы уверены, что оно единственно верное. И если по-честному, когда я увидел, что случилось впоследствии, м-м-м, я был еще больше рад, потому что мы обходились с ними очень мягко, мы дали им время, мы не паниковали.
Да, я думаю, что крайне доволен тем, как все повернулось, потому что никто в нашей компании не подал в отставку — из тех, кто был очень резко настроен. И я думаю, знаете, что у нас все стало нормализовываться…
Понимаете, мы не могли — я не мог — просто тратить время, занимаясь такими вещами. В самом начале — и здесь немало иронии, — перед тем как мы начали записывать «Sex Pistols», Малькольм Макларен позвонил мне и сказал, что хочет зайти и встретиться со мной. Я ответил: «Извини, Малькольм, но я не могу». Он говорит: «Почему?» Я отвечаю: «Потому что это большая компания, и я не решаю ничего по вопросам звукозаписи. Я с удовольствием как-нибудь повидаюсь с тобой, но сейчас извини, я не могу устраивать частную встречу».
Я не мог проводить с ним половину своего времени. Я не мог ехать в Амстердам на ДВА ДНЯ, я не мог полвечера ждать, когда он придет и соизволит повидаться со мной. Знаете (смеется), выгода тут небольшая.
В: Сыграл ли какую-то роль в разрыве контракта тот факт, что следующим их синглом должна была стать песня «Боже, храни королеву»?
ЛХ: Нет, никакой роли, никакой.
В: Потому что люди задают такой вопрос. Ведь шел юбилейный год, и, когда появилась запись, это был единственный голос, выражавший какое-то негодование. Думаю, в юбилейный год подобного негодования просто не допустили бы — я говорю о прессе.
ЛХ: Я честно вам скажу, что в течение двух-трех недель перед разрывом контракта такие разговоры даже не велись.
В: Один из моментов, как мне представляется, из-за которого контракт был расторгнут, заключался в том, что «ЕМI» — солидный концерн со множеством инстанций, а Малькольм Макларен как менеджер — он немного анархист, необычный человек; можно сказать, индивидуалист. Может быть, имел место конфликт между творцами-новаторами и консервативными людьми?
ЛХ: Я полностью отвергаю мысль, что мы использовали власть большой фирмы «ЕМI», чтобы задавить маленького Малькольма Макларена. Такого просто не было. С нами работает множество менеджеров и представителей групп того же разряда, что и Макларен, и ни с кем не было таких проблем. И это, несомненно, наша работа — искать связь с теми, кого называют новаторами. Полагаю, это что-то объясняет. Мы в музыкальном бизнесе. «Sex Pistols» — просто такая особая ситуация, когда обе стороны пришли к тому, что далее сотрудничать решительно невозможно.
В: А было ли какое-то давление со стороны других артистов, работавших с «ЕМI»? Явилось ли это серьезным фактором?
ЛХ (пауза): Мне следует ответить «нет», не было давления, хотя, конечно, многие артисты могли выражать свое неудовольствие, но никто из них не был настроен непримиримо. И были такие артисты, которые считали, что нам надо отбить все атаки прессы и остаться с группой.
В: А кто был «за», а кто «против»? Какой-то определенный тип артистов?
ЛХ: Ну, это слишком сильно сказано — «за» или «против». Если вы их хорошенько расспросите — а у них у всех обязательно есть свое мнение, — я так себе примерно представляю: поп-артисты в основном были «за», а классическая сторона «против».
В: Я говорила с Джонни Роттеном, и он считает, что поведение музыкантов не должно контролироваться со стороны компаний, он считает, что работа компаний — выпускать пластинки. Можете ли вы это прокомментировать?
ЛХ: Все правильно. В любом случае это не наша работа — цензура, попытки контролировать их поведение. говорить группам, что они должны делать, а что не должны, нет и нет, в период нашей работы с «Sex Pistols» мы это не практиковали. То, чем они занимаются в свободное от записей на нашей компании время. — это их личные заботы. Но к сожалению. хорошо это или нет, когда они нарывались на прессу, пресса их блокировала, раздувала или искажала факты. «ЕМI» как их компания несла определенную ответственность в этом случае — но в целом мы не контролируем эту сторону и не хотим контролировать.