"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
В штаб 8-й армии я попал только поздно вечером. Каледина там уже не было. Начальника штаба тоже. Из офицеров, которые могли ответить на мои вопросы, на месте был только начальник оперативного отдела штаба армии, полковник Масленников. Хотя я его и не знал, но особо представляться не пришлось. Во-первых, Петр Ильич был в курсе, что на помощь армии для купирования прорыва должны прибыть части 2-го кавалерийского корпуса во главе с генерал-лейтенантом, великим князем Михаилом Александровичем. Во-вторых, полковник меня узнал по фотографиям, напечатанным практически во всех газетах империи с описанием подвигов, совершенных братом императора. Наверное, поэтому полковник говорил со мной искренне и ничего не скрывал. Положение было действительно серьезное, но не более того. Германцы, конечно, прорвали фронт в районе Киселин, но продвижение их в глубь нашей территории было остановлено своевременно подошедшими частями Особой армии. Драгоценное время вырвал у судьбы бронепоезд штабс-капитана Овчинникова. Пока германцы долбали его, подошли части Особой армии, а именно из XXXI армейского корпуса. Они успели окопаться и создать узлы обороны на направлении наступления противника. Сейчас у этих узлов обороны происходят самые тяжелые и кровопролитные бои. Несмотря на то что германцы продолжают наседать, ребята из Особой армии держатся и отражают атаки противника. Я слышал об этой Особой армии. Полевое управление (штаб) образовано совсем недавно на базе армейской группы генерала от кавалерии Безобразова. Как мне рассказывали, наименование «Особая» армия получила по причине того, что формировали ее в основном из гвардии. Вот в ставке и решили выделить ее хотя бы по названию из безликого ряда полевых армий. Формировали ее из гвардии по причине того, что нужно было создать крепкую армию для овладения Ковелем. В июле – августе войска 3-й, 8-й и Особой армий вели ожесточенные бои на реке Стоход, безуспешно пытаясь прорвать фронт противника на ковельском направлении, пока большие потери не вынудили прекратить наступление. Так что даже гвардейцы не смогли помочь решить главную задачу Юго-Западного фронта – захватить важный в стратегическом отношении город Ковель. Но зато сейчас XXXI армейский корпус, можно сказать, сорвал операцию германского командования.
Высказав все это, полковник Масленников еще раз предложил мне вызвать в штаб хотя бы его начальника. Но я снова отказался, заявив:
– Полковник, не гони лошадей! Сам же говоришь, что никакой катастрофы нет. Так что не нужно будить Каледина или начальника штаба армии. Завтра с ними переговорю. К тому же со мной только пулеметная рота на автомобилях, кавалеристы прибудут завтра к вечеру. А значит, корпус сможет контратаковать противника только послезавтра. Ну, а если произойдет обострение ситуации, то завтра ночью. Ты лучше на постой определи меня и моих людей. И с бензином для автомобилей реши вопрос. Конечно, у нас есть небольшой запас, но чувствую, бои предстоят серьезные и потребуется часто перебрасывать пулеметы, установленные на грузовиках.
Я специально не произносил перед полковником слово «мехгруппа» – все равно не поймет, для этого времени это незнакомое название боевого подразделения. Оперировал знакомыми ему понятиями – пулеметная рота, автомобили. Наверное, я это делал правильно, по крайней мере, полковник меня понял и обещал озадачить армейских интендантов заданием найти бензин. А по поводу определения на постой прибывшего подразделения 2-го кавалерийского корпуса он даже не обещал, а вызвал в кабинет какого-то штабс-капитана (по-видимому, квартирмейстера) и поручил ему проводить прибывшую роту в казармы, освободившиеся после убытия учебного батальона. Мне Масленников предложил переночевать в гостевом домике и тоже выделил человека для сопровождения туда. Так что вопрос с отдыхом решился быстро. И так же быстро Первухин обжил этот гостевой домик. Как только нас туда проводили, денщик быстро сориентировался в этом домике – нашел кухню, затопил печку для приготовления горячего ужина великому князю и поставил самовар. А я в это время просматривал карты и сводки, которые дал мне с собой полковник Масленников.
