"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
А заодно и учебники без очереди получим. Если до того друг друга не прибьем. Впрочем, не настолько же Бенедикт идиот, чтобы задирать меня, когда в открытую дверь видна и библиотекарша, и голова очереди из студентов?
Я подхватила с полки лист со списком учебников для алхимиков и мысленно застонала. Вроде все учебники «химия», и все разные. Чем, спрашивается, «органическая» отличается от «неорганической»? А «физико-коллоидная»?
У целителей, впрочем, все было еще хуже. Вот скажите на милость, что за зверь такой — «пропедевтика»? А «цитология»?
Язык же не повернется этакое выговорить, честное слово! Я считала себя неглупой и начитанной, но, похоже, начитанной я была только по меркам приюта. Вот почему бы библиотекарше не поручить все эти заковыристые названия угловатому?
— Что, не умеешь читать, бедняжка? — прошипел он у меня за спиной. В следующий миг стопка книг на полке рядом со мной покачнулась, зацепила соседнюю и с грохотом повалилась на пол.
— Какая же ты неловкая, Лианор, — громко и с притворным сочувствием протянул Бенедикт и добавил куда тише: — Я тебя в порошок сотру, и дружки не помогут.
13
Дружки? У меня?
— Кишка тонка, — так же тихо прошептала я и добавила громче: — А все потому, что кое-кто поленился снимать книжку с полки руками и промахнулся заклинанием. Теперь вот мне за тобой собирать.
— Дочь шлюхи…
Он в самом деле полагал, что это меня оскорбит? Конечно, в детстве все мы хотели верить, что родители — богатые и знатные, как же иначе! — просто потеряли нас и непременно найдут. Но сейчас-то я взрослая и в сказки не верю. Если посмотреть правде в глаза, моя мать, скорее всего, продавала себя на улице. Как и матери большинства приютских подкидышей.
— …подняла руку на потомственного дворянина, — продолжал шипеть угловатый. — У меня достаточно доказательств для суда, и твои дружки меня не запугают. Кнут и тюрьма, вот что тебя ждет, а не университет.
Нельзя сказать, будто угроза совсем меня не напугала, но показывать этого я не собиралась.
— Может, моя мать и была шлюхой, но она позаботилась обо мне, как могла. А твоя не смогла вложить в тебя хоть каплю ума. «Для суда»! — передразнила его я — Дочь шлюхи избила потомственного дворянина. Хочешь стать посмешищем не только в университете, но и в городе?
— Я скажу, что счел ниже своего достоинства поднять руку на женщину и потому не сопротивлялся.
Ага, а синяк у меня на животе сам собой появился. Впрочем, рассказывать, что у меня тоже есть бумага от целителя, не стоит. Равно как и надеяться на справедливый суд.
— Лианор, Бенедикт, перестаньте препираться и принимайтесь за дело. — Занятые перепалкой, мы оба не заметили, когда библиотекарша возникла в дверном проеме. — Немедленно, или я добавлю обоим часы отработки.
Пришлось приниматься за дело. Найти нужную книгу, сверить название, чтобы точно не ошибиться, добавить в стопку, отправиться за другой… Хорошо, что работа занимала не только тело, но и голову, иначе я только и делала бы, что размышляла об угрозах Бенедикта. А так время пролетело незаметно, разве что устала, и снова разнылось плечо: таскать книги, конечно, — не подтягиваться, но, похоже, ключицу я растревожила, несмотря на повязку.
— Все, мы закрываемся. — Библиотекарша снова вернулась к нам. — Бенедикт, распишись за комплект учебников и ступай в общежитие. Лианор, помоги мне убрать со стола.
Пришлось задержаться на несколько минут, но я не стала на это сетовать. Еще не хватало остаться с Бенедиктом на лестнице и «оступиться», свернув шею.
Впрочем, спускаться придется все равно осторожно: мало ли, гаденыш оставил на прощанье магический барьер на ступеньке, чтобы я споткнулась. Да и в парке смотреть в оба — за окнами уже сгущались сумерки.
Подумав немного, я не стала перехватывать учебники ремнем, а сложила их в сумку, благо она была очень вместительной. Родерик оказался прав: получилось совершенно неподъемно. Ничего, буду останавливаться и отдыхать по дороге. А ремень я обмотала вокруг ладони, оставив свободной часть с пряжкой на конце. На случай, если Бенедикт все же будет меня поджидать.
