"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– У постели пациента я буду целителем, а не императрицей. И я умею работать и слушать советы тех, кто больше меня смыслит в деле.
– Подтверждаю, – сказал граф Майлз. – Господин Лантер очень хорошо отзывался о ее величестве.
– Прошу прощения, ваше величество, я не намеревалась вас оскорбить, – поклонилась госпожа Бекман.
– Вы меня не оскорбили. Место я прошу не прямо сейчас. – Я положила руку на торчащий живот. – Не раньше чем через год. Но и вам понадобится время, чтобы все организовать. И это не требование, а просьба. Если вы откажете, корона все равно поможет вам. Вы подняли серьезную проблему, и ее решение важнее, чем желания императрицы.
«Не откажет, – промурлыкала Ирма. – Добивай».
– Пока вы думаете, позвольте представить барона Аллеманда. – Я склонила голову, приветствуя мужчину средних лет. – Мы с вами незнакомы, барон, но моя близкая подруга очень высокого мнения о вас и вашем приюте.
Кассия, получив диплом и защитив диссертацию, не стала посвящать себя преподаванию, а отправилась работать в сиротский приют. «Таким детям просто необходим душевный практик», – твердила она. И была в восторге от хозяина приюта. Одно время мне даже казалось, что и там вот-вот зазвенят свадебные колокола, но нет, она действительно отдавала должное своему работодателю без всяких задних мыслей – просто как хорошему организатору. Кассия по-прежнему с большим сомнением относилась к самой идее замужества, хотя с удовольствием возилась с Диком, моим первенцем.
– Благодарю, ваше величество, – поклонился он.
– Я знаю, что вы стараетесь дать каждому своему воспитаннику профессию и, выпуская из приюта, найти место, чтобы они не оказались на улице. Возможно, некоторые девочки захотят учиться на акушерку.
– Если госпожа Бекман не против навестить наш приют и поговорить с девочками, я буду очень рад, – снова поклонился барон.
– Конечно, – кивнула целительница. – Надо же с чего-то начинать.
– Я решила вас познакомить еще по одной причине, – сказала я. – В вашем прошении я обратила внимание не только на смертность. Вы подсчитали, сколько женщин из среднего класса рожают незаконных детей и как часто эти дети погибают. Боюсь, в вашей больнице будут и такие, кто придет в нее, чтобы скрыть роды.
– Я думала об этом, – сказала госпожа Бекман. – Нужно, чтобы они могли родить, не открывая своего имени, и оставить ребенка в больнице. Это убережет их от греха детоубийства.
Я невольно накрыла рукой живот, точно защищая его. Мысль о том, чтобы бросить свое дитя, казалась мне ужасной. Но я – истинная пара императора. И хотя полет двух драконов над столицей три года назад видели все, кто удосужился поднять глаза на небо, никто не посмел попрекнуть меня тем, что я лишилась девичества до свадьбы. Как и тем, что к алтарю шла, неся под сердцем нашего малыша: свадьба императора – дело государственное, и за пару дней ее не организуешь. Никто не посмел и не посмеет упрекнуть и наследника в том, что он родился раньше, чем полагалось бы.
Будь моим избранником молодой человек из обычной знатной семьи, мне пришлось бы скрывать свое положение до последнего, а рожать где-нибудь подальше от дома, чтобы никто не узнал истинный возраст ребенка. И все равно пересуды ходили бы долго. В простых же семьях «опозоренную девку» могли вовсе выгнать из дома, и осталось бы ей зарабатывать единственным доступным способом.
– Конечно же, я приму таких детей, – сказал барон. – Думаю, мы будем полезны друг другу. К слову, у некоторых воспитанников моего приюта проявляется сила. Но все, что нам остается, – обучить их азам контроля, чтобы не навредили ни себе, ни другим. Если окажется, что некоторые девочки способны к магии исцеления, и вы взялись бы их наставлять…
– Конечно, я проверю это, – кивнула госпожа Бекман.
Я перевела взгляд на графа Майлза. Он улыбнулся.
– Кажется, я понимаю, почему ваше величество пригласили меня.
– Конечно, вы понимаете господин ректор. – Ректором столичного университета он стал год назад, когда прежний ушел на покой. – Насколько мне известно, его величество уже обращался к вам с идеей корпуса имперских магов?
– Это так, ваше величество.
Предпоследний прорыв тварей, случившийся шесть лет назад, до сих пор аукался – боевых магов не хватало. И, конечно же, большинство предпочитало не дальние гарнизоны, а службу в охране богатых людей – те, кто вообще выбирал службу, а не жил за счет своего состояния, как поступил мой дядя, уйдя в отставку. Да и мой отец когда-то был боевым магом, подумать только! Учеба в университете – дорогое удовольствие, и те, чьи семьи могли позволить себе ее оплатить, обычно не нуждались в том, чтобы зарабатывать себе на жизнь.
Отец нынешнего императора начал поддерживать тех, кто искал займы на учебу, – именно поэтому ростовщик хранил заложенные мной драгоценности матери, чтобы я могла бы выкупить их после окончания университета. Мой муж решил пойти дальше и стал оплачивать учебу тем, кто не может этого сделать, – чтобы потом они три года отслужили короне. На практике получится больше: для выходцев из простых семей это просто невероятное везение. И они будут верны короне, которая помогла им вырваться из бедности.
– Я согласен с ним, но искать таких молодых людей по всей стране – отдельная непростая задача. У университета нет такой возможности, – сказал граф.
Я кивнула.
– Вот вам решение. Думаю, барон Аллеманд будет только рад, если кто-то из его выпускников попадет в университет.
– Конечно! Я и мечтать не мог!.. – Кажется, на пару мгновений барон совершенно потерял самообладание. – Но мой приют не единственный…
– Мы обсудим это, – сказал граф Майлз.
– Что ж, – улыбнулась я. – Рада, что вы друг друга поняли. Думаю, дальше вы обойдетесь без моего вмешательства. Но, если что, я всегда найду время для любого из вас. – Я поднялась, давая понять, что аудиенция окончена. Протянула госпоже Бекман несколько писем. – Здесь рекомендации, которые я вам обещала.
Посетители с поклоном удалились. Я дождалась, пока закроется дверь, прогнулась в пояснице, застонав.
– Все в порядке, ваше величество? – Из тени у камина выступила моя фрейлина. Охранница, если называть вещи своими именами.
– Да, просто спина быстро устает. Это пройдет.
С делами на сегодня было покончено.
– Я большой и уж-ж-жасный д’акон! – услышала я, подходя к двери детской.
– Очень большой, – засмеялся такой родной голос. – Ты меня победил, сдаюсь!
Я потянулась к мужу разумом.
– Мама идет.
– Мама! – Дик вылетел из-за двери, и я присела, обнимая его.
Он обожал обниматься, и Робин нет-нет да ворчал, что я балую парня. Ворчал, а сам с удовольствием таскал сына на руках. А то и на шее.
– Договорились? – спросил Робин, помогая мне подняться.
Я кивнула.
– Тогда пойдем, прогуляемся в саду.
– Папа, я хочу полетать!
Робин подхватил сына под грудь и ноги, качнул.
– Полетели!
«А мы с тобой вечером полетаем? – мурлыкнул в моей голове голос мужа. – Скажем, до того острова с песчаным пляжем и очень мягкой травкой?»
Я рассмеялась.
«Полетаем».
Наталья Шнейдер
Запасной вариант
Отец осекся посреди разговора и одновременно переменилась в лице мама. Взгляд ее расфокусировался, словно она смотрела куда-то далеко-далеко в иные миры. Родерик знал это выражение лица: оно появлялось, когда дракон обращался к своему человеку.
— Изначальные твари. — отец поднялся со стула, такой спокойный и собранный, что Дик не сразу сообразил: это не ругательство.
Изначальные твари! Создания из чистой магии, как и драконы. Но если драконы чем-то походили на любопытных подростков, с удовольствием исследующих новые грани мира, изначальные твари приходили в этот план бытия жрать. Они питались болью, страхом и смертью.
В последний раз они появлялись в империи еще до рождения Дика. Когда-то он втайне мечтал, что со своим драконом отправится сражаться с тварями и победит — в этот раз навсегда. Потом, повзрослев, начал отчаянно стыдиться своих мечтаний. Потому что дракон-император должен быть только один, и это означало, что своего дракона Родерик получит только после гибели отца.