Подари мне ребенка (СИ)

- Прости меня.
- За что?
- Прости меня, если сможешь. Я очень хочу быть с тобой, но…
Он открывает рот и замирает на секунду, словно смелости набирается.
- От меня беременна ещё одна девушка.
  
Глава 32. Ребёнок от другой
 
Слова Серёжи оглушают меня. Гляжу на него и не могу выдать никакой реакции. Моргаю часто-часто, будто пытаюсь прогнать наваждение.
  
- Прости, Тань, - произносит с чувством. - Я не планировал этого ребёнка. Помнишь Илону?
При упоминании о брюнетке, которую я застала в квартире Холода, мигом собираюсь и беру себя в руки.
- Да, твоя девушка.
- Она не моя девушка и никогда ею не была. Я состоял с ней в свободных отношениях.
Делаю глубокий вдох, шумный выдох. Облизываю губы, сглатываю. Нервно заправляю за ухо прядь волос и роняю голову вниз.
- Серёж, твоя личная жизнь - это только твоё дело. Меня не касается, - бормочу, глядя на свои ноги, а самой разрыдаться хочется.
Он сказал, от него беременна ещё одна девушка? Мне не послышалось?
- Илона проколола презервативы. Это произошло до того, как мы с тобой решили родить совместного ребёнка. У нее срок на неделю больше, чем у тебя. Прости, Тань, - в голосе Холода слышится боль. - Я очень хочу с тобой быть. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но я не знаю, как ты отнесёшься к тому, что у меня будет второй ребёнок.
Чем больше Серёжа говорит, тем тяжелее становится бетонная плита, которая неожиданно свалилась мне на голову. Холод ждет от меня какой-то реакции, а я продолжаю тупо пялиться на свои домашние тапочки. Внутри такое ощущение, что кислота бежит по венам вместо крови. Потому что более адскую боль я в жизни не испытывала. Даже когда изменил Захар.
- Тань? - зовёт.
Поднимаю на Сергея лицо. Он смотрит на меня как на судью в ожидании приговора. А у меня в груди разрастается огромная чёрная дыра. Она высасывает из меня все силы, все живое.
- Что?
- Ты скажешь что-нибудь?
Мне с трудом удается говорить, потому что ощущение, будто в горло стекловаты насыпали. Прочищаю его, пытаюсь откашляться.
- Это твоя личная жизнь.
Больше на ум ничего не приходит. Что я могу сказать? Мы обо всем договорились на берегу. Сергей ничего мне не должен. Ну а то что мне больно так, будто в грудь осиновый кол вонзили, это мои проблемы.
- И все? Больше ничего не скажешь?
- А что ты хочешь услышать?
- Я сказал, что хочу с тобой быть и что мне никто кроме тебя не нужен. Ответишь что-нибудь на это?
Захар тоже так говорил, когда изменил. Люблю не могу, только с тобой быть хочу, только ты одна нужна. А потом я нашла в его ящике в шкафу чужие женские трусы и узнала, что он не уволил секретаршу с ресепшена, с которой изменил.
- Как долго ты хочешь со мной быть? Две недели? Два месяца? - вырывается с горечью.
- Всю жизнь.
Меня охватывает нервный смех.
- Холод, ты себя слышишь? Ты и моногамные отношения - это оксюморон.
- Тань, - Сергей делает ко мне шаг и берет за руку, но я тут же ее вырываю. Короткое прикосновение Серёжи обжигает огнём. Сжимаю руку в кулак. - Я четко осознаю, чего хочу и кто мне нужен. Мне нужна ты, и я хочу с тобой отношений. Долгих, постоянных. Желательно на всю жизнь.
Мотаю головой.
- Большего бреда в жизни не слышала. Знаешь, ты даже Захара переплюнул. В его «Таня, я хочу с тобой быть» мне верилось больше, потому что Захар хотя бы способен на долгие моногамные отношения. Мы пять лет были вместе до его измены. А у тебя хоть раз были постоянные моногамные отношения?
- Я хочу их с тобой.
- Имея на стороне ребёнка, который будет на неделю старше нашего? Серьёзно?
Сергей обреченно проводит ладонью по волосам. На его лице снова отчаяние. И теперь я понимаю, почему все последнее время Холод был, словно в трауре. Ах вот оно что, оказывается. Илона беременна. И забеременела раньше меня. То есть, получается, это я та стерва, которая влезла в чужие отношения.
И от этого мне становится ещё хуже.
- Таня, она намеренно проколола презервативы и сама призналась мне в этом. Целью Илоны было, чтобы я на ней женился. Но я сказал, что этого не будет.
С каждой секундой мне становится все невыносимее. Слезы дерут горло и жгут глаза, нет больше сил их сдерживать. Что мне толку от того, что Сергей не виноват, если факт есть факт - у него будет другой ребёнок? Мне с этим как теперь жить?
- Я не знаю, зачем ты мне все это объясняешь. Твоя личная жизнь меня не касается. Мы договаривались только о совместном ребёнке. Больше мы друг другу ничего не должны.
Я чувствую, как у меня дрожит губа. Как же это все вынести и не умереть от боли? Другой ребёнок… Первый. А наш, значит, второй. И вот это его: «Таня, хочу с тобой быть». Звучит как насмешка.
- Ты меня не простишь? - спрашивает с отчаянием.
- За что мне тебя прощать? Ты же не виноват, что Илона так поступила. А даже если виноват, то всё равно ничего мне не обещал. У тебя может быть сколько угодно детей от других женщин.
Мамочки, почему же так больно? От одной только мысли, что у Сергея может быть «сколько угодно детей от других женщин» жить не хочется. Мне тяжело стоять, поэтому я приваливаюсь бедром к столу и хватаюсь за него рукой, вонзая ногти в деревянное покрытие.
Ещё полчаса назад я была так счастлива…. А сейчас я самая несчастная девушка в мире.
- Я не хочу детей от других женщин. Я хочу детей только от тебя. Но так вышло, что другая женщина забеременела, и я не могу это исправить. Прости меня, если можешь.
- Я уже сказала, что мне тебя не за что прощать. Ты ни в чем передо мной не провинился. Тем более тот ребёнок был зачат раньше нашего, так что это я влезла в твои отношения с Илоной, - на последней фразе горько хмыкаю.
- Ты никуда не влезала, потому что ничего серьёзного у меня с ней не было.
- Это не важно.
- Важно.
Все, я больше не могу. Ещё совсем чуть-чуть, одна капля - и я взорвусь слезами. Не хочу при Холоде. Не хочу, чтобы утешал меня.
- Серёж, уже поздно, я устала сегодня. Спасибо, что поделился новостями своей личной жизни, но делать это было необязательно. Ты свободный человек и ничего мне не должен.
- Тань, - снова берет мою руку, а я снова ее выдергиваю.
- Мне больше нечего тебе сказать, Серёж.
- Ты ничего не ответила на мои слова о том, что я хочу быть с тобой.
- Разве? По-моему, я ясно сказала, что между нами невозможны отношения.
- Почему?
- Потому что я не верю, что ты способен на моногамные отношения.
И потому что от тебя беременна другая женщина.
- Я докажу тебе, что способен.
Мотаю головой.
- Не надо. Доказывай кому-нибудь другому. Всё, Серёж, уходи. Я хочу спать.
Холод обреченно вздыхает. Смотрит на меня пару секунд с тоской в глазах, а потом молча уходит из кухни. Через пару минут за ним захлопывается входная дверь. Вот теперь можно дать волю слезам.
У него будет ребёнок от другой женщины….
  
Глава 33. Война на двадцать лет
 
Сергей
Илона не намерена оставлять меня в покое. Судя по тону сообщений, токсикоз ей вылечили.
«Ты заберёшь меня из больницы?»
«Почему бы тебе не попросить об этом родителей, двух сестёр или других родственников?»
«Это твой ребёнок»
Я уже предчувствую эти манипуляции на протяжении следующих лет так двадцати. И ведь не возразишь ничего на заявление «Это твой ребёнок». Мой.… И я ему должен. Но только ему. Не Илоне. Поэтому буду четко разграничивать, когда помощь нужна ребёнку, а когда - его матери.
Илона оказалась в больнице из-за токсикоза, а он в свою очередь из-за беременности, поэтому, да, я должен ее забрать. Но если бы стерва загремела в больницу по каким-то своим делам, не связанным с ребёнком, то я бы категорически отказал.
  
От одного взгляда на Илону меня воротить начинает. Сейчас даже представить дико, что эта девушка когда-то была мне симпатична. Молча беру у нее две небольшие сумки вещей и кладу на заднее сиденье машины. Илона садится на переднее. Ладно, всего-то полчаса потерпеть в ее обществе.