"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Не снимая ноги с уступа, воитель развернулся по направлению к приближающемуся мосту и максимально отклонился назад, ослабив хватку.
Теперь всё зависело от того, сможет ли он себя резко притянуть.
Рванув крепкие связки, Сеня подался вперёд, прямо на левый поручень. Руки вытянулись сами собой, и боец уцепился за заветную рукоятку.
Теперь можно было поставить на ступеньку и правую ногу.
После титанических усилий воитель оказался прямо перед закрытой дверью. Подёргав свободной рукой за рычаг, Сеня убедился, что заперто.
А мост уже готовился соскоблить массивную тушу с тела своего стального друга.
Так бы он и поступил, если бы не поразительное везение бойца.
Проводница как раз шла мимо двери, и угораздило же её повернуть голову, чтобы встретиться взглядом с пареньком, которого она вот только послала за паспортом.
Женщина рефлекторно дёрнула ручку, открыла дверь и втащила Сеню внутрь. Боец от неожиданности повалил её и припечатал своей внушительной массой.
В тот же момент второй вагон прошёл под мостом. Трагедии не случилось. Опрометчивый Натахтал, позабыв, что находится не в фэнтезийной книжке, уцелел.
– Мужчина! – сдавленно воззвала проводница из-под груды мышц. – Я задыхаюсь.
– Ой!
Сеня отпрянул, снова густо раскрасневшись.
Голова адски кружилась, но воитель заставил себя подняться на ноги и, держась за стенки, поспешил своей спасительнице на помощь.
– Я сама, – остановила его проводница.
– Спасибо, – самым душевным образом пробасил боец. – Я ваш должник.
– Дверь закрой, – сказала женщина в форме.
И действительно, на радостях воитель повёл себя, как самый настоящий лифтёр. Спешно исправив положение, Сеня проследил за тем, как проводница возвращаетсяв вертикальное положение и приводит себя в порядок. Немая сцена выглядела настолько нелепо, что воитель с удовольствием бы рассмеялся, но испуг затмил все остальные чувства.
– Что мне теперь с вами делать? – спросила женщина, когда закончила.
– Понять и простить, – ответил боец, так и не утративший густого румянца.
– Ну да, не выбрасывать же обратно, – вздохнула проводница. – Пойдёмте со мной.
– Куда? – уточнил Сеня.
– К вашей девушке.
– Она не моя девушка, – сразу отреагировал боец.
– Вообще да, – бросила женщина в ответ, перед тем как устремиться к нужному купе. – Иначе бы осталась на перроне.
Уверенной походкой проводница дошла до другого конца вагона и постучалась.
– Я уже показывала паспорт! – возмутилась Роза через дверь.
– Можно к вам подселить соседа?
– А-а-а, – глухо протянула девушка.
Из купе донёсся лёгкий прыжок, и створка отъехала в сторону. Увидев Сеню, Роза разволновалась.
– Господи, как тебя пустили?
– Ну… – хотел было ответить боец, но проводница его перебила.
– Ваш красавец запрыгнул в вагон на ходу.
– Что? – глаза Розы округлились. – Ты вообще в своём уме?
– А вы ещё хотели его оставить, – фыркнула женщина в форме.
Чем-то она напомнила Сене Мэри Поппинс, но парень не стал останавливаться на этой мысли.
– Заходи, – вполголоса сказала девушка.
– Не благодарите, – укоризненно бросила проводница и удалилась прочь.
Сеня грузно уселся на полку, чтобы перевести дух. Роза закрыла купе.
– Мне было некуда идти, – первым нарушил тишину воитель.
Девушка молча села рядом и взяла бойца за руку. Он не обрадовался такому повороту, но шевелиться не стал.
– Ради меня такого ещё никто не вытворял, – призналась Роза, глядя на койки напротив.
Сеня не ответил, продолжая сидеть рядом с девушкой, которая никогда не сможет заменить ему Астролябию до конца.
[1] Вышка - так в народе называют Одесскую морскую академию (прим. авт.).
  
Глава четырнадцатая
 
Глава четырнадцатая 
Несмотря на все возмущения Димы, девушки его и слушать не захотели.
– Клофелине и так пришлось тяжело, – пыталась объяснить Астролябия, движимая чувством вины. – Нам бы привести её в себя, а не напрягать ещё больше голосом из ниоткуда.
– Но она уже со мной поговорила, – спорил писатель.
 
