"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– И теперь я не знаю, что делать.
Я все же заставила себя поднять глаза и увидела в его взгляде сочувствие. Родерик мягко привлек меня к себе, и, не удержав всхлипа, я устроила голову у него на плече.
– Ты можешь попробовать забыть о ней и жить так же, как жила раньше, – сказал он, гладя меня по спине. – Можешь попытаться поговорить еще раз, но, скорее всего, тебя снова прогонят.
– Но почему? – вскинулась я.
– Потому что ей больно. Стыдно. И именно потому, что она тебя прогнала, а не бросилась в объятья, чтобы потом вымогать деньги, я думаю, что ты все поняла верно. Похоже, в ней еще осталось что-то человеческое, несмотря на ту жизнь, что она ведет.
Родерик молчал, и я тоже молчала. Вот теперь мне в самом деле было тепло и уютно в его объятьях.
– А еще я могу попробовать разузнать для тебя ее прошлое, – предложил Родерик. – Ее и твое. Попрошу одного приятеля, если это возможно в принципе, он сделает.
– Правда? – ахнула я, заглядывая ему в глаза.
– Правда, – кивнул он. – Но, Нори… Ты уверена, что хочешь это знать? Не будет ли правда больней, чем неведение?
– Уверена, – кивнула я. В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы это обдумать. – Лучше знать, чем не знать. Ты же сам говорил, что мое происхождение – часть меня.
– Тогда я узнаю для тебя. Правда, понадобится время, и… Время! – спохватился он. Откинул крышку часов. – Еще есть. Как раз дойти до кабинета декана. Беги. Увидимся за ужином.
Я подхватилась и вприпрыжку понеслась к зданию факультета.
– Явилась, – пробурчал декан, когда я предстала пред ним. – Где шлялась?
Я выдержала тяжелый взгляд единственного глаза.
– В городе, господин декан. В свободное от занятий время.
Он хмыкнул, но прежде, чем успел что-то сказать, распахнулась дверь, и влетевший посыльный едва не сбил меня с ног.
– Господин декан, от господина ректора! – заполошно выдохнул мальчишка.
Лицо его покраснело, волосы на затылке взмокли от быстрого бега. Что там такое могло случиться?
– Велел дать ответ немедленно.
Декан развеял магическую печать, развернул листок.
– И какого ответа он от меня хочет, хотел бы я знать? – проворчал он себе под нос. – Поднял голову. – Передай, что я все понял и сделаю все от меня зависящее. И пришли ко мне старосту.
Мальчишка исчез. Декан смерил меня тяжелым взглядом.
– В кои-то веки переполох – не твоих рук дело.
Я возмущенно вскинулась, но заставила себя промолчать. Что толку пререкаться? Еще в самом начале учебы я уяснила, что с точки зрения декана я провоцирую всяческие безобразия самим фактом своего существования.
Не из-за утренней драки ли он меня вызвал? И что могло его отвлечь?
– Спровоцировать визит императорской четы даже ты неспособна, – продолжал ворчать декан. – И не смотри на меня так, все равно через четверть часа весь университет будет знать, что император с супругой желают посетить университет через десять дней и побеседовать с теми, кто учится по гранту от короны. Дабы, – его тон изменился, и я поняла, что он цитирует кого-то, – «убедиться, что эти молодые люди преумножат славу и процветание империи».
Я онемела. Побеседовать с императорской четой? Да я скорее впервые в жизни свалюсь в обморок от волнения, чем сумею рот раскрыть и связать хоть два слова.
– Нос не задирай. Никто вас личной аудиенции не удостоит. Скорее всего, сгонят в зал да расскажут, какая удача вам выпала, учиться за счет короны…
Это я и сама знала.
– …чтобы не посрамили и так далее и тому подобное.
Я мысленно выдохнула. Не нужна мне личная аудиенция. Слишком высокая честь для девчонки из приюта.
– А, что я тебя звал-то, – спохватился декан. – Первое. Прекращай перед парнями хвостом крутить.
Я проглотила ругательство. Молчать. Все равно я ничего не докажу.
– Они и без тебя прекрасно найдут повод кулаки почесать, а лекарю потом лишняя работа.
– Я не давала повода… – не выдержала я.
– Сучка не захочет, кобель не вскочит.
