"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Выругалась, сама не знаю в чей адрес — то ли в его, то ли в свой собственный, — и тоже рванула вперед, словно убегая от зрелища, все еще маячившего перед внутренним взором.
  
19
 
Не знаю, какой темп должен был быть мне по силам. В приюте на прогулках мы часто носились наперегонки или играли в салочки, но одно дело — игра, а другое… Первый круг по полигону показался бесконечным— да он и был бесконечным. На втором я могла думать только о том, чтобы переставлять ноги, да о воздухе, обжигающем горло. «Просто разминка»? Кажется, кто-то не очень удачно пошутил. Одна радость — всякие глупости вылетели из головы еще после первых двухсот ярдов.
— Стой! — окликнули меня вдруг.
Я остановилась.
— Хватит с вас на первый раз, — сказал господин Этельмер.
Я огляделась. Оказывается, здесь уже столпилась половина, если не больше, первокурсников.
— Кто отдышался — на турник, — велел преподаватель. — Кто не может подтянуться хоть раз — отжиматься.
Кто-то засмеялся, кто-то обозвал кого-то слабаком, кто-то огрызнулся. Господин Этельмер сделал вид, что не услышал. Остановил еще двоих первокурсников. Старшие курсы продолжали отмерять заданные четыре круга. Мимо пробежал Алек, и я чуть не умерла от зависти — этот тип, кажется, даже не вспотел!
Кое-как восстановив дыхание, я повернулась к турнику — пару раз подтянуться я могла, но меня остановил оклик преподавателя:
— Лианор, постой. — Этельмер хлопнул по скамейке рядом с собой. — Иди сюда. Садись.
Я послушалась, хотя сидеть, когда остальные занимались, было неловко.
— Хорошо быть девкой, — сказал белобрысый Феликс, подходя к турнику. Словно бы сам себе, но так, чтобы его услышали. — Мы тут корячимся, а она будет штаны просиживать.
Я замешкалась. Очень хотелось сказать какую-нибудь гадость в ответ, но здравый смысл требовал молчать, особенно при преподавателе.
— Сядь, — повторил Этельмер. — Собака лает — ветер носит. Ты. — Он ткнул пальцем в Феликса. — Сотня отжиманий. Чтобы не считал себя умнее преподавателя.
Белобрысый одарил меня злобным взглядом, но на этот раз промолчал. Принялся отжиматься. Получалось у него на удивление неплохо. Впрочем, сейчас, когда он был раздет, стало видно, что он не толстый, а крепко сбитый. Я порадовалась, что решила не огрызаться, — с этим одной левой я явно не справлюсь. И вообще, надо следить за языком, учитывая методы воспитания господина Этельмера. Сто раз я не отожмусь, даже если бы ключица была цела.
Мимо пробежала Дейзи, подмигнула мне. Преподаватель, словно забыв про меня, проводил ее взглядом. Поднявшись, отловил и отправил отжиматься еще двух первокурсников. Я поежилась: обдавший взмокшее тело ветер показался ледяным. Вернувшийся господин Этельмер заметил этот жест.
— Накинь пока китель, — велел он. — Мне передали предписания целителей, так что пользуйся возможностью передохнуть пару минут.
— Я, в общем-то, хорошо себя чувствую… — начала было я.
В самом деле, с утра плечо меня совсем не беспокоило, если бы не повязка, мешавшая двигаться в полную силу, забыла бы о нем совершенно.
Может, для того повязку и оставили — чтобы не забывала.
Преподаватель покачал головой.
— Не слишком хорошо, если хочешь поставить под угрозу собственное здоровье только ради того, чтобы оправдаться в глазах одного не слишком умного типа. Или не одного, но в любом случае только дурак из всего многообразия мотивов выберет самый низменный. — Он окинул взглядом парней, повысил голос: — Ричард, болтаешься как сосиска! Заканчивай, ясно, что больше ты не подтянешься, начинай отжиматься. Феликс, не ленись, я считаю!
Раздав еще несколько указаний, он снова обернулся ко мне:
— Как ты переносишь дни женского нездоровья?
Я лишилась дара речи. Обсуждать такие вещи! Среди толпы народа! С мужчиной!
Да, сейчас он говорил куда тише, чем когда командовал, но кто знает, насколько острый слух у остальных?
— Если что, сходишь к лекарю, возьмешь освобождение, как прогул засчитываться не будет, — невозмутимо продолжал Этельмер.
 
