"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Наверное, придется взять у кого-нибудь пару уроков владения тростью. Попросить Дейзи или Селию, чтобы снова никто не сказал, будто я верчу хвостом перед парнями.
Хотя все равно ведь скажут.
— Пожалуйста, пропусти, — повторила я.
— Не пропущу, пока не извинишься.
Не за что мне извиняться! Мое терпение лопнуло.
— Не суди всех по себе. Если у тебя получалось добиться привилегий, покрутив задом и похлопав глазками…
Белобрысый зарычал и потянулся ко мне — чего я и добивалась. Перехватив его запястье одной рукой, другой я повернула кисть, выкручивая сустав. Феликс зашипел и начал приседать, помимо разума уходя от боли. Я сдвинула его с дороги и, выпустив руку, со всех ног рванула по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
23
Хорошо что нумерация аудиторий на факультете была понятной — я заметила это еще вчера. Первая цифра — номер этажа, а дальше — от одного конца коридора к другому по возрастанию. Так что метаться в поисках нужной не пришлось. Я влетела в кабинет, торопливо захлопнув за собой дверь, выдохнула.
— Разрешите войти?
Преподаватель, седой и в пенсне, уже стоял за кафедрой. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут дверь распахнулась, и Феликс, не успевший вовремя остановиться, влетел в меня, едва не сбив с ног.
Студенты расхохотались. Преподаватель покачал головой.
— Входите, молодые люди. Вам повезло, что я еще не начал.
Я не стала мешкать, плюхнулась за ближайший же свободный стол в первом ряду и только потом заметила, что оказалась прямо напротив кафедры и, кроме меня, на первых двух рядах не было никого. Феликс прошел куда-то дальше — оглядываться я не стала и только по шороху и шепоткам поняла, где он устроился. Не прямо у меня за спиной, и то ладно.
Я выложила на стол несколько листов бумаги, пенал с перьями и чернильницей-непроливашкой и приготовилась внимать.
Внимать не получилось. По моему разумению, общая теория магии должна быть очень важным и полезным предметом. Но скажите на милость, зачем мне знать, в каком году какой-то тип открыл один закон, названный его именем, а в каком — другой тип открыл другой закон, тоже, разумеется, названный его именем? Тем более что сути этих законов я пока не знала и оценить важность открытия не могла.
Все же я попыталась записывать. Вышло так себе. Конечно, в приюте меня научили и читать, и писать, но если почти все книги в небольшой библиотеке я прочла не по одному разу, с письмом не задалось. Писать письма мне было некому, а поверять бумаге свои мысли или сердечные тайны там, где любой может влезть в ящик у кровати и найти эти записи, — просто безумие. Так что практики у меня было маловато.
Наверное, если бы я поставила себе цель практиковаться в чистописании, сейчас было бы проще, руки бы привыкли к перу, и не пришлось бы терять время, разминая сведенные пальцы. Да и писать получалось бы быстрее. Сейчас половину имен и дат я просто не успевала зафиксировать — а лекция почти вся из них и состояла. Отчаявшись, я бросила попытки писать, подперла подбородок рукой и уставилась на лектора, господина Бересфорда.
Казалось, ему самому был скучен его предмет. Преподаватель монотонно бубнил, уставившись в пространство, и за бликами в стеклах пенсне глаза казались неживыми.
Я таращилась на его седые волосы, разглядывала морщины и гадала, в который раз он повторяет одно и то же. Наверняка ведь открытия, достойные упоминания в лекции, случались не каждый год. Немудрено заскучать.
Что-то стукнуло меня в плечо, покатилось по полу. Горошина. Кто-то явно маялся от безделья. В приюте мы тоже развлекались, стреляя горохом через трубки, сделанные из полых стеблей морковника.
Не успела я додумать эту мысль, как следующая горошина больно клюнула меня в шею. Я подпрыгнула, едва сдержав ругательство. Обернулась. Чернявый парнишка на задней парте давился смехом, закрывая рот ладонью. Близнецы, сидевшие рядом с ним, выглядели подчеркнуто невозмутимо. Я погрозила им кулаком, на что Зен нахмурился, а Зак преувеличенно поднял брови, дескать, я-то тут при чем.
— Барышня! — окликнул меня лектор.
Я обернулась.
— Когда к вам обращается преподаватель, нужно встать.
— Прошу прощения. — Я поднялась.
— О чем я только что рассказывал?
Разумеется, я прослушала.
— Прошу прощения, — повторила я.
— Поступить в университет мало, нужно удержаться в нем, — сурово произнес господин Бересфорд. — А для этого нужно не вертеться и строить глазки юношам, а внимательно слушать. Учиться — это вам не кокетничать!
Я стиснула зубы. Пришибу. Обоих близнецов, и без подарка Алека обойдусь. А потом еще и Феликсу добавлю, который громко прошептал откуда-то сзади:
— А зачем ей? Она другим местом отметки заработает.
— Кто это сказал? — вскинулся лектор.
Сдвинув очки на кончик носа, обвел взглядом класс. Все затихли. Мне захотелось нырнуть под стол, но пришлось и дальше торчать истуканом.
— Барышня, запишите тему доклада, — снова обратил на меня неблагосклонный взор господин Бересфорд. — Влияние работ Ингрэма Соммера на подходы к прикладной магии в начале двадцать восьмого века.
Я склонилась над столом — сесть мне никто не дозволял, — записывая.
— Не меньше десяти страниц текста с указанием источников. Подготовить к практическому занятию.
Знать бы еще, когда это практическое занятие.
— А теперь можете быть свободны.
— Прошу прощения? — не поняла я.
— Мне не нужны на лекции студенты, которые вертятся и отвлекают других. Оставшееся до вашего следующего занятия время можете посвятить размышлениям над своим поведением.
Я прокусила губу. Очень хотелось сказать: «Я больше не буду!» — но что-то подсказывало мне: не поможет. Молча скинув в сумку свои вещи, я выскочила в коридор. Прислонилась к оконному стеклу, охлаждая лоб. Почему все время все идет наперекосяк! Я ведь честно пыталась слушать!
Перебрав про себя все известные ругательства, я отлепилась наконец от окна и посмотрела на часы над аркой, ведущей на лестницу.
Полчаса! Прошло всего полчаса, а мне казалось, что лекция тянулась как минимум полдня! И значит, мне как-то нужно убить почти час.
Я подавила желание отправиться на полигон и отмутузить как следует какое-нибудь ни в чем не повинное дерево. Вместо этого я зашагала к главному корпусу, в библиотеку.
Что ж, кажется, по крайней мере об одном ученом, внесшем бессмертный вклад в историю, я узнаю куда больше, чем хочется.
Госпожа Стефания узнала меня, поприветствовав по имени. Я мысленно сжалась, ожидая вопроса — что меня принесло в библиотеку в разгар занятий. Зал в самом деле был почти пуст, лишь за одним столом склонилась девушка, на вид — с последнего курса. А после того, как я честно отвечу, не миновать мне очередной нотации.
Но библиотекарша лишь вежливо поинтересовалась, чем может помочь.
— Мне задали доклад, а я никогда не… — Я смутилась. — Словом, я не знаю, с какой стороны подступиться к заданию.
— Обычно для доклада нужно отобрать литературу по теме, изучить ее и пересказать своими словами.
Да уж, объяснила так объяснила. Для того чтобы поплыть, нужно зайти в воду и двигать руками и ногами, удерживаясь на поверхности. Вроде все правильно, но такое объяснение никак не поможет плавать.
— Чтобы подобрать литературу, нужно воспользоваться каталогом, — продолжала библиотекарша. — Давай я тебя научу. Удивительно, что такую полезную вещь придумали только двадцать лет назад. — Она подвела меня к шкафу, состоявшему из множества выдвижных ящиков. Добавила не без гордости: — Такой есть только у нас и в дворцовой библиотеке. Даже в столичной публичной библиотеке посетителям, не знающим, какая именно книга содержит нужные им знания, сначала приходится составлять запрос архивариусу.
Поначалу я не поняла, что такого важного в каталоге. В конце концов, когда я не знала, о чем хочу почитать, я просто подходила к трем библиотечным шкафам и проглядывала названия на корешках. Так и тут, прошлась бы вдоль полок. Беспокоить архивариуса — зачем?