"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Конечно, – ответил я. – И даже подписаны.
– Ну надо же, – саркастично фыркнул мастер.
На правом борту возле дивана, где еще недавно Субару страдал от потянутой спины, лежал чемодан, надеясь, что его не оставят тут в одиночестве. Рядом расхаживал Никита, окидывая мостик профессиональным взглядом клептомана. Дмитрий стоял возле штурманского пульта и выяснял у Жени, справится ли он с работой электромеханика в отсутствие дяди Коли. Неподалеку расхаживал Махеш, совершенно не понимая наши разговоры.
– Поверните еще южнее, – раздалось по УКВ. Капитан послушно приказал взять право руля, и судно оказалось на нужном для вертолета курсе. Фырканье пропеллера приближалось. По мере движения винтокрыла в нашу сторону, стало заметно, что длинный выметанный за кабину пилота трос держал фигуру человека. На конце была приделана большая “корзина”, в которую, очевидно, нужно было сесть электрону.
– Похоже, вещи останутся здесь, – вздохнул дядя Коля.
– Мы чуть позже их отправим вам домой, – сказал Василий.
Шум лопастей перекрыл остальные звуки. Утонченные формы вертолета нависли над левым бортом. Человек в обтягивающем термокостюме спустился вниз и отцепился от каната.
– Ready? – спросил нас таец.
– Ну, все, пора, – грустно сказал дядя Коля. – Вы там не сообщайте моим пока. Я сам.
– Хорошо, – первым к электрону подошел Женя, пожал ему здоровую руку и приобнял.
Потом и остальные офицеры попрощались. Все выглядели обеспокоенными. Только мастер сконцентрировался на судовождении. Стихия не благоволила готовящейся эвакуации, но медлить было нельзя. Пароход заостренным носом рассекал пену от волн, а филиппинский матрос правил движение корпуса под командованием капитана.
– Что же дальше-то? – растерянно прошептал электрон и проследовал за своим спасителем.
Таец указал дяде Коле на корзину и попросил сесть. Старый моряк занял удобное положение в небольшом пластиковом контейнере, Максим подал ему документы и пакет с пальцами. Электрон смотрел в нашу сторону, цепляясь глазами за взгляды, которые вот-вот ускользнут от него, сменившись врачебными, напряженными от попыток вернуть утраченное на место.
– Все, братцы, я полетел, – электромеханик помахал рукой на прощание.
Азиат прицепился обратно к тросу и жестом отдал команду пилоту. Корзина вместе с дядей Колей взмыла в воздух, и вертолет вскоре скрылся вдалеке, оставив нас с чувством тоски.
– Право руля, – бесстрастно скомандовал капитан, возвращая судно на прежнюю линию курса.
Господа офицеры провели еще некоторое время в молчании. Действительно, что дальше-то? В одну секунду, приняв неправильное решение, человек драматически изменил свою жизнь. А вдруг пальцы не пришьют, вдруг больше не возьмут на работу? Возможно, это был последний день дяди Коли на борту, и теперь все кончено.
– Пора идти работать, – первым отважился разорвать тишину Никита. Трудяга из него был так себе, но зато командовать он умел хоть куда. Все механики ходили по струнке, осыпая главу департамента лестными отзывами за спиной.
– У нас конец месяца, – следующим из оцепенения вышел Максим. – Будь любезен, Никита, заполни рабочие часы своим.
– Хорошо. Мог бы и не напоминать, я и сам знаю, – сразу принял защитную стойку второй механик.
– Да? Ну, ладно, – с легкой иронией ответил чиф. Уж кому-кому, а Максиму было известно не понаслышке, что механикам нужно повторять по нескольку раз. Инженеры и бюрократия – понятия взаимоисключающие.
Постепенно мостик опустел. Пароход возвращался к нормальной жизни. Единственным напоминанием о недавних событиях стал чемодан, лежащий бесхозным хламом прямо на мостике.
