"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

После вступления в войну США, послы Франции и Великобритании, наконец, перестали просить чуть ли не ежедневно аудиенции у русского императора. Наконец-то я смог полностью сосредоточиться на внутренних делах. А так как я всё-таки ожидал агонии Германии и отчаянного броска её армии на русские позиции, то, соответственно, все дела были направлены на укрепление обороны и создание пускай и не многочисленных, но крепких частей, способных на активные действия. К сожалению, мы с Кацем плохо знали историю. И мозговой штурм, устроенный нами, чтобы систематизировать память об истории России в период после Февральской революции, никакого намека, на каком направлении следует сосредоточить боеспособные части русской армии, не дал. В истории нашей бывшей реальности ход событий на Восточном фронте резко изменила начавшаяся в феврале 1917 года революция в России. Меры Советов и Временного правительства по демократизации армии способствовали падению дисциплины. С апреля 1917 года для дальнейшего разложения Восточного фронта германское командование стало организовывать так называемые братания, призывая русских солдат прекращать военные действия. Начавшееся в этих условиях летнее наступление русской армии почти сразу захлебнулось из-за нежелания солдат наступать. Пользуясь этим, германское командование в сентябре предприняло контрнаступление, итогом которого стало взятие Риги. Но в той истории Восточный фронт в 1917 году не представлял опасности для держав Четверного союза, Германия оставила там лишь треть своих сил, получив необходимые резервы для отражения наступления на Западном фронте. Более того, перебросив на итальянский фронт дополнительные силы, германские и австрийские войска прорвали его у Капоретто и поставили на грань поражения итальянскую армию, потерявшую только пленными сто тридцать тысяч человек. Лишь спешно переброшенные на итальянский фронт четырнадцать английских и французских дивизий спасли положение. Позволили исключить возможный выход Италии из войны. В нынешних реалиях Германия вряд ли ослабит свой Восточный фронт. Исходя из этой логики, можно было не бояться германского наступления. Но логика логикой, а очко продолжало играть, тем более по донесениям, несмотря на принимаемые меры, дисциплина в большинстве действующих частей была далека от уставной. Серьёзное давление противника продолжало грозить развалом армии.
Новую армию сформировать было невозможно, особенно до лета. Оставалось латать дыры в существующих частях. Моё латание дыр заключалось в первую очередь в сокращении армии. Было создано множество комиссий, которые на месте (непосредственно в подразделениях) проводили чистку – ненадёжных солдат переводили или в строительные части, а большинство из них подлежало демобилизации. Во многих случаях командиром прошедшего чистку подразделения назначался новый офицер. В основном это были ветераны, получившие весьма значительное повышение в звании. Уже не редкостью были случаи, когда бывшие ротные становились командирами полков. Идущая демобилизация стала широко известна по всей армии, но, как ни странно, большого ажиотажа снять пагоны не наблюдалось. Мобилизованные крестьяне, составляющие по существу основу армии, были люди практичные, и после того, как император в своём манифесте обещал земельный сертификат всем солдатам, нуждающимся в земельном наделе и добросовестно дослужившим до конца войны, они не спешили демобилизоваться, к тому же в частях, непосредственно соприкасающихся с противником, солдатам начали выдавать денежное довольствие. Пускай не очень большое, но для бывшего крестьянина это были хорошие деньги, которыми можно было поддержать своих родных. Очень многие начали оформлять аттестаты, по которым их жёны, родители или другие близкие родственники могли ежемесячно получать так называемые боевые в своём уездном городе. Худо-бедно, но к маю в армии не отмечалось фактов братания с неприятелем. Дисциплина в частях возросла, а случаев дезертирства, тем более массового, не было совсем. Кого война достала до самой селезёнки, без больших проблем мог демобилизоваться, да ещё при этом получить так называемые «царские». Сумма, конечно, была не очень большая, но всё равно позволяла в дороге питаться не только сухим пайком, но и купить гостинцы близким людям.
 
Конечно, практическими вопросами перевода армии, можно сказать, в добровольческую занимался не я сам, моё было только идейное сопровождение этого процесса. Для воплощения моих идей по повышению боеспособности армии была сформирована целая комиссия. В неё я назначил многих своих соратников по Ковельской операции. Председателем комиссии был генерал-лейтенант Багратион, его заместителем – генерал-майор Юзефович. Непосредственно на земле работали и полковники Хватов, Марат Алханов, Зимин, так много сделавший для создания блиндобронепоездов, Кузякин, автор идеи операции «Самогон», во многом благодаря которой практически бескровно был занят Ковель. Да и другие офицеры из 2-го кавалерийского корпуса. Те, которые в Ковельской операции проявили себя как инициативные, умные и преданные России офицеры. А теперь они подбирали офицеров на командные должности в прошедших чистку подразделениях. А я только присваивал этим офицерам внеочередные звания. Утверждал на рекомендованных комиссией должностях этих офицеров главнокомандующий Шуваев. Так что у меня было не очень много работы по армейской реорганизации. И я продолжил заниматься авиацией.
Когда мы с Кацем занимались ревизией того, что помнили из истории Первой мировой войны, выплыла и операция «Альбион», проведённая германской армией в октябре 1917 года. Сутью этой операции был захват немецким десантом Моонзундского архипелага. В моей памяти она отложилась как бредовая идея германского Генштаба по бесполезному растрачиванию и так небольших ресурсов находящейся при последнем издыхании страны. Смысла в ней не было решительно никакого. Даже начальник штаба корпуса, захватившего архипелаг, полковник фон Чишвиц в своей книге признал, что «настоятельной необходимости занятия островов не было, и их роль для последующих операций была ничтожна». Скорее всего, германское командование решило немного потренировать свой флот. Стратегическое положение германской армии или флота в результате захвата архипелага не улучшилось. Вот как тогда я думал. Сейчас тоже считал, что эта операция – это намёк на качество германского командования. Ошибалось оно и в эту войну, и во Вторую мировую, за что и получало по сопатке. Ну, это ладно, уже было видно, что история по сравнению с той, которую мы знали с Кацем, изменилась, но германские генералы остались те же. А значит, в недрах германского Генштаба вполне могла родиться мысль организовать морской десант в действительно болезненном для Российской империи месте. Например, где-нибудь вблизи Петрограда в Финляндии. По существу, разложение команд кораблей Балтийского флота достигло таких размеров, что серьёзные задачи ставить ему было чревато. Флот Германии был гораздо боеспособнее русского. Только поставленные ранее мины спасали русские порты от артиллерийских обстрелов с кораблей неприятеля. Так я раньше думал и не брал в расчёт угрозу с моря, но, вспомнив судьбу Моонзундского архипелага в моей бывшей реальности, я осознал, что в своей агонии Германия может ударить и морем. Ведь мины, установленные на фарватерах, в случае с захватом Моонзундского архипелага немцами не помогли. Думал, что делать, я не долго. Ещё свежи были воспоминания о возможностях самолёта «Илья Муромец». К тому же один из этих бипланов так и оставался в моём распоряжении и стоял на аэродроме Русско-Балтийского вагонного завода. Так что всё было под рукой, и я решил затребовать ещё парочку этих гигантских бипланов и сформировать эскадрилью торпедоносцев. Немецкие моряки ещё не научились бороться с угрозой с воздуха, так что авиационной торпедной атакой вполне можно было сорвать план нападения противника со стороны моря.
  
Глава 21
 
Дела по созданию принципиально новой для этого времени эскадрильи воздушных торпедоносцев оттеснили для меня даже работу по формированию дивизионов «Катюш». Но, славу богу, был Кац, который и взял на себя всю рутинную работу. Мне оставалась только представительская функция – присутствовать на торжественных построениях, когда уже сформированный дивизион вводил в состав специальной бригады ракетной артиллерии. Да, именно такую форму я выбрал для организации формирований систем залпового огня. На этом этапе я решил, что все «Катюши» нужно держать в одном кулаке, а не распылять их отдельными дивизионами по всему участку фронта, чтобы заткнуть ими самые проблемные участки обороны. Если дивизионы будут распределены по армиям, то, конечно, они быстрее окажутся на пути наступающих германцев, но удар дивизиона – это далеко не тот огненный смерч, который встанет на пути немцев при залпе семидесяти двух «Катюш», входящих в бригаду ракетной артиллерии. На этом этапе войны важны не столько потери противника, а удар по психике немецких солдат. А результат залпа целой бригады «Катюш», несомненно, вызовет страх у выживших в огненном смерче. И вряд ли в дальнейшем они останутся хорошими солдатами и будут участвовать в такой бойне. Такая агитация против войны, пожалуй, более действенная, чем та, которую сейчас ведут эмиссары КНП среди немецких солдат.