"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Мужчина, про которого Родерик так и не сказал, кто он ему. Так, значит, выглядит император, когда не носит личину.
Вот почему Родерик сбежал на самом деле. Вот почему упорно отказывался сказать, кто он. И правильно делал, знай я, что он – принц, держалась бы подальше. Сжала бы в кулаке глупое свое сердце. Как бы больно ни было бы тогда, сейчас – еще больнее. Никакой диплом, никакое личное дворянство не сделало бы нас равными. Это даже не звезда, это… я даже не знаю.
В голове снова всплыла мелодия, под которую я просыпалась все это время. Он с самого начала все понимал, так зачем тогда? За что?
Можно ли было верить хоть одному его слову?
– Ты меня разыгрываешь? – спросила я Дейзи, уже зная, каков будет ответ.
– Зачем бы мне это?
– Да мало ли…
Хотя на самом деле, я понимала, что это объясняет все. Его странную осведомленность – в самом деле, кто будет держать в голове результаты последней переписи? Кто станет защищать честь императрицы от досужих сплетен? На миг мне даже стало жаль Родерика. Услышать, как злословят в адрес родителей и его самого… я бы тоже не сдержалась.
Вот почему он так волновался из-за визита императорской четы, и когда император заговорил со мной. Надеюсь, хоть драконы мне снились, а не явились сватать принца по-настоящему?
– Не разыгрываю. В самом деле, все уже знают. Ты моя подруга и я хочу тебе помочь. – Вокруг нас сгустилась темнота, отрезая шорох деревьев в парке, но светлячок не загорелся, оставив только голос Дейзи. – Он тебя бросил…
«Это я его бросила!» – снова хотела сказать я, но сейчас мне уж точно никто не поверит. Бедная сиротка дала от ворот поворот принцу, ха!
– …но еще можно все вернуть. Все исправить.
– Как? – вырвалось у меня.
Незачем ничего исправлять на самом деле, и верно я поступила, что рассталась с ним. Но сердце не желало слушать доводы разума.
– Можно сделать так, чтобы он ни о ком, кроме тебя, думать не мог, – продолжала Дейзи. – Чтобы любое твое желание для него законом стало. По взмаху ресниц бросался исполнять. В ногах валялся, если что не по тебе.
Я ошеломленно моргнула. Представить Родерика, пресмыкающегося у моих ног просто не получалось. Никак.
Особенно теперь, когда я знала, кто он.
– Приворотное зелье, – закончила Дейзи.
– Но… – Я больше не смогла выдавить ни звука. Попыталась зажечь светлячок, но не сумела зацепить магию. Не потому, что ее заблокировали извне – второе, или третье, если считать вчерашнее, потрясение за сутки оказалось слишком сильным.
Приворотное зелье!
Рука Дейзи безошибочно нашла мою, сжала сочувственно. Голос ее стал мягче, глубже.
– Да, помню, как ты говорила, будто считаешь, что это нехорошо. А он, что, хорошо с тобой обошелся? Да и, между нами, глупости ты говорила. Когда любишь по-настоящему, когда без него жизнь не мила, на все пойдешь, лишь бы он рядом остался. Сейчас-то ты наверняка сама это понимаешь.
– Ты… серьезно?
Мне тоже вспомнился, теперь уже давний, разговор в столовой. Тогда меня передернуло от отвращения. Тогда все казалось просто. Сейчас… по спине пробежал холодок. Еще и суток не прошло, а мне в самом деле хотелось сделать что угодно, чтобы вернуть все как было.
Это я его бросила. Потому что больше не могла ему верить, а сейчас – особенно. Потому что без доверия нет любви. Незачем ничего исправлять.
– Такими вещами не шутят.
Вокруг нас по-прежнему было темно, и я не видела лица подруги… Но в голосе ее отчетливо послышалась угроза.
Подруги ли?
Ментальная магия доступна только некромантам. Тем, кто черпает силу не в окружающем мире, как стихийники, или в магической его изнанке – Мороке – как целители, а берут ее от изначальных тварей. Я, правда, не очень понимала как, ведь прорывы случались так редко. Может, этих редких прорывов было достаточно. Может, между тварями в их мире, или где там они обитали, и некромантами устанавливалась какая-то связь – я, всего лишь первокурсница, не могла этого знать, да и неважно.
Важно лишь то, что твари, а вслед за ними некроманты, брали свою силу из боли и смерти. И потому за некромантию полагалась смертная казнь. Для всех без исключений. И надо быть вовсе дубом вроде Карла, чтобы шутить такими вещами.
 
– Подумай, – Дейзи снова сжала мои руки, и я едва удержалась, чтобы не выдернуть пальцы. – Он ведь играл с тобой с самого начала. Принц и девчонка из приюта. – Она хмыкнула. – Сгодится, чтобы развлечься. И родители за задницу не схватят, жениться не потребуют. Извини.
– На правду не обижаются, – медленно произнесла я.
«Смерть – самое естественное, что есть в мире», – сказал как-то Родерик.
В тот день он вернулся с практики. Как уж так вышло, что несмотря на все усилия целителей – настоящих, опытных – женщина не пережила первых родов, и ребенок погиб вслед за ней, я не поняла тогда. Рик объяснял, но я не знала смысла половины слов и спрашивать не стала: ему нужно было выговориться, а мое любопытство могло подождать. «Смерть – самое естественное, что есть в мире, без нее для жизни просто не осталось бы места», – сказал он тогда.
Некроманты берут силу в смерти.
– Ты ведь любишь его. – Голос Дейзи стал мягким, воркующим. – Так пусть и он полюбит тебя. Как в балладах: жили они долго и счастливо, и умерли в один день.
  
Глава 40
 
– Счастливо? – переспросила я.
– Счастливо, – уверенно ответила она. – Он будет счастлив рядом с тобой, а ты – с ним, потому что ты любишь его. Благодаря зелью и он полюбит тебя. Все будет правильно.
Будет ли он действительно счастлив, или это окажется лишь навязанным зельем дурманом? Буду ли я счастлива, зная, что его чувства не настоящие?
Рик говорил, что любит меня, но после такой лжи можно ли верить хоть одному его слову?
– Долго? А что, если действие зелья вдруг закончится? Что тогда будет? Со мной? А с ним? С Родериком?
– Закончится, но не «вдруг». Зависит от… много факторов, на самом деле, но это и неважно сейчас. И ничего страшного не случится. Он не повредится в уме, ничего такого, не бойся. А ты уж тем более ничем не рискуешь.
Я невольно хмыкнула. Дейзи снова ободряюще сжала мою руку.
– Ничем не рискуешь, – повторила она. – Заметишь, что зелье начинает слабеть, что твой принц смотрит не так восторженно и уделяет тебе меньше внимания – придешь за еще одним зельем. Или не придешь, если к тому времени принц тебе надоест. Главное, что до того он на тебе женится и уже не денется никуда.
– А если он не захочет жениться? Сама же говоришь: наследник, долг перед страной и все такое…
– Так в этом-то вся и прелесть! Пока зелье действует, он на все ради тебя пойдет. На всех наплюет, на родителей, на друзей, на все долги вместе взятые. Что скажешь, то и сделает, лишь бы улыбнулась лишний раз. Скажешь «женись» – женится, скажешь, чтобы с крыши сиганул вниз головой – сиганет.
У меня вырвался нервный смешок. Дейзи тоже хихикнула.
– Но лучше не надо. Все-таки он хороший парень, хоть и знатнюк.
– Хороший… – эхом отозвалась я.
Ну почему, почему он так со мной поступил? Неужели «я хотел как лучше» сгодится как оправдание для чего угодно? Неужели все его слова о любви – просто вранье?
– Да и копать начнут, это тебе не какой-нибудь барончик. Так что лучше не надо. Хотя месть вышла бы отменная.
– В самом деле, – хмыкнула я.
– Ну так что, берешь?
А ведь выбора-то у меня на самом деле и нет.
– Как им пользоваться?
Мне в ладонь лег флакончик. Совсем крошечный, на ложку жидкости, не более. Теплый, похоже, Дейзи крутила его в руках все время нашего разговора.
– У зелья нет ни вкуса, ни запаха. Попросишь о последнем свидании, прощальном. Он наверняка чувствует себя виноватым, так что согласится. Пусть угостит тебя кофе, и подольешь. Или чаем или неважно чем. Главное, чтобы он не заметил, пока поздно не станет. А так – хоть в начинку пирога запекай, ничего зелью не сделается.