"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Одним словом, в корпусе все бурлило. В последнее время я не замечал ни одного офицера, который вышел бы из здания штаба, чтобы спокойно выкурить папироску во дворе. А в первый день моего появления это была традиция – выйти покурить и обсудить с товарищами положение в тылу или ход военной кампании. И так было не только в штабе корпуса. В дивизиях офицеры тоже были все время при деле. Кроме участившихся учений, шло обучение нижних чинов действиям в тылу у неприятеля. С этим было все в порядке, но вот проникновению за линию обороны австро-германцев, по моемому мнению, уделялось недостаточно внимания. Когда я присутствовал на учениях, то замечал инстинктивное желание подчиненных подавить мешающие быстрому продвижению огневые точки, расположенные на флангах прорыва. Приходилось втолковывать многим офицерам идею прорыва в тыл неприятеля. Объяснять, что нельзя ввязываться в бои в месте прорыва для уменьшения своих потерь. Надлежит как можно быстрее миновать боевую линию неприятеля и затеряться в его тылах. Только отойдя от линии фронта верст тридцать-сорок, можно показать свое присутствие. И то не ввязываться в упорные бои с частями первой линии, а заняться уничтожением обозов, складов и инфраструктуры противника. Обращая особое внимание на железную дорогу, мосты и линии телеграфной связи. Чтобы как-то приучить подразделения к фланговому огню, я приказал тренировать бойцов преодолевать довольно широкие полосы под настильным огнем пулеметов. Расход боеприпасов при этом был колоссальным, но я посчитал, что дело того стоит. К тому же в Житомир в адрес корпуса прибыл целый эшелон с патронами 7,62 мм. Это Кац, выполняя наши договоренности и используя для взяток оперативные средства, организовал доставку боеприпасов из стратегического запаса Министерства обороны.
С Кацем мы обменивались зашифрованными телеграммами ежедневно. А вот подробное письмо о том, чем я здесь занимаюсь, и о дальнейших планах, написал всего одно. Не знаю, сколько отправил писем мой друг, но я не получил пока ни одного его послания. Почтовая служба в этом времени работала ужасно. Но это для меня, а рожденные в этой реальности считали нормальным, что письма из Петрограда в Житомир идут несколько недель. Слава богу, что телеграммы поступали в день отправления. Поэтому я в общих чертах знал, чем занимается Кац и как обстоят дела в столице. Пока было все тихо и больших выступлений рабочих не наблюдалось. Деньги из нашей оперативной кассы таяли с невообразимой скоростью. Когда я уезжал, в кассе было почти восемьсот тысяч рублей, а сейчас, как написал Кац, чуть больше двухсот тысяч. И это при том, что Кацу поступали деньги и от моего управляющего, и от наших спонсоров. Правда, и сделано было немало. Самые крупные суммы сожрал проект создания резервных складов продовольствия. И это при том, что самого этого продовольствия еще не было закуплено ни грамма. Но зато недалеко от столицы, в Шушарах, где был приобретен большой участок земли, уже сколочены громадные деревянные ангары для хранения продовольствия и позавчера был закончен элеватор для хранения зерна. То есть объект был готов принимать на хранение большие партии продовольствия. Кац его не приобретал, так как не было должной охраны, а также ждал, когда поступят денежные средства, обещанные английским послом.
Большие суммы уходили и на продвижение наших с Кацем предложений по изготовлению напалма и «Катюш». И это были деньги не только из нашей оперативной кассы, а в основном средства спонсоров. В частности, Земгор выделил большие средства на производство нового оружия. Князь Львов выполнял данное мне обещание. Выполнял обещания и великий князь Николай Николаевич. Он действительно содействовал Кацу в организации производства «Катюш». Благодаря его давлению Министерство финансов выделило деньги снарядному заводу, который по распоряжению Министерства обороны должен был начать производство ракетных снарядов для «Катюш». Так что дело двигалось и без моего непосредственного участия. И не только по линии внедрения в Русскую армию вооружений будущего, но и в политическом направлении.
 
Моему другу все-таки удалось организовать фейковую рабочую партию – с боевыми лозунгами и бешено растущей популярностью. Одним из ее лидеров был Семен, ребята которого помогли ликвидировать полковника Матюхинена. Парень оказался не только хорошим атаманом своей шайки, но, прекрасным организатором больших масс людей и при этом еще и очень неплохим оратором. Для него самое главное было, чтобы эта политическая деятельность оплачивалась и не преследовалась охранкой. Все это Кац ему обеспечил. А в жандармском управлении создали целую группу для связи с этой рабочей партией и даже осуществляли финансирование ее деятельности. Правда, скудное, и Кацу приходилось из нашей кассы давать деньги и на это направление. А куда деваться – издавать псевдоподпольную газету было нужно, оплачивать пропагандистов и хороших ораторов тоже необходимо. Конкуренты не спали – вовсю шло рекламирование марксистских постулатов. Рабочая партия, в общем-то, тоже была марксистской, и с призывами к народу у нее было все в порядке, она первая выдвинула лозунг «Заводы рабочим, землю крестьянам!». Семен (в уголовных кругах Сэмэн, в рабочих и партийных рядах Стойк) закатил перед рабочими Путиловского завода такую речь, что в только что образованную партию вступило почти сто человек, и он стал весьма популярным человеком среди пролетариев Петрограда. Удивительно, но за такое короткое время не только Семен стал популярен в среде рабочих, но и вся Рабочая партия заняла весьма заметное место, и туда даже стали поступать спонсорские деньги. Кац попытался отследить, кто же поддерживает Рабочую партию, но у него ничего не получилось, следы грамотно обрубались. Лицо, от которого поступили деньги, при возможностях Охранного отделения найти было можно, но он служил только промежуточным звеном. Кац своей изощренной логикой пришел к мысли, что это немецкие деньги. И это тоже говорило об успехе Рабочей партии. Даже германские аналитики заметили эту Рабочую партию и в своей комбинации по развалу Российской империи решили сделать ставку в том числе и на этого троянского коня. Так что чем дальше, тем интереснее. И получается, Кац влез по самые уши в политические игрища. А проанализировав тексты телеграмм, я пришел к выводