"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Дойдя до нужной двери, я помедлила, ощущая себя полной дурой. Пришлось собраться с духом, чтобы постучать.
– Войдите, – раздалось с той стороны.
Я замерла, обнаружив, что просто не могу себя заставить толкнуть дверь. О чем я только думала, решившись искать помощи здесь!
– Войдите, – снова повторили изнутри, и дверь качнулась, отворяясь.
Я захотела провалиться сквозь землю, встретившись с изумленным взглядом герцога.
  
Глава 8
 
Дверь открылась с помощью магии, потому что герцог продолжал сидеть в том же кресле, где недавно устраивалась я, угощаясь чаем. Господин Гримани уже тоже был здесь, стоял напротив герцога. Возможно, что-то рассказывал, трудно было судить: завидев меня с ребенком, он вытянулся так, словно шест проглотил, и процедил:
– Что вам угодно?
Я сглотнула комок в горле – под взглядом императорского дознавателя, казалось, кровь разом застыла в жилах, а в голову начали приходить формулировки в стиле «нарушение общественного порядка» или «покушение путем создания невыносимого шума и доведения до сумасшествия», а заодно – видения подвалов и виселицы, хотя мне как дворянке полагалась плаха. Даже неугомонный ребенок затих.
– Прошу прощения, господа, – выдавила я.
– Где вы взяли… это? И зачем притащили сюда? – холодно поинтересовался господин Гримани.
Мне снова захотелось провалиться сквозь землю. Пришлось прокашляться прежде, чем открыть рот.
– Еще раз прошу прощения, господа, но я подумала, что люди, занимающиеся охраной дворца, должны знать, как найти…
А кого, собственно, найти? Дворцовым хозяйством должен заниматься гофмаршал, но дворянин на этой должности едва ли сам общается с прислугой и знает, кто мать этого сопливого сокровища. Камер-фурьера? Или стоило брать ниже?
– …гоф-фурьера, – решилась я. – Или кого-то рангом ниже, кто мог бы знать мать этого ребенка и вернуть его ей.
– Да что вы себе поз… – зашипел дознаватель и осекся, когда герцог поднялся с кресла.
– Зайдите и сядьте. – Он указал мне на кресло. – Сейчас найдем, кого позвать.
Возмущению господина Гримани, казалось, не было предела, и я решила не злить его дополнительно.
– Не переживайте, ваше сиятельство, и вы, господин дознаватель. Мы подождем в коридоре, чтобы вам не мешать.
Я попятилась, волоча за собой ребенка. Встала у стены. Мальчишка снова захныкал. Я опять опустилась напротив него, вынула из рук порядком измочаленный кораблик.
– Хочешь, расскажу сказку? Про зайчика, медведя и жучка с золотыми крылышками?
– Про зайчика! – снова запрыгал мальчишка. – Хочу!
Мимо нас прошел человек в ливрее, скрылся за дверью.
– Когда пришла весна, маленький зайчик прыгал…
– Прыгал! – Он поскакал вокруг меня, на втором круге я перестала следить за ребенком взглядом, чтобы не замутило. Дождавшись, когда он успокоится, продолжила:
– …и радовался солнцу. Жучок с золотыми крылышками тоже радовался солнышку. Он вылез на травинку погреться и увидел зайчика. «Давай дружить, зайчик!» – сказал он.
Человек в ливрее снова вышел в коридор и быстрым шагом устремился прочь.
– «Давай!» – ответил зайчик, и они стали играть вместе…
Я как раз дошла до места, где зайчика схватил за уши голодный и злой медведь, когда человек в ливрее вернулся, ведя за собой… распорядителя императорского отбора, графа Боула. Я осеклась на полуслове. Выпрямилась. Мальчишка тоже замер, и лицо его стало неожиданно серьезным.
– Как ваше имя? – поинтересовался распорядитель.
– Мелани, баронесса Асторга, – склонила я голову.
– Поздравляю вас, баронесса. Вы прошли на следующий этап.
Я подобрала отвисшую челюсть.
– Благодарю вас, граф Боул. Могу я попросить объяснений?
Мальчишка вдруг очень взросло усмехнулся, закопошился за воротом и извлек из складок незаметную снаружи булавку. Лицо его мгновенно преобразилось: нежные розовые щеки втянулись, вокруг глаз появились морщины. Рост, правда, почти не увеличился. Карлик! Уже немолодой карлик. И очень хороший лицедей.
– Позвольте представить вам господина Кеплера, шута его императорского величества, – сказал распорядитель.
 
Я присела в реверансе, проглотив рвущиеся наружу слова. Вот чуяло мое сердце, надо было попытаться развеять иллюзию! Впрочем, на зачарованный артефакт моя магия могла и не подействовать, ведь наверняка тот, кто его зачаровывал, был намного сильнее и опытнее меня. Великолепная иллюзия, не просто перекрывающая то, что под ней, а взаимодействующая с тем, что должна была спрятать. На лице карлика до сих пор кое-где оставались следы сажи, стертой моим платком. Потрясающее мастерство!
– Императрица должна быть сострадательна и терпелива. Та, что способна молча пройти мимо плачущего ребенка, или та, кто, потеряв терпение, может снова бросить его одного, недостойна стать супругой его императорского величества, – торжественно провозгласил граф Боул. – К великому нашему сожалению, таких нашлось немало.
– Полагаю, я должна молчать о случившемся? – поинтересовалась я.
– Уже нет. Мы испытывали дам весь день, правда группами, на которые они сами разделились, разбредясь по саду. Вы оказались последней и с честью прошли испытание. Что особенно похвально – в полном одиночестве. Значит, вы проявили участие к ребенку не потому, что вам хотелось хорошо выглядеть в чьих-то глазах.
– Благодарю вас, – поклонилась я.
Кажется, мне срочно нужно ведро спиртовой настойки пустырника. Или кандалы, чтобы справиться с соблазном пристукнуть распорядителя вместе с императорским шутом. Это же… Форменное издевательство! Сострадательна и терпелива! Это я-то – сострадательна и терпелива?
– Император узнает об этом.
Час от часу не легче! Но все, что мне оставалось, – лишь снова поклониться. Не спрашивать же, в самом ли деле император следит за отбором? Нам-то он на глаза пока не показывался. Наверняка опасался, что толпа восторженных дев разорвет его на части не хуже стаи изначальных тварей.
– Могу я забрать себе эту вещицу? – поинтересовался господин Кеплер, показывая мне бумажный кораблик.
– Конечно, я же подарила его… гм, вам. Но зачем? Это же просто безделица.
– Его императорскому величеству будет крайне любопытно узнать, как проходило испытание.
– В самом деле? – не выдержала я. – К его услугам все развлечения мира, неужели женские бои в грязи могут с ними сравниться?
– Можно без конца смотреть, как течет вода, горит огонь… – Господин Кеплер многозначительно замолчал.
– И как дамы рвут друг другу глотки из-за мужчины, – невесело усмехнулась я.
И я сама в это влезла, поставив себя на одну доску с герцогиней Абето и ей подобными. Что ж, значит, и осуждать их я не имею права. Остается только постараться сохранить остатки достоинства.
– Конечно, вы можете забрать кораблик, если считаете, будто он развлечет его императорское величество.
– Он дополнит «волшебный» камень, зайца, свернутого из носового платка, светящуюся веточку и оборванную ромашку, на которой меня учили гадать. – Шут усмехнулся. – И хворостину, которой меня пытались заставить заткнуться.
– Кто-то посмел ударить такого малыша? – Я смутилась. – Простите, я имела в виду малыша, которого вы изображали.
– Такие нашлись. Вы не обидели меня. – Господин Кеплер поклонился. – Знакомство с вами доставило мне истинное удовольствие, баронесса. Желаю удачи.
Я проводила их взглядом – распорядителя и императорского шута, который не доставал и до пояса своему спутнику, но шел спокойно и с достоинством, а распорядитель подлаживал шаги под его. Господин Кеплер… Вспомнила! Дядя как-то упоминал это имя. Человек, чьей благосклонности добивались многие, потому что он был одним из тех, с кем считался прежний император. И сын его, похоже, держит карлика при себе вовсе не ради забавы.
Интересно, не этот ли человек придумывает задания для отбора? Едва ли император станет сам забивать себе голову… Не додумав, я вздрогнула от звука отворяемой двери.