Глава 15
Утро было хмурым. Под стать настроению. А с чего ему быть хорошим? Спал всего часа четыре, не больше. Хотя документы, переданные мне полковником Масленниковым, просматривал недолго. Они мне и испортили настроение. Судя по ним, оборона 8-й армии была прорвана в двух местах, и если бы не пришедший на помощь XXXI армейский корпус Особой армии, случилось бы непоправимое – северный фланг нашего фронта рассыпался бы как елочная игрушка, брошенная на бетонный пол. Я даже не представлял, как бы мой корпус смог остановить такое массированное вторжение. Вон даже пехотинцы из XXXI армейского корпуса, засев в окопах опорных пунктов, еле-еле сдерживают атаки свежих германских частей, а тут кавалеристы, не приученные стоять в обороне. Да-а… все-таки я правильно думал, что остановить наступление противника можно только нестандартными действиями. А что такое в это время для австрийцев и немцев нестандартные действия? Конечно, мобильные силы в их тылу. Партизанские действия были болезненны для вермахта даже во Вторую мировую войну, когда гитлеровцами широко применялась бронетехника, а в это время, когда нет танков и бронетранспортеров, кавалерия может многое. По крайней мере, повторить рейды Ковпака. Так что изучение материалов, переданных полковником Масленниковым, только укрепило мое убеждение действовать согласно своему плану. Тем более я даже и не представлял, как можно действовать по-другому, когда основная масса солдат воевать не желала. Не все же являются добровольцами, как джигиты Туземной дивизии или казаки, для которых война это часть жизни.
Невеселые мысли развеялись только после чашки кофе, сваренного Первухиным. Процесс приготовления этого напитка денщиком и прогнал тяжелые думы и хандру. Я специально пошел в кухню завтракать, чтобы не перемешать разложенные ночью на столе карты и сводки, переданные мне полковником Масленниковым. А понаблюдав за неловкими действиями денщика, развеселился. А когда выпил приготовленный с большим трудом и матюгами (четыре раза убегал из турки) кофе, то настроение повысилось. Я уже был готов действовать. Но как обычно бывает, действовать желание есть, а вот возможностей нет. Кроме мехгруппы, подразделений у меня не было, значит, для того, чтобы что-нибудь предпринять, нужно было ждать подхода перегнанных мною частей дивизии князя Бегильдеева. В любом случае, есть у меня силовая составляющая или нет, нужно было встретиться с Калединым и его начальником штаба.
Через час я встретился с командармом-8, и, что удивительно, наш разговор пошел не по тому сценарию, который я нарисовал в своем воображении. Я думал, Каледин назначит мне участок, где прибывшие подразделения корпуса должны будут контратаковать прорвавшиеся германские части, но разговор пошел совсем по другому поводу. Конечно, про отражение германского наступления, но не методом контратак, а такими же действиями, которые продемонстрировала 2-я бригада 9-й кавалерийской дивизии. Оказывается, ночью эта бригада проникла в тыл наступающих германских войск, завязала там бой, и как итог – немцы прекратили наступление и начали отводить свои войска на этом участке. Эффективность действий бригады была колоссальная. В результате ее действий одна германская дивизия была разбита, а другая, наступающая на этом же направлении, бросив тяжелое вооружение, буквально бежала на свои старые позиции. Каледин был восхищен действиями кавалеристов и просил меня ходатайствовать о награждении командира 2-й бригады – генерал-майора Мошнина – самой высокой наградой. Можно сказать, одним ударом бригада восстановила статус-кво 8-й армии.
Информация, полученная от Каледина, удивила, но не поразила меня. Удивила она целеустремленностью командира 2-й бригады Мошнина. Все-таки он сумел проскочить с людьми и лошадьми почти 150 верст, которые отделяли его бригаду от места прорыва в обороне 8-й армии. И инициатива воспользоваться для этого железной дорогой исходила от генерал-майора Мошнина. Я, наученный опытом передвижений по нынешней железной дороге, когда человек на лошади зачастую опережал железнодорожный состав, сомневался, что бригада окажется быстрее в расположении 8-й армии, чем если она будет двигаться своим ходом. Но генерал-майор Мошнин убедил меня, что сейчас по прифронтовой железной дороге движения практически нет, все семафоры открыты, и двигаться железнодорожным маршрутом получится гораздо быстрее, чем на лошадях. Тогда я подумал, что если и не быстрее, то лошади и люди вымотаются гораздо меньше, чем если бы к месту прорыва бригада добиралась своим ходом. А во время рейда, когда нужна быстрота, свежие, не уставшие лошади очень важны. Вот я и согласился с предложением генерал-майора Мошнина воспользоваться железной дорогой. И дал разрешение использовать приготовленные для перевозки зерна в Петроград вагоны и паровозы, предназначенные для блиндобронепоездов.