— И чтобы все поняли… — вырвалось у меня.
Охнув, я спрятала лицо в ладони. Будь я чуть более самонадеянной — решила бы, что этот тип, как и декан, задался целью выжить меня с факультета, только действуя тоньше. Раз не испугалась ругани — убегу, устыдившись. Но, судя по реакции — точнее, ее отсутствию — старших курсов, бегать по утрам полуголыми здесь было нормально. Может, и обсуждать вещи, о которых и с подругами-то не слишком поговоришь, тоже нормально?
— Не исключено, что поймут, — согласился преподаватель. — В любом случае возможность у тебя есть, пользоваться ли ей — твое дело.
Он встал.
— Скидывай китель, отдых закончился.
Следующие минуты, а может, и часы показались мне бесконечными. Удивительно, сколько всего напридумывали люди, чтобы упражнять тело! Господин Этельмер не отходил от первого курса ни на шаг, не позволяя увильнуть от заданий. И когда наконец прозвучало «занятие окончено», мне на миг захотелось просто растянуться на мощеной дорожке и сделать вид, что я умерла.
Обидно, я всегда считала себя крепкой и выносливой. Наверное, тут как с образованностью — просто до сих пор не с кем особо было сравнивать.
Я украдкой глянула на парня рядом — лицо красное, мокрые волосы липнут ко лбу, рубашка — к телу. Похоже, не одной мне пришлось несладко. А старшекурсники болтали и смеялись, как будто не устали совсем. Конечно, с ними занимались старосты курсов — но, насколько я успела заметить, никто не ленился. Интересно, сколько времени им понадобилось, чтобы привыкнуть?
Что ж, узнаю рано или поздно.
— И все равно не понимаю, зачем это, — услышала я голос Зака. — Зачем бегать, когда есть порталы, и тренироваться, если драться мы все равно будем магией. Да услышь батька, что людей специально собирают, чтобы руками-ногами дрыгать, приседать и подтягиваться, его бы удар хватил! Как будто и без того тяжелой работы мало!
— Вам, мужичью, только тяжелая работа и пристала! — Обладателя этого голоса я не знала, но, кажется, это был тот, что жаловался на холод. — А люди благородного сословия…
— Затыкают рот и молча идут по своим делам, — вмешался невесть откуда возникший Алек.
— Нет, пусть говорит! — взвился Зак. — Здесь же все равны вроде как? Значит, все имеют право сказать то, что думают.
Алек покачал головой
— Нет, не все равны. Я — староста, и, когда говорю я, все затыкаются. Дамиан, марш в общежитие. Времени всего ничего, а надо вымыться и поесть.
Да уж, мысли сходятся не только у дураков. Я как раз успела подумать, что стоило бы поторопиться в общежитие. Ополоснуться, все-таки водные артефакты — чудесная вещь; сменить одежду, чтобы не появляться на занятиях потной. Но если так и дальше дело пойдет, выданных мне трех нательных рубашек надолго не хватит. Придется стирать или спрашивать у Оливии, нет ли заклинания, защищающего одежду от пота. Хотя, наверное, наглеть, пользуясь добротой соседки, не стоило. Как заметил недавно Алек, нам еще четыре года жить вместе.
— А вас двоих я лично до комнаты провожу, — продолжал Алек, прервав мои размышления. — Мало вчера было приключений на задницу?
Я решила, что мне не интересно, что вчера отмочили близнецы, — своих забот хватает. Накинула китель, но прежде, чем успела двинуться к выходу с полигона, Алек окликнул меня:
— Нори, подожди!
Я обернулась.
— Подожди, — повторил он. — Я сейчас.
Пришлось остановиться и ждать, наблюдая, как расходятся студенты. Кто-то двигался быстро и энергично, кто-то, как я, еле переставлял ноги, некоторые, кажется, вовсе не собирались уходить, снова сбились в кучки, разговаривая. Я поискала взглядом Родерика, но прежде, чем нашла, вернулся Алек. Одну руку он держал за спиной, словно пряча что-то, а лицо его было таким довольным, что я заподозрила неладное. Кажется, не я одна, потому что разговоры вокруг затихли и все с любопытством уставились на нас.