"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Кажется, мне не удалось скрыть яд в голосе, потому что баронесса Рейнер растерянно захлопала ресницами, а взгляд герцога заискрился смехом.
– К тому же чудо на то и чудо, что существует в единичном экземпляре и не поддается разумному объяснению, – закончила я, надеясь, что теперь-то наконец они заговорят о чем-нибудь более приземленном.
Не тут-то было.
– А как вы думаете, герцог, император в самом деле надеется найти свою истинную пару? Или этот отбор – лишь дань традиции? – полюбопытствовала баронесса Рейнер.
Герцог покачал головой.
– Об этом известно только самому императору, а он не из тех, кто открывает свои мысли каждому встречному.
– А каков он?
– Разве вы не видели парадных портретов? Даже для юной барышни не слишком дальновидно не присмотреться заранее к возможному жениху.
– Вы смеетесь надо мной, – сникла девушка.
– Ни в коем разе. Как я уже сказал, он не из тех, кто откровенничает со всеми подряд. Но если бы так случилось, что император открыл мне свои помыслы, я не стал бы делать их достоянием общественности. Прошу прощения, баронесса. – В его голосе промелькнули бархатные нотки, а у меня внутри на миг словно что-то сжалось. – Даже ради ваших прекрасных глаз.
И почему герцогиня была к нему настолько неблагосклонна? Вежливый, умный, хорош собой и…
Я мысленно выругалась. Отстала на пару шагов и попыталась подумать о топографии «венца смерти»' [1]. Значит, запирательная артерия отходит от внутренней подвздошной артерии…
Впрочем, если герцогиню Абето не интересуют иные достоинства, кроме титула… Я снова оглядела герцога. Да, одет в шелка, и сидит одежда идеально, выдавая хорошего, а значит, дорогого портного. Но, кроме этого, ни одного признака богатства. Ни одного украшения, разве что след от серьги в левом ухе. Даже амулетов не носит, даже под одеждой, уж я бы заметила…
Да что ты будешь делать! Этак он мне еще присниться вздумает! Раздетым. Я снова залилась краской, вцепившись в учебник, и порадовалась, что мы опять свернули с центральных дорожек и на узкой тропке мне пришлось держаться позади неторопливо шествующей парочки. И, точно издеваясь, герцог снова обернулся, окинув меня смеющимся взглядом.
– Не беспокойтесь, я не намереваюсь сбегать, – буркнула я, чтобы хоть что-то сказать.
– И в мыслях не было подозревать вас в столь неподобающих намерениях. Тем более прятаться бессмысленно: вы же назвали мне свое имя.
– Если я назвала свое имя.
– Разве нет? Вы самозванка?
– Нет. – Я хмыкнула. – Жаль, вовремя не сообразила. Можно было бы устроить неприятности кому-нибудь из соперниц.
– Полагаете, я не разобрался бы в обмане?
– Полагаю, разобрались бы. Но как бы искали потом в этой толпе?
– Например, велел бы дамам выстроиться в шеренгу…
– По стойке смирно, – не удержалась я.
Интересно, у него в самом деле достанет полномочий велеть – именно велеть, а не попросить – потенциальным императорским невестам что бы то ни было? Слуги с нами вели себя подобострастно, казалось, будто любая девушка тут – особо важная персона, чуть ли не ровня самому императору. Впрочем, не слишком ли много я о себе думаю? Почти все здесь, и я в том числе, – залетные гостьи, о которых забудут в тот же миг, как девушки исчезнут за воротами дворца.
А человек, который охраняет императора, – останется.
Герцог ухмыльнулся.
– Нет, не по стойке смирно, не стоит требовать от дам невозможного. Но, как видите, задачка вовсе не сложна. Правда, остается вероятность, что, почуяв подвох, вы бы затаились…
А это идея. В смысле затаиться. Дворец огромен, в нем полно закоулков и, готова поспорить, тайных ходов, чердаков и подвалов. Парк тоже немаленький, глядишь, и удастся спрятаться до осени.
Нет, глупости какие в голову лезут! Положим, мне даже удастся найти какой-нибудь укромный закуток во дворце. Положим, охранные заклинания – а он наверняка окутан охранными заклинаниями – меня не почуют. Что я буду есть? Как мыться? Тогда уж проще попытаться уехать в деревню, ту, что рядом с дядиным имением. Леса там густые…
И попасться на зуб какому-нибудь волку – одернула я себя. Нет, воистину романтическая дурь заразна. Надо признать: я умею лишь то, что должна уметь девушка моего возраста и сословия, а вовсе не выживать в лесу – или дворцовом парке – в одиночестве. Значит, и способ избежать замужества должен быть доступен девушке моего возраста и сословия. Идеи сбежать в лес или обрезать волосы и завербоваться во флот – лишь изощренный способ самоубийства.
– …и это создало бы некоторые трудности, признаю. Но рано или поздно вы добрались бы до того этапа отбора, когда прятаться в толпе соперниц стало бы невозможно.
– Если бы и добралась, к тому времени вы забыли бы о моем существовании.
– Разве вас можно забыть? – улыбнулся он, и я, как дурочка, расплылась в ответной улыбке.
Так, нужно взять себя в руки. Это просто комплимент. Обычный дежурный комплимент, которые он разбрасывает направо и налево. Вроде «прекрасных глаз» баронессы Рейнер. Хотя у нее в самом деле были очень красивые глаза: большие, карие, с такими густыми ресницами, что, казалось, солнце не отражалось в ее зрачках.
Мои-то глаза он не нахваливал…
Я помотала головой. Кажется, еще немного, и я сама вспомню заклинание призыва воды, чтобы остудить голову, которую вдруг переполнили романтические бредни.
На мое счастье, мы подошли к дворцу. Это был не парадный вход, а одна из множества дверей. Не слишком приметная и в обычное время, возможно, и вовсе скрытая заклинанием отвода глаз. Но сейчас по обеим сторонам от нее стояли гвардейцы, которые, завидев герцога, вытянулись так, будто намеревались проткнуть макушкой небо.
Вовремя, как раз чтобы мне вспомнить, что я загляделась не просто на привлекательного мужчину, а на коменданта дворцовой охраны. И сопровождал он меня… то есть нас, не на прогулку, а в свой кабинет для разбирательства. Что не страже велел нас сопроводить, а сам не поленился прогуляться – так, может, вся свободная стража за претендентками присматривает.
Так что не заглядываться нужно, а подумать, как убедительно доказать, что не я затеяла свару и не я первая подняла руку… то есть магию на герцогиню Абето. Нет, то, что она и его облила, – не аргумент. Во-первых, может, он ей сказал такое, за что не только водой окатить – пощечину влепить мало. Во-вторых, надо быть вовсе безумной, чтобы вслух при свидетелях – а едва ли он будет допрашивать меня наедине – припомнить мужчине его унижение.
Да, он смеялся. Смеялся, как мне показалось, искренне и от души. Дядя бы отреагировал так же. А вот отец оскорбился бы и потом долго припоминал, что кто-то посмел его не уважать. Видимо, чем меньше из себя представляет человек, тем отчаянней он хочет продемонстрировать собственную значимость…
Я ужаснулась, поняв, что думаю так о человеке, который дал мне жизнь. О том, кого я должна бы чтить и кому обязана безоговорочно повиноваться. Но как тут безоговорочно повиноваться?
Нет, об этом я тоже подумаю попозже. Тем более что герцог как раз отворил дверь в конце длинного коридора, жестом приглашая нас с баронессой внутрь.
– Прошу вас. – Он указал на пару кресел у стены, рядом с которым стоял низенький столик. – С вашего позволения, я на полмига.
Он выглянул за дверь, обменялся с кем-то несколькими словами, которые я не смогла разобрать.
Баронесса, опустившись в кресло, немедленно потянулась к вазочке с шоколадными конфетами, украшавшей столик. Отдернула руку, не решившись взять.
– Угощайтесь, милая барышня, – улыбнулся вернувшийся герцог. Повернулся ко мне. – И вы тоже, не стесняйтесь. Сейчас я приготовлю чай…
Интересный у него способ ведения допросов. Или это все же не допрос?
– …и мы вместе подождем господина Гримани.
Я мысленно кивнула сама себе. Мягко стелет, да жестко спать. Как бы герцог ни улыбался, сколько бы комплиментов ни отпускал, разбирательство еще не закончено.