"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Остановился у кованых ворот, очень похожих на ворота Летнего сада.
— Ты уже была здесь?
— Нет, но у меня есть памятка.
— Сперва к коменданту. Он в основном здании, пойдешь прямо по аллее, никуда не сворачивая, пока не упрешься в него. От входа налево, последняя дверь. Дальше он скажет, что делать.
— Да. Спасибо. — Я заставила себя поднять взгляд. — И за прогулку спасибо. И… за все. Прощайте, ваше сиятельство.
Он коротко, издевательски-изящно поклонился. Пришлось и мне изобразить реверанс — то еще зрелище, наверное, в брюках. Вскинула на плечо сумку — в самом деле тяжелая, зараза. Ничего, скоро сброшу.
— До свидания, Нори, — донеслось мне вслед так тихо, что я сама не знала, действительно ли это услышала. — Так просто ты от меня не…
— Родерик! — послышался восторженный женский визг. — До чего же я рада тебя видеть!
— Оливия!
Я не выдержала, оглянулась. Родерик, смеясь, подхватил за талию девушку с русыми кудряшками, закружил вокруг себя.
— Совсем обнаглел, носа не кажешь! Я скучала, между прочим! — воскликнула она, снова утвердившись на земле. Поправила атласные юбки, тряхнула головой, отбрасывая с лица кудряшки. Блеснули камни в сережках.
Я развернулась и зашагала прочь, вбивая ноги в землю так, словно хотела топотом заглушить их разговор. Только не слышать все равно не получалось.
— Дела. Ты поступила, значит?
— Да, на целителя. Так что будем пересекаться. — Ее голосок чуть потускнел. — Если не вылечу, конечно.
— Переведешься, если что. На естествознание. Или международный…
— Ты еще на бытовой предложи, — хихикнула девушка.
Я сморгнула слезы, заставив себя вздохнуть поглубже. Вот и все. Вот и пусть любезничает с этой Оливией, или как там ее, для которой международный факультет, откуда выходят будущие послы, недостаточно хорош. А у меня своих забот хватает.
Стоп! Пересекаться?! Нет, не стану думать об этом. В конце концов, выбора у меня все равно нет: не отказываться же от такого шанса только потому, что рядом будет отираться один нахальный и самоуверенный тип? Если я хоть что-то понимаю в людях, среди студентов добрая половина окажется нахальными и самоуверенными, а уж на боевом факультете как бы не все. А потому хватит думать о всяких глупостях, пора делом заняться, и без того полдня прогуляла.
Университет занимал целый квартал, если не больше, но с ходу понять, насколько велика территория, не получалось. Густой парк прорезали узкие аллеи, в глубине их, среди деревьев, едва виднелись здания. Тут и там на скамейках оживленно болтали студенты, парни и девушки вперемешку. Все в одинаковых серо-коричневых мундирах, на первый взгляд почти неотличимые друг от друга.
Но стоило приглядеться повнимательней, как разница становилась очевидной. У кого-то вытертые до блеска рукава из грубой шерсти и заплатки на локтях, у кого-то белая блузка под мундиром отливает благородным шелковым блеском, а юбка ложится тяжелыми складками, выдавая дороговизну ткани. Где-то единственное украшение — атласная лента в волосах, где-то блестят перстни на пальцах.
Шелков больше, чем заплаток, намного больше: среди старшекурсников плохо одетых я не заметила вообще. То ли те, у кого денег в обрез, до диплома не дотягивают, то ли начинают зарабатывать. Хотелось, конечно, верить в лучшее.
И еще шелка и заплатки не смешиваются. Разношенные ботинки на одной скамейке, изящные туфельки из дорогой кожи — на другой. Исключением мне показалась только одна компания, где вокруг двух девушек, одной в потрепанных понизу штанах, второй — в шелковой блузке под мундиром, столпилось полдюжины парней.
Я невольно замедлила шаг, разглядывая их. Девушки как девушки, года на четыре старше меня. У той, что в шелках, уши проколоты, но серег нет, хотя устав университета их не запрещал, оговаривая только, что украшения не должны быть крупными.
Неужели на боевом все проще? Или просто эта девушка — исключение? Вроде госпожи Кассии, которая просила, чтобы приютские воспитанники называли ее «госпожой», а не «сиятельством», и говорила с нами как с равными — делая поправку на возраст, разумеется.
Я встретилась взглядом с той, что в потрепанных штанах. Она улыбнулась и кивнула мне как старой знакомой, пришлось улыбнуться и кивнуть в ответ, хотя я совершенно точно ее не знала. Такую, раз увидев, не забудешь: копна черных кудрявых волос, явно не желающих укладываться ни в какую прическу, в сочетании с голубыми глазами и светлой кожей, хоть и подпорченной загаром.
— Похоже, нашего полку прибыло, — сказала она, и все, кто был рядом с ней, уставились на меня. — Боевой?
— Да.
— Не дрейфь, подруга, прорвешься. Кастелян там. — Она указала большим пальцем за плечо. — Главное здание, направо от входа, последняя дверь. Дальше сама разберешься, не обессудь: у нас те, кого с ложечки нужно кормить, надолго не задерживаются.
— К целителям уходят, — хмыкнул рыжий парень.
— Спасибо, — кивнула я, отметив, что представляться ни она, ни остальные не торопились. Хотя… выпускной курс наверняка, что им за интерес с первогодкой возиться?
— Не обессудь, — повторила она. — Первую сессию сдашь, тогда будет о чем с тобой говорить, а пока ты — так… — Она обернулась к парню. — А ты на людей не наговаривай. Род тебя и сейчас сделает.
Парень скривился, но спорить не стал.
— Сдам, — заверила я темноволосую. — Целители как-нибудь без меня обойдутся.
Сдам, просто потому что деваться мне будет некуда. Из приюта меня выпустили, обратно не возьмут. И без того позволили пожить целое лето до того, как университет начнет принимать новых первокурсников, несмотря на то что я уже была слишком взрослой. У низшего сословия совершеннолетие с семнадцати, а раз взрослый — живи сам как знаешь. Хотя надо отдать должное нашим воспитателям: все воспитанники выходили из стен приюта, умея что-то делать; почти всем и работу находили. Не у всех, правда, получалось не скатиться обратно на улицу, но это уже не от воспитателей зависело.
Только я и тут оказалась не как все: из-за магии, кроме университета, у меня дороги не было. Вылечу — заблокируют, якобы чтобы себе не навредила, а на самом деле просто потому, что простолюдинке ее иметь не положено. И крутись как знаешь. Так что или диплом, или улица.
Привратника в главном здании не оказалось. Я толкнула тяжелую, в завитушках, дверь и едва не оглохла от гвалта. У огромной доски прямо напротив двери столпились студенты. Пришлось подпрыгнуть, чтобы поверх чужих голов разглядеть прикнопленные к доске листы.
— В первый же день три пары! — проворчал над моим ухом парень. — С места в карьер!
Я не знала, много это или мало: три пары. Еще раз окинув взглядом толпу, поняла, что отсюда ничего не увижу, надо проталкиваться к самой доске. Вернусь после того, как поговорю с кастеляном и буду знать, что делать дальше.
Значит, до конца коридора.
У двери с надписью «кастелян» переминались с ноги на ногу девушка и парень, словно весь состоящий из острых углов. Не кормят его знатные родичи, что ли? Под испытующим взглядом двух пар глаз я вспомнила каждую трещинку на коже ботинок. Разозлилась на себя — сколько ж можно стыдиться, до сих пор меня вообще не беспокоила собственная бедность! Встала у стены, неподалеку от этих двоих.
Из кабинета кастеляна вышла девушка, держа в руках объемный мешок. Та, что стояла в коридоре, исчезла в кабинете.
— Когда уже снова перестанут в университет всякую шваль пускать? — протянул якобы в пространство парень.
6
В памятке, что мне дали, было отдельно указано, что среди студентов титулы и звания не имеют значения и все должны обращаться друг к другу на «ты». Конечно, это правило ввели не ради простонародья: на самом деле таких, как я, немного, обычно магический дар неотъемлем от дворянства. То ли потому что передается с кровью, то ли просто низшее сословие некому учить. Среди сотни воспитанников приюта нас, магов, было всего лишь четверо — и то потому, что нашлось кому вовремя заметить дар.