Остаток дней под началом Василия пролетел в бесконечной переписке с офисом. Нашим дорогим менеджерам хотелось знать все подробности того, как дядя Коля покалечил себя, вплоть до поминутного отчета о событиях. Василий долго работал над тем, чтобы выставить электромеханика в выгодном свете. Официальная версия гласила, что один из членов экипажа, пожелавший остаться неизвестным, позвал электрона по имени, чем застал его врасплох. Дядя Коля отозвался и резко развернулся, подставив руку под неумолимый ход ременной передачи. Пальцы затянуло, и острый край механизма сделал свое дело.
 
Мы и сами начали верить, что все произошло именно так.
– Нет, ты представляешь, – капитан встал из-за компьютера и начал быстро нарезать круги вокруг штурманской консоли. Утро было в самом разгаре, и солнце только выбралось из-под облаков, которые, преломляя утренние лучи, окрашивали небо в нежные цвета. – Подключились страховщики, и стало жарко. Не хотят они выплачивать компенсацию. Поставили жесткое условие.
– Какое еще условие? – спросил я.
– Если Николай Михайлович получит компенсацию, то лишится работы. А если хочет остаться тут, то о страховке можно забыть.
– Вот нехорошие люди, – посетовал я в переводе на русский литературный.
Дверь внизу открылась, и по лестнице взобрался Женя.
– Мне дядя Коля только что писал, – сказал ассистент, закатывая рукава робы.
– Какие новости? – спросил капитан. – Прооперировали?
– Да. Пока нужно ждать, приживутся ли пальцы.
– Что он еще писал? – спросил я. – В каком вообще электрон настроении?
– Держится бодрячком, – Женя на секунду замялся. – Дядя Коля попросил об одолжении.
– Слушаю, – Василий принял любимую позу для сосредоточенного восприятия: ровно вытянулся и приспустил очки на переносицу.
– Вы же скоро домой едете, – закинул удочку ассистент.
– Послезавтра, да.
– Не могли бы вы захватить чемодан и передать родственникам дяди Коли?
Василий изменился в лице, будто ему нанесли непростительное оскорбление, после которого было впору кинуть дуэльную перчатку.
– Исключено, – непреклонно ответил мастер.
– Но почему? – Женя занервничал, но постарался держать себя в руках.
– А вдруг у него там что-то запрещенное, или вообще порнография? Я не хочу отвечать за чужой багаж.
– Но проверять же никто не будет, – возразил ассистент.
– Откуда ты знаешь? – являл чудеса благой воли капитан.
– Ладно, – сдался Женя. Парень быстро понял, что спорить бесполезно.
– Попроси кого-то другого. Я же не один уезжать буду, – посоветовал Василий.
– Только вы из того же города, – подавленно сказал Женя.
– Значит, не судьба, – развел руками капитан.
Сингапурские просторы становились ближе. В последние сутки перед прибытием нас окружили хаотичные ряды рыбацких лодок и безбашенные лихачи, которым правила были не писаны. Власти города-сказки, города-мечты организовали разделение движения и утыкали берег станциями контроля, которые должны были следить за порядком. Но, как водится у людей, что-то пошло не так. По всем частотам стоял галдеж. Доклады тонули в наплыве бесполезных переговоров, и никто не отвечал. Наперерез внезапно выскакивали буксиры, тянущие за собой небольшие баржи с грузом, а с ними – землечерпалки и прочая нечисть, будто намеренно идущая на столкновение с упоением профессионального камикадзе, которого готовили к этому моменту с рождения.
Капитан относился к Сингапурскому проливу с опаской, и поэтому скорость мы сбросили почти в два раза, оставив ручку телеграфа на отметке малого хода. Особую тревогу на Василия нагоняла темнота, скрывающая корпусы от острого морского глаза. Нам осталось только всматриваться в огни, схематически помечающие местоположение объектов вокруг.
Шла наша последняя совместная вахта, которая ничем не отличалась от дебютной, когда меня взялись поучать самым нахальным образом, не обращая внимания на наличие опыта.
– Вы как обычно настраиваете векторы на радарах? – спросил меня мастер во время отхода из Дурбана. Поначалу он обращался ко мне во множественном числе. Я тогда принял это за знак уважения, но оказалось, что это был способ дистанцироваться от всех вокруг.
– На истинное движение, – ответил я без задней мысли.
– Почему? – решил Василий уточнить. – Я вот, например, считаю это неправильным.