На лестнице никаких сюрпризов не оказалось, но едва я шагнула из-под освещенного фонарем козырька у входа в густые сумерки, с двух сторон дорожки почти одновременно выступили две тени. Тощая, словно состоявшая из острых углов, и широкоплечая.
Я попятилась, сбросила сумку перед собой, глядишь, кто из двоих и споткнется. Сжала в разом вспотевшей ладони ремень.
И обнаружила, что угловатому уже не до меня — широкоплечий схватил его за грудки и притянул к себе.
— С одного раза не понял? — поинтересовался он голосом Родерика. — Добавить?
Я ошалело моргнула. Глаза начали привыкать к темноте. Действительно Родерик. Он-то что тут делал? Неужели встречать пришел?
— Это ты не понял. — Голос Бенедикта зазвенел яростью. — Граф Сандью — близкий друг моего отца, и он тебя в порошок сотрет.
Я похолодела. Граф Сандью, муж госпожи Кассии, был министром внутренних дел, и уж если такой человек потребует наказать кого-то, неважно, виновного или нет, все послушают. Конечно, от самой графини я ничего, кроме добра, не видела, но разве редко бывает, что жена — образец кротости и милосердия, а любящий муж и примерный семьянин на службе превращается в жестокого самодура?
Конечно, я завтра же отправлюсь в приют и поговорю с ней, но много ли прока будет от этого разговора?
Мои мысли перебил смех Родерика. Кажется, он от души веселился, словно угловатый ляпнул что-то вовсе несуразное.
— Граф Сандью в лучшем случае раскланивается с бароном. И он человек чести. Именно так отзываются о нем мои родители, его хорошие друзья.
— Врешь!
— О том, что граф честен?
Бенедикт скривился, а Родерик продолжал:
— Так что твой отец не побежит хлопотать перед ним за тебя. Это тебе придется придумывать оправдания, когда он узнает, что ты поднял руку на женщину. Перед отцом. И перед графом, если он узнает, что ты пытался скормить ему клевету. А он узнает, я об этом позабочусь, если ты не уймешься.
И после этого Родерик будет говорить, будто у него нет титула? Не каждый может вот так просто заявить, что пожалуется графу, министру и тот прислушается к его словам!
Или это просто пустые угрозы?
— Граф тебя на порог не пустит!
— Хочешь проверить? — вкрадчиво поинтересовался Родерик. — Или хочешь проверить, что скажет барон Вернон, узнав о сегодняшнем? Я расскажу ему, если еще раз увижу тебя ближе чем в сотне ярдов от Лианор.
— Он скажет, что я правильно сделал, поставив на место чернь!
— Баронесса, возможно, так и скажет. Но не барон.
Все интереснее и интереснее. Откуда Родерик знает родителей угловатого и почему в таком случае угловатый не знает его?
— Да кто ты такой, чтобы отец тебе поверил! Еще один выскочка из простонародья, только разбогатевший? Решил, что деньги делают тебя ровней мне?
Можно подумать, тот, кто подбил Бенедикту второй глаз, сделал это кошельком с золотом. Хотя, наверное, удобная штука в драке. Компактная и увесистая.
— Я слышал, барон и без того очень разочарован в наследнике, — не унимался Родерик. — Хочешь добавить ему поводов для разочарования?
Угловатый выругался. Мне захотелось исчезнуть. Нет, не из сочувствия к Бенедикту, которого методично смешивали с грязью. Просто Родерик проделывал это при свидетелях. И такого не прощают. Свидетелям.
Конечно, барончик сам дурак, что не внял первому предупреждению. Не подкарауливай он меня сейчас, не получил бы прилюдную выволочку. Но уже и без того ясно, что простейшие причинно-следственные связи за пределами его понимания. Как его такого на международный-то взяли? Впрочем… оттарабанил заученное, вот и поступил. На собеседовании, когда решалось, примут ли меня сразу на первый курс или сперва отправят на подготовительный, тоже не слишком разбирались, понимаю ли я ответы на вопросы или просто затвердила их и повторяю, как птица-попугай из зоопарка.