– Это её и доконало, – заметила Наталия.
– Вот хитрая, – обиделся Дима. – Сама возникла перед человеком в своём призрачном великолепии, а потом свалила всё на меня. Так нечестно.
– Дружочек, не мешало бы тебе отдохнуть, – с сочувствием сказала призрачная девушка. – У вас уже ночь на дворе. Ты устал, у тебя сегодня тяжёлый день. Проследуй, пожалуйста, домой и ложись спать.
– Но… – хотел было возразить Дима.
– Утро вечера мудренее, – отрезала Наталия, и на том конце связи послышались короткие гудки.
– Ловко ты его, – оценила демарш Астролябия.
– Учись, пока я… – дочка Власова запнулась. – А впрочем, просто учись.
Дима только сейчас осознал, как сильно затекли ноги от сидения на корточках перед статуей. Да и замёрз он порядочно.
– Кто из нас ещё безголовый, – произнёс писатель, глядя на изваяние.
Растерев икры, парень с грехом пополам поднялся и направился к выходу с Новодевичьего кладбища. Покосился на могилу Некрасова и пробормотал:
– Почему не твой призрак? Почему она?
Где-то на горизонте маячила утренняя заря. Снег перестал, и город посвежел, будто отряхнувшись от тяжёлых хлопьев. Иллюминация гасла, уступая место новорожденным лучам солнца. Небо вовсю разгоралось розовым пламенем Авроры. Петербург встречал очередной рассвет.
Но в душе у Димы осталась глухая ночь.
Он почувствовал себя игрушкой в руках неизвестного человека.
Если бы он не пошёл психовать на кладбище, вряд ли бы встретился с Наталией. Отсюда вопрос: сам ли он решил прогуляться до ближайших могил, или это воля автора, который себя так и не назвал? Хорошо, его величество не хочет общаться напрямую и посему отправил на переговоры мёртвую девушку. Но ведь мог бы через неё передать хоть какие-то сведения о себе. Серетун вот, например, точно знает, чем Дима зарабатывает на жизнь, и даже чуть не придушил его собственными руками. Вот это уровень доверия между персонажем и писателем. А тут настоящая запретная зона, железный занавес похлеще, чем в СССР, – истинно бессмысленный и беспощадный.
Что значит «в реальном мире уже два коня Апокалипсиса»? Как это вообще должно на голову налазить? Наверное, дорогой автор сидит себе где-то на кухоньке и пишет полную ахинею, даже не пытаясь обосновать сюжет. И кому, спрашивается, от этого легче?
А может, действительно, к чёрту всё? Лечь спать — самый лучший вариант. Вдруг с утра окажется, что Дима до сих пор где-нибудь посреди Атлантического океана пытается проспаться после шумной судовой вечеринки, а привидевшееся – не более, чем абстиненция изголодавшегося разума?
Хотелось бы верить, но руке очень больно, если её сильно ущипнуть.
Да, юный писатель на всякий случай себя ущипнул, чтобы проверить состоятельность своей гипотезы. Увы, он ещё как бодр. Даже слишком. Как, спрашивается, после таких потрясений спать?
И вообще, ущипнул он себя по своей воле или это опять автор прикалывается?
Впрочем, какая уже разница.
Замок, щёлкнув, открылся, и Дима зашёл в свою квартиру. Само собой, Сени там не было. Писатель ещё не видел его таким злым. Неудивительно, что боец не стал возвращаться. Главное, чтобы он не стал искать своих родителей. Но, учитывая его настрой, это было самым вероятным.
Сделать назло. Пойти наперекор.
Дима догадывался, по какому адресу мог поехать его персонаж, но решил исполнить просьбу Наталии.
Пора спать. Утро вечера мудренее.
Последнее, что писатель увидел перед тем, как веки окончательно сомкнулись, была тускло освещённая комната с разбросанными по ней вещами. На всякий случай Дима оставил включённым бра, хотя раньше никогда так не делал.
Открыв глаза, парень снова увидел свою комнату. Но в ещё более тусклом свете. Тени от предметов как-то странно ложились на пол, теряя форму и превращаясь в диагональные полосы. Воздух стал тяжёлым, даже затхлым. Дышать оказалось гораздо труднее. Дима прилагал усилия, чтобы грудная клетка могла расширяться и опадать. По всему телу ощущалось напряжение.