Личный призрак для препода (СИ)
В тот самый миг я готова была зааплодировать ему. Это же надо перейти со столь явной грубости, на вежливую и почти дружелюбную речи, хотя девушка его порыва не оценила. Стоило только демонологу сделать шаг в сторону, желая обойти живое препятствие, как блондинка решительно заступила ему дорогу и почти прорыдала, старательно утирая уголки глаз платочком, чтобы не размазать косметику:
-Почему ты со мною так холоден, Алли?
Кажется, кому-то нравится ходить по лезвию ножа. Вот надо же было умудриться повторно взбесить уже поостывшего мужчину!
-Сейчас не время и не место для подобных разговоров, - процедил магистр и напомнил. – У меня много дел.
-Но когда же я смогу с тобою серьёзно поговорить? – быстро сориентировалась блондинка, а я даже восхитилась её непробиваемости и настойчивости. Эта девица точно своего не упустит!
-Я занят всю неделю, - отчеканил Алан и попался-таки на крючок.
-Значит вечером в первый же выходной ты свободен, - вмиг просияла она, сразу высохли слезки, и кое-кто радостно прощебетал опешившему демонологу. – Я загляну к тебе в семь. Пока-пока!
-Оливия! – попытался остановить и осадить её магистр Джейлир, но девушка так изящно скользнула мимо него и рванула к выходу, будто стометровку сдать особенно придирчивому преподавателю хотела. – Все демоны Бездны! – и тут мужчина не выдержал и искренне пожелал. – Чтобы тебе провалиться!
Хм, какие нежные и тёплые чувства он испытывает к этой милой и чрезвычайно предприимчивой девушке. То, что она не жена магистра было понятно с первых секунд. Что не родственница, примерно в то же время. Интересно тогда кто она ему невеста, любовница или слишком навязчивая поклонница, которой сложно отказать? Ставлю на последнюю.
-Кхм, - деликатно привлекла я внимание взбешённого магистра к себе. – Ваша поклонница?
-Нет, - сказал как отрезал Алан.
-Бывшая возлюбленная? – попыталась снова деликатно вызнать у него, сгорая от любопытства.
-Упаси меня, Демиург, от подобного счастья! – в ужасе открестился мужчина, с удивлением глянув на меня.
-Невеста? – озвучила своё последнее предположение, дивясь тому, что собеседник охотно отвечает, а не просит, не лезть не в своё дело.
-Это она так считает, - скрипнув зубами в досаде, ответил магистр Джейлир и добавил удручённо, - и мои родители.
-Сочувствую! – искренне произнесла я, а в ответ получила лишь вновь нервно дёрнувшееся веко демонолога, кажется, он не слишком-то поверил в мою искренность.
А я, правда, была искренна! Сама побывала в схожей ситуации однажды.
Мои родители ушли из жизни очень рано. Папа погиб, когда мне едва исполнилось четырнадцать лет, мама ушла вслед за ним через четыре года. Из родных у меня осталась только тётя Арина, старшая сестра отца, которая сперва взяла надо мною опеку до моего совершеннолетия, а после, как могла старалась заменить мне семью. К тому времени тётины дети уже выросли и обзавелись собственными семьями, разлетевшись в разные уголки нашей большой страны, а ей, непривыкшей к одиночеству, было тяжело жить, ни о ком кроме себя не заботясь, и тогда она решила заботиться обо мне.
Квартира тёти Арины находилась на одной лестничной площадке с моей, что позволяло моей не в меру заботливой родственнице под любым предлогом навещать меня в любое время дня и ночи. Пока я училась в университете, тётя практически поселилась у меня: готовя, стирая и убирая. Никакие мои доводы о том, что я в состоянии позаботиться о себе сама на неё не производили впечатления и мне не осталось ничего другого как смириться с её гипер-опекой. И всё было бы ничего, ограничься она лишь вопросами моего быта, но тётушка решила, что меня обязательно нужно как можно скорее сдать в хорошие мужские руки, а если конкретнее, то сбагрить меня замуж.
Все особи мужского пола, проживающие в нашем районе и соответствующие необходимым, с точки зрения тёти Арины, параметрам подвергались тщательному изучению, дабы после отобрать для любимой племянницы самого достойного кандидата в мужья. С достойными в нашем районе было туго и, наверное, именно поэтому выбор пал на Игоря Прохоровича, проживающего двумя этажами выше и имеющего к своим тридцати семи годам трёшку с евроремонтом, немножко потрёпанную иномарку, должность юриста в какой-то крупной фирме и французского бульдога Сенечку, регулярно гадящего под дверью бабушки Розы, первой сплетницы нашего подъезда. Последний фактор стал решающим в пользу Игорёчка, как ласково называла двухметрового верзилу моя тётя, так как бабушку Розу моя родственница крайне не любила.
Определившись с кандидатом в мои мужья, тётка перешла к активным действиям, пытаясь свести нас вместе. Да что там активным! Она, похоже, жаждала, чтобы Игорёчек поступил как мужчина каменного века: пришёл, увидел, уволок в свою пещеру…, тьфу, в квартиру. Чтобы «купец» разглядел «товар», тётя Арина прибегала к невероятным ухищрениям, пытаясь заманить сурового и невозмутимого на вид Игоря Прохоровича на чашечку чая в мою квартиру. Каково же было моё удивление, когда возвратившись после шестой пары из университета, обнаружила на своей кухоньке тётю и шкафоподобного Игорёчка, словами не передать. И не было предела моему негодованию, когда эти посиделки стали плавно входить в привычку.
-Ангелиша вернулась! – радостно встречала меня каждый раз пронырливая родственница и, умильно заглядывая мне в глаза, сообщала. – А я тут Игорёчка на чаёк пригласила, ты же не против?
Я была против! Очень против! После шести-семи пар в университете мне хотелось лишь принять душ и упасть на любую горизонтальную поверхность, чтобы выспаться всласть, а уж никак не развлекать мужчину, который был старше меня без малого лет на восемнадцать. Но так как в то время я была очень скромной, тихой и воспитанной девочкой мне не оставалось ничего другого, как изображать из себя радушную хозяйку.
Так продолжалось изо дня в день, пока однажды тётушка не решила, что нас уже можно оставлять наедине и, сославшись на несуществующие дела, поспешила откланяться, хитро подмигнув мне напоследок. В тот момент я едва сдержалась, чтобы позорно не сбежать вперёд неё и, заняв глухую оборону в квартире родственницы, требовать освобождения моей законной жилплощади от чужой оккупации. Сдержалась, а зря. Я не знала о чём можно говорить с этим взрослым мужчиной, чей взгляд то раздевал меня, то одаривал насмешливой снисходительностью.
В один из вечеров, когда тётя в очередной раз бросила меня наедине с потенциальным «женихом», милый и интеллигентный Игорёчек решил перевести наши отношения в новую плоскость. В горизонтальную, видимо рассудив, что мы уже достаточно узнали друг о друге. Когда меня, стоящую у окна, сперва грубо облапали, а потом посадили на подоконник, недвусмысленно раздвинув ноги, я заорала как припадочная и со всей дури огрела женишка цинковой леечкой для поливки комнатных цветов. В тот день у мужчины это была не последняя травма.
Так как вечер стоял довольно тёплый, окно в кухне я оставила открытым, что позволило всем людям в радиусе километра оценить внушительный объём моих лёгких и пронзительность визга. Одним из невольных слушателей оказался и Артём, в тот момент, очень удачно направлявшийся в гости к своей девушке, жившей в соседнем доме. Парень сразу узнал мой голос и ринулся на выручку школьной подруге.
Итогом вечера стали, выбитые крепким широкоплечим Артёмиком двери в мою квартиру и передние зубы Игоря Прохоровича, не желавшего понимать, что у нас с ним ничего не получится. Спустя пятнадцать минут и один звонок приятеля своему папе, на тот момент действующему начальнику отдела полиции нашего района, и конфликт был разрешён. Мы дружно пришли к выводу, что Артём никого не бил, у меня нет причин писать заявление в полицию о попытке изнасилования, а Игорёчек должен раз и навсегда забыть, где я живу и как выгляжу. Все действующие лица данного конфликта остались довольны собой и друг другом, а тётушке пришлось смириться с потерей столь завидного жениха. Примириться с мыслью, что я и Игорь Прохорович не пара, тёте Арине помог мой приятель, побеседовавший с ней с глазу на глаз. Не знаю, что такого он ей сказал, но родственница больше не предпринимала попыток сосватать меня за кого бы то ни было, а лишь вздыхала и упрекала меня за нерасторопность в поисках спутника жизни.