"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Приготовьте левый якорь к отдаче, – сказал по рации капитан. – Сначала снимите стопор, потом сбросьте крепеж цепи. Лебедку не сообщайте, пока я не скажу.
По части бесполезных инструкций Василий был профи.
– Якорь готов к отдаче, – ответил я, когда нужные операции были проделаны.
– Хорошо, ждите, – ответил капитан.
– Ждите, – передразнил его боцман. – Каждый раз по полчаса стоим, пока он созреет.
Медленно продвигаясь среди таких же зависших на отстое пароходов, мы приближались к месту, обозначенному портовыми службами.
– Опустите левый якорь, чтобы был метр над водой. Только с помощью лебедки, – скомандовал Василий, дав еще одно ценное уточнение.
– Сделано, – отрапортовал я.
– Хорошо, ждите, – ответил капитан. Мы с боцманом усмехнулись.
Следующие полчаса прошли в разговорах о жизни рядом с контрольным рычагом. Матросы кукарекали между собой на родном тагалоге, а Роберто рассказывал мне о своих проблемах.
Стандарт филиппинской семьи – много детей. Боцман не был исключением. Только все его бесчисленные братья и сестры разлетелись по свету. Предполагалось, что на днях грядет торжественное воссоединение в честь дня рождения отца, но Роберто все еще не получил новостей о замене. Его грызла обида за упущенную редкую возможность повидаться с родными, которые жили в Нью-Йорке, Австралии, Бразилии. Когда б еще вышло свести столько занятых людей в одном месте?
Вот и не мог боцман отделаться от грустных мыслей даже во время оживленной работы. Все, что ему оставалось, – ехидно шутить в адрес капитана, покуда тот ничего не слышал.
– Вирайте якорь обратно, – сказал Василий по рации, чем вызвал новую порцию искрометных комментариев в свой адрес. Особенно за возможность лишний раз прикасаться к массивному стопору, для поднятия которого с места нужны две очень крепкие спины, и то – быстро придущие в негодность.
Надежно зафиксировав якорное устройство, мы продолжили ждать по указке с мостика.
Не прошло и десяти минут, как Василий снова вышел в эфир:
– Раскрепляйте левый якорь.
Ликованию Роберто и матросов не было предела. Филиппинцы никак не могли привыкнуть к изменчивому сердцу капитана: все-таки, он далеко не красавица, а противоречий полным-полно.
– Погрузите одну смычку в воду с помощью устройства, – раздалось по рации.
Механизм заскрежетал, проворачивая барабан, на котором ржавой змеей ютилась цепь. Волны расступились, приняли огромное изваяние с лапами и сомкнулись над ним в причудливом танце.
– Готово, – доложил я.
– Хорошо, – подтвердил капитан. Его голос заметно слабел. – Ждите дальнейших…
Вдруг Василий затих. Мы с филиппинцами напряглись в ожидании следующих слов, но они все не звучали. Постояв еще пару минут в гнетущей тишине, я не выдержал и побежал на мостик. Воображение рисовало трагические картинки распластавшегося на полу Василия, которому никто не идет на помощь.
Лифт ждал внизу. Хорошо. Двери сомкнулись, и подъемник унес меня к самой вершине парохода. Половина пролета до мостика, распахнутая дверь.
Как ни в чем не бывало, капитан стоял, крепко задумавшись.
– Вы в порядке? – спросил я сквозь одышку.
Василий одарил меня неприятным взглядом и напал:
– Почему оставил якорь без присмотра?
– Показалось, вам плохо, – тихо ответил я.
– И поэтому бежал сюда, сломя голову? – от удивления Василий приспустил очки на переносицу.
– Да.
Немного помолчав, капитан сказал более нормальным тоном:
– Ладно, иди обратно. Мы как раз на месте.
Наблюдать за бегущей вниз цепью – удовольствие не из первого десятка. Настил бака огражден наклонными переборками, выдающимися в сторону корпуса. Чтобы высмотреть якорь, нужно встать на горизонтальную опору шириной ровно в одну ногу, навалиться грудью на фальшборт и хорошо вытянуть шею, не забывая при этом держать фонарик – ночь, все-таки. Опора мало того, что узкая, так еще и под наклоном. Ноги вынужденно сползают в нижнюю точку, и колени со всей силы упираются в косой металл.
Сидеть в античной позе приходится долго – пока не удостоверишься, что лапы якоря вбороздились в грунт, и судно не сдвинется с места радиусом в длину корпуса плюс цепь плюс двадцать процентов навигационного запаса – для убиения погрешности.
 
Когда держащая сила достигает своего исторического максимума, цепь натягивается. А потом плавно оседает, демонстрируя, что поводок надежен. Это значит, что пора принять нормальное положение.
Выпрямленные колени сразу благодарственно гудят в знак того, что застоявшаяся кровь снова гуляет по сосудам, а в голове наступает просветление, сравнимое с Ньютоновским после меткого попадания яблока.
Все тяготы и лишения закончились ровно в полночь. Пора идти спать, потому что настало время второго помощника.
– Спасибо, – сдержанно сказал мне капитан, но его слова прервала УКВ-станция.
Китайские вестники спешили сообщить нам радостную весть: оказалось, что они неправильно назвали нам позицию, и теперь придется выбирать якорь, чтобы, отойдя на десять миль, пригвоздиться там.
– Какие талантливые управленцы, – возмутился я, если переводить с великого и могучего.
– Можешь отдыхать, – успокоил меня Василий. – Мы сами справимся.
Утро настало ожидаемо, но резко огорошило нас интересными новостями.
Как выяснили очередные странствующие специалисты из Гонконга, во время ремонта на движок поставили трубы, изогнутые под неправильным углом. Из-за этого не хватало давления для подачи топлива, и пусковой воздух расходовался в три раза сильнее, чем нужно.
Ситуация накалялась, и наши менеджеры решились на беспрецедентный шаг: прислали на борт суперинтенданта, который отвечал совсем за другие суда, но находился в достаточной географической близости, чтобы срочно сорваться с места.
Суперинтенданты являются прямыми потомками аргузинов, стегавших плетями непокорных гребцов на галерах. Нужны они, чтобы мы не расслаблялись. Телесные наказания со временем превратились в выговоры и увольнения, но суть не особо изменилась: над моряками стоят люди, заведующие денежными потоками и карьерами высококвалифицированных офицеров.
Ступив на борт, наш технический босс первым делом отпрянул от Обормота, нахально предпринявшего попытку потереться об начальство.
– Держите его подальше, – попросил надзиратель. – И как вас не штрафуют за кота на борту?
Экипаж в первые минуты знакомства понял, что придется стоять на ушах все время, пока дорогой начальник не уедет обратно к своим подопечным.
Звали индийского аргузина Субраманьян. В народе его нарекли, конечно же, Субару – за схожесть имен и потрясающую способность газовать с места. Надзиратель вел себя так, будто выпил целый ящик энергетика, поперхнулся и решил запить его еще одним. Работа виделась ему небольшим развлечением в перерыве от настоящей Работы – но только в пределах команды судна.
Первый час пребывания Субару на борту длился целую вечность. На головы бедных офицеров сыпались всевозможные вопросы и распоряжения, требующие незамедлительного ответа. Здесь грязно, там прицепите бумажку, тут поставьте подпись, и вообще, заведите журнал, чтобы вносить туда температуру помещений дважды в сутки. Все незаметно оказались при деле, маленький муравейник пришел в движение.
Только вопрос с главным двигателем Субару вывел на задний план.
  
Глава 16
 
Как и любому автору, при создании динамичного повествования мне пришлось столкнуться со спасением персонажей из безвыходной ситуации. Вопрос вдвойне осложнился тем, что действующие лица начинали нравиться. Нужно было обойтись минимальными потерями. Даже захотелось поберечь Серетуна. Правда, для куда более грандиозного поворота судьбы.
Обладая хорошей фантазией, некоторые писатели изобретают целый сборник сказок и сверхмощную палочку, чтобы в решающий момент она путем тяжелой логической цепочки сообразила, кому принадлежит на самом деле. Другие же просто находят в зоне досягаемости потаенный лючок или удобные для акробатов стены. Хотя, порой дело кончается простым значком шерифа, защищающим сердце. Всем ведь известно: злодеи упорно метят туда, потому что на лоб ничего не нацепишь.