Не ДРД единой (СИ)

Но не прямо сейчас — времени на это нет. И сил тоже.
После этого сна я почувствовал себя почти в норме. Неприятные ощущения остались где-то на краю сознания, поэтому геройствовать я сегодня точно не буду. Да и не до этого будет: Лихолетов тащил меня в Дальград с одному ему известными целями и вряд ли согласится, чтобы я вместо конференции шлялся по столице.
Вселившись в забронированный номер, мы прямиком отправились на конференцию, которая проходила непосредственно в этой же гостинце, в огромном зале, предназначенном как раз для таких целей и оборудованном всеми нужными устройствами как для показа слайдов, так и для показа видео.
Пока народ собирался, как раз и демонстрировали короткий фильм, посвященный археологии и ее влиянию на нынешнюю жизнь. Фильм был сделан неплохо и смотрелся с интересом, хотя по некоторым пунктам выдавались довольно-таки спорные тезисы.
Выступления начались точно по графику. И первой была речь главы Гильдии, имперской гильдии, разумеется. Он довольно бодро оттарабанил десятиминутное выступление, ни к чему никого не обязывающее, но полное образных слов и выражений, которые должны были подчеркнуть поэтичность профессии, выбранной почти всеми присутствующими в зале.
О поэзии пошла речь и в следующем выступлении. Некий профессор Синицын, специалист по расшифровке языка Древних, заявил, что ему удалось найти подход к найденной в позапрошлом году табличке.
— В очередной раз, — скептически бросил Олег.
— Что в очередной раз?
— Расшифровал в очередной раз. Он с этой табличкой уже в прошлом году выступал. Тогда он ее расшифровал, как мемориальную, посмотрим, что будет сегодня.
— Друзья, — тем временем вещал Синицын, размахивая руками на манер ветряной мельницы. — Наконец-то был сделан настоящий прорыв в изучении языка Древних. Мне удалось подобрать ключик к этому, прямо скажем, непростому делу. Но зато теперь остальные найденные таблички мы будем щелкать, не побоюсь этого слова, как орешки. — Он поправил очки на носу и оглядел зал. — Этот орешек оказался твердоват, хе-хе, но мы его раскололи, хотя временами и уходили в ненужные стороны. Но теперь все. Послушайте, как прекрасны расшифрованные строки.
Он взмахнул руками, как дирижер, и начал декламировать, продолжая размахивать руками в такт словам и мотая головой с длинными, но редкими волосами.
В весенний день, как светлый сон,
Она шагала, полна мечты.
Цветы вокруг, как нежный фон,
И в сердце — радость и цветы.
— Не правда ли, прекрасные строки? — вопросил Синицын. — И они стали достоянием общества благодаря работе нашего слаженного коллектива. А теперь посмотрим, какие слова соответствуют значкам на табличке.
Он величественно махнул, и на экран вывели слайд, взглянув на который, я не удержался от смеха, потому что на табличке были указаны временные промежутки графика кварцевания.
— Кому это там так весело? — возмутился Синицын. — Молодой человек, да-да, вы, объясните всем, что вас так развеселило?
— Меня? — переспросил я на всякий случай.
— Да-да, вас.
Внимания привлекать не хотелось, но поскольку уже привлек, то и молчать я не стал.
— Меня развеселило то, что вы нашли стихи там, где написаны цифры, — пояснил я. — А значит, на этой табличке записан график работы чего-то, а не корявенький стишок.
— Кто позволил этому неучу присутствовать на нашем заседании? — возмутился Синицын, наверняка оскорбленный моим определением своих способностей к стихосложению. Старался подбирал слово к слову — и никто не оценил. — Не знаю, где он там увидел цифры…
— А ведь точно, там цифры, — заметил один из сидевших в первом ряду профессоров. — Господин Синицын, молодой человек вам правильно указал. Вот что значит свежий взгляд.
Синицын со свежестью моего взгляда не согласился и устроил безобразный скандал, в результате которого меня выставили с заседания, и заступничество Лихолетова, упиравшего на то, что я юное дарование в археологии, не помогло. Старое заслуженное дарование в лице Синицына оказалось куда весомее, и меня попросили покинуть зал.
  
Честно говоря, я особо и не сопротивлялся. Смысл мне здесь сидеть, если будут нести фигню, аналогичную синицынской?
Олег, выскочивший со мной, спросил:
— Правда график?
— Ага, кварцевания.
— Да уж, поэма поэмой, — фыркнул он. — Этот Синицын вообще странненький, меня удивляет, что его до сих пор приглашают на такие серьезные конференции.
Дверь не была прикрыта, и я следил за разворачивающейся научной дискуссией. В выражениях археологи не стеснялись. Профанация, неуч, безграмотность — это неслось не только со стороны Синицына, но и его оппонентов. Скандал набирал обороты. Дядя тоже с интересом прислушивался.
— Чует мое сердце, наконец-то Синицына с конференции выпрут, — сказал он. — Так. Встретимся на обеде. К тому времени Лихолетов вернет твое разрешение на пребывание на заседание.
— А может, ну его? — предложил я. — Я бы по городу прошелся…
— Пройдись пока до обеда, — предложил Олег. — Ты не думай, Синицын — скорее исключение, нормальных докладчиков будет больше.
— Хорошо, в обед я сюда подойду, а там решим, — предложил я.
Дядя кивнул и удрал в зал заседаний, наслаждаться «научной дискуссией», а я открыл карту Дальграда, прикидывая, куда стоит сходить при моем ограниченном времени. Маршрут вырисовался быстро: магазин — больница — магазин. А там уже подойдет время возвращаться.
Мысль навестить Зимина я отбросил, потому что не понимал, на чьей он стороне. Он считался независимым, ну так и Ведищевы официально были противниками Живетьевых. Нет уж, не полезу к нему, пока не разберусь кто с кем дружит.
Ближайший магазин с вещами Древних был, наверное, самым большим из всех, что я раньше видел, но ассортимент в нем формировался по принципу «Чем ярче, тем лучше», поэтому добыча оказалась крошечной: модуль магии Воздуха шестого уровня и модуль магии Огня четвертого уровня. Но два модуля лучше, чем ничего, поэтому я даже не расстроился, вдоволь насмотревшись на выставленные бытовые артефакты, среди которые встречались и такие, которые я смог бы пробудить.
Следующим пунктом была больница, на подходе к которой я ушел в Невидимость. Не учел, что больница была детской онкологической, поэтому ограничиться одним пациентом я не смог. Исцелял до тех пор, пока Песец на меня злобно не зарычал, заявив, что я останусь вовсе без магии, если немедленно не остановлюсь. Я прислушался к себе и вынужденно согласился с симбионтом: жжение усилилось и чувствовал я себя очень некомфортно.
«Но почему, почему целители сюда не приходят? Это же дети?»
«У тебя извращенное представление о целителях. Для них это просто работа, за которую они получают деньги и которую никто не будет делать бесплатно. Стоимость целительских услуг всегда была запредельной, именно поэтому маги стремились взять хотя бы несколько первых модулей».
«Мне казалось, что целитель — это призвание».
«Призвание тоже, — согласился Песец. — Но, если себя не ограничивать, очень быстро перегоришь и перестанешь быть магом. Нужен баланс».
«Баланс между совестью и магией?»
«Именно. Предположим, ты сегодня выложился бы в ноль, спасши если не всех, то большинство. Тебе напомнить, чем это закончилось бы? Полным выгоранием. И значит что? Значит, ты больше никогда и никому не поможешь. Ты же понимаешь, что, исцелив сегодня всех, оставишь остальных без малейшей помощи?»
«И все равно, как-то это неправильно, решать, кому жить, кому умирать».
«Прогуляешься сегодня туда еще раз и займешься другими, тем более что есть на кого переложить подвиг».
«Это если на Огонькова опять не поставили блок».
«Делов-то — найдешь его и снимешь».
Как вариант, такой план был неплох, поэтому я принял его за основу, взглянул на время и решил, что успеваю навестить еще один магазин с вещами Древних. В нем оказался довольно большой выбор дисков, и я убедился в правоте Песца, что на них ничего серьезного быть не может, только поверхностные курсы, так что ничего оттуда не выбрал. Кристаллы россыпью брать я не рискнул, потому что, судя по остальному в магазине, там тоже ничего полезного не найдется. Модулей, нужных мне, и тех не оказалось. Похоже, в столичных магазинах делали упор на яркую расцветку добываемого барахла, с этого и имели свой процент.