Кровь бросилась мне в лицо. Как там учила Оливия? Непроницаемый сверкающий щит между мной и человеком, который желает вывести меня из равновесия? И все слова отражаются…
 
– Чего молчишь?
Воображаемый щит рассыпался вдребезги.
– Господин декан… – Одни пресветлые боги знают, чего мне стоило тщательно подбирать слова. – Кобелям место на псарне, а не в университете. Для учебы нужны мозги.
Повисло тяжелое молчание.
– Совсем страх потеряла, что ли? – сказал, наконец, Рейт. Не зло, а даже как-то… с любопытством. Будто забавную зверушку увидел.
– Никак нет, господин декан.
– Тогда чего дерзишь?
– Я не смею дерзить, господин декан. Но мне не в чем себя упрекнуть, и я считаю нужным защищаться
Он усмехнулся. Выбрался из-за стола, подошел ближе – и мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть в лицо.
– Мне тоже пощечину отвесишь, если что?
Я сглотнула.
– Не думаю, что мне придется это сделать. В отличие от Карла, у вас есть мозги.
Он расхохотался. Я вдруг совершенно ни к месту подумала, что, судя по здоровой половине лица, граф Рейт когда-то был красивым мужчиной. Красивым и сильным. Каково ему сейчас видеть, как люди отводят взгляды, одновременно украдкой разглядывая его уродство?
– Ладно, – перестал веселиться декан. – В этот раз отработку не назначу, в следующий – попадет за оба раза.
– Спасибо, господин декан.
– И главное, из-за чего я тебя позвал. Прислали на почту университета, передали мне.
Рейт взял со стола и протянул мне длинный и узкий конверт.
Я взяла его, недоумевая: писать мне некому. На печати был вытеснен герб, но я не разбиралась в геральдике. Вот еще один пробел в знаниях, который мне нужно заполнить, дополнительно к учебе.
– Судя по гербу и форме конверта, это чек от семейства Вернон, – сказал декан.
Мне захотелось отшвырнуть письмо, точно таракана. Но взгляд Рейта будто пригвоздил меня к полу.
– У гордости вкус преотличный, особенно с кофе и меренгами.
– Прошу прощения, господин декан?
– У тебя на лице написано, как хочется гордо разорвать чек и заявить, что ничего не примешь от этого мерзавца. Только кому это будет на руку? Тебе – при том, что стипендии едва хватает на бумагу и чернила? Или семье Вернон, которая останется безнаказанной? – Он жестом велел мне закрыть рот и продолжал: – Да, не совсем безнаказанной, Бенедикт написал прошение об отчислении. И что? Отсидится в деревенском имении, на следующий год уедет за границу, да, глядишь, там и останется проживать отцовские деньги.
– Возможно, вы правы, – пришлось мне признать. – Но эти деньги будут жечь мне руки. Словно на них куплена моя гордость.
Он пожал плечами.
– Я сказал. Ты услышала. Потратить, отдать на благотворительность или порвать – решать тебе. Но гнев – плохой советчик, имей это в виду.
Я убрала чек в сумку. Я не обязана относить его в банк. Остыну, подумаю, посоветуюсь с Оливией. Может, передам приюту, а может, решу, что с паршивой овцы хоть шерсти клок. Рейт прав в одном: чувства – плохой советчик, а сейчас я не могу думать о случившемся отстраненно.
– Спасибо за совет, господин декан.
– Свободна.
Закрыв за собой дверь, я развернулась и едва не влетела в Алека.
– О, в этот раз цвет лица нормальный, – ухмыльнулся он. – Начинаешь привыкать?
– В этот раз он вел себя на удивление по-человечески, – ответила я ему в тон. – Похоже, не до меня было.
– Нет. Просто он любит, когда у студентов есть… гхм. Я имею в виду, метафорические. Думаю, понял, наконец-то, что у тебя они как раз есть. – Алек хлопнул меня по плечу, прежде чем исчезнуть в кабинете декана.
Я хихикнула, сбегая по лестнице. Как ни приятен был комплимент, пожалуй, меня мой набор частей тела устраивает, лишнего не надо. И вряд ли декан проникся моим упорством, скорее просто известие о высочайшем визите сбило ему настрой. Повезло.
– Нори, где тебя носит! – приветствовал меня Зак у ворот аудитории. – Тут такие новости!