Всё или ничего (СИ)
- Если уж лишаешь меня физического удовольствия, то оставь хотя бы эстетическое, - сверкнул глазами Чезаре, поднимаясь на локтях.
- Ты не умеешь смотреть, не трогая, - запротестовал омега. - А я хочу в город.
- Пускай это будет проверкой моей силы воли. Обещаю, что буду только смотреть.
Эдмунд насупился. Чезаре поставил его в тупик. Ну не мог же он признаться, что даже после стольких ночей он все равно не может спокойно раздеться перед мужем? А стоило начать смущаться, как кожа тут де покрывалась розовыми пятнами. Это уже совсем глупо. Но, похоже, Чезаре не собирался лишать себя прекрасного зрелища. Он развалился на кровати и ждал.
Эдмунд глубоко вздохнул и начал медленно расстегивать пуговицы рубашки, скинул ее и быстро надел хлопковую, а затем и кожаный жилет. Участь рубашки постигла и брюки, но чтобы их снять, омега встал к мужу немного боком.
- Никогда не мог понять, чего можно стесняться, имея такое тело, - произнес Чезаре, не сводя с омеги глаз. - И ты был прав, мне трудно смотреть, но не прикасаться к тебе.
- Ты мне обещал, - напомнил Эдмунд с легкой улыбкой.
- И уже об этом жалею.
*
До города оказалось три часа пути. Как выяснилось, дом Чезаре находился совсем рядом с деревней, просто стоял на отшибе. Весна уже во всю разгулялась в этих краях, и Эдмунд постоянно подставлял лицо весеннему солнцу. Но это не мешало ему все еще закутываться в зимний плащ.
Город показался Эдмунду ужасно милым. Дома были небольшими, чистыми. Улицы узкие, но тоже чистые, бездомных собак не было видно, впрочем, как и детей-безпризорников. На центральной широкой улице, мощеной булыжником, находилось великое множество всевозможных лавочек, торгующих всем, что только душа пожелает. Было много всяких трактиров, где подавали отличный яблочный сидр и эль, а так же морепродукты во всех возможных вариантах.
Эдмунд сначала брезгливо смотрел на нечто в своей тарелке, похожее на маленьких осьминогов, но видя, как это ест муж, все-таки решился попробовать. Оказалось неожиданно вкусно.
После трапезы Эдмунд решился обследовать маленькие лавочки. Чезаре все время порывался что-то купить, и омега его постоянно останавливал. Он просто не понимал как можно вот так легко тратить деньги. Чезаре же не понимал, почему бы не потратить все, что привез с собой специально для этой цели. В конце концов альфа купил мужу потрясающее ожерелье, состоящее из четырех ниток розового жемчуга. Эдмунд отнекивался как мог, но муж все равно его купил.
А потом они сидели на главной улице и ели вкуснейший хлеб с изюмом и ванилью. По широкой улице то и дело прохаживались женщины и омеги с мужьями или детьми. Все выглядели очень опрятно, как и сам городок.
- Бургундия ничтожно мала по сравнению с Валлирией. Поэтому здесь легче поддерживать порядок. Вообще не понимаю, как этой стране удалось сохранить суверенитет, - сказал Чезаре, когда Эдмунд поделился с ним своими наблюдениями.
После продолжительной прогулки они вернулись в дом. Тот будто ждал их. Ма Шер, который все это время носился по скалистому побережью, встретил супругов голодным и немного уставшим. Получив свою порцию мяса, он развалился перед камином. Эдмунд сел рядом с ним и положил голову на мохнатое урчащее брюхо. Чезаре сел на широкую скамью и принялся читать книгу.
Ему не давал покоя кожаная папка, которая лежала у него в сундуке. Он думал, стоит говорить об этом Эдмунду или нет. С одной стороны, муж его ни о чем не просил. С другой… можно просто сказать, что сведения есть, и если синеглазка захочет, то может все узнать. А если не захочет, что альфа просто бросит папку в огонь.
Но Эдмунд его ни о чем не просил. И он может не простить вмешательства. А Чезаре не хотел терять то хрупкое, что только устанавливалось между ними. Да и потом, альфа не знал, что думает Эдмунд по поводу его слов, сказанных сегодня утром.
*
- Сколько мы здесь пробудем? - спросил Эдмунд.
- Сколько захочешь, - просто ответил Чезаре. - Ты еще не замерз?
- Как ни странно, нет, - усмехнулся омега, но ремешки плаща завязал покрепче.
Оказалось, что от дома к морю есть спуск. Просто он был скрыт кустарником, и почти никто о нем не знал. Чезаре вытащил мужа к морю утром, когда солнце светило высоко, и ветер был не таким колючим.
Эдмунд и Чезаре гуляли уже почти час. Песок нагрелся от солнца, казался золотистым. Ма Шер носился по нему как сумасшедший, ловя ледяные брызги моря лапами. Чезаре помог омеге взобраться на огромный валун, а затем сел следом. Камень был теплым.
- Ты сказал, что твоя семья живет на восточной границе Валлирии, - задумчиво сказал Эдмунд, не заметив, как слегка напрягся его муж. - Значит ты валлириец?
- Наполовину.
- Я думал, что ты совсем не отсюда.
- Пираты не имеют родины, - пожал плечами Чезаре. - Есть своего рода поверье, что если слишком долго не ступать на родную землю, а быть в море, то однажды стираются различия, воспоминания. Море уносит тебя, а ты и не помнишь, откуда ты. Ты расстворяешь в нем. Возможно, я тоже слишком долго не был в родных местах. - Чезаре помолчал. - А откуда ты? Где ты жил до Даунхерста?
- Мы жили в четырех днях пути. Это поместье всегда передавалось в семье младшим детям. Мой отец был на два года младше отца Ника, потому тот стал лордом Даунхерст и получил замок, а мой отец стал владельцем поместья. Когда… - Эдмунд запнулся, и это не укрылось от Чезаре, - Александр умер, я закрыл дом и переехал к Нику.
- И ты ни разу там больше не был? - удивился альфа. Он думал, что Эдмунд не может покинуть место, которое считал домом, и не тосковать по нему.
Разве что… если поместье не было домом.
- С этим домом многое связано, - медленно сказал омега. - Я не хочу оглядываться назад.
- Понимаю, - пробормотал Чезаре. - Пойдем наверх? Я ужасно хочу есть.
- Почему бы и нет?
*
Чезаре очень долго думал, прежде чем вытаскивать папку из сундука. Но в конце концов, он решил, что хуже не будет, если Эдмунд получит шанс все узнать и жить спокойно дальше. Пускай он сам решает, хочет он знать или нет. Так будет честно.
Но альфа все равно чувствовал себя неуютно, когда спускался вниз с бумагами. Ему казалось, что в руках он несет оружие разрушительной силы, а не кожаную папку.
Эдмунд сидел перед камином и лениво поглаживал Ма Шера. Омега выглядел умиротворенным и довольным. В уголках губ притаилась легкая добрая улыбка. Чезаре почувствовал какое-то запоздалое желание спрятать папку куда подальше. Она жгла руки словно раскаленное железо.
К демонам честность! Какой в ней прок, если она сделает человека несчастным, если сделает ему больно?
- Что ты там прячешь? - ласково спросил Эдмунд, чуть улыбнувшись мужу.
Чезаре сжал челюсти. Теперь отступать было некуда.
- Я… У меня тут есть кое-что для тебя, - альфа сел рядом с мужем, проигнорировав глухое рычание Ма Шера. Эдмунд протянул руки к папке, но альфа не отдал ее. - Нет, сначала выслушай меня. Это важно.
Эдмунд напрягся. Ему не нравилась такая настороженность в голосе мужчины. Чезаре глубоко вздохнул, словно перед прыжком.
- Я случайно слышал твой с кузеном разговор в библиотеке, - негромко сказал Чезаре. Эдмунд резко выпрямился, его лицо застыло. - Я не хотел подслушивать. Просто так вышло.
- И? - напряженно спросил омега. - Что ты слышал?
- Многое. Я подумал, что ты никогда не попросишь меня о помощи. И поэтому сам все раскопал. - Чезаре протянул омеге папку. Тот принял ее, и альфа почувствовал, какие холодные у него руки. - Здесь почти все. Я не читал.
- Кого ты обманываешь, - устало сказал омега. - Конечно, ты прочитал.
Чезаре прикрыл глаза. Он хотел взять Эдмунда за руку, но тот отстранился.
- Синеглазка, послушай…
- Оставь меня, - спокойно сказал омега, поднимаясь на ноги. - Спокойной ночи.
Чезаре смотрел, как Эдмунд поднимается по лестнице. Папку он оставил у камина. Альфа не знал, что думает его прекрасный муж. К каким выводам он придет? Что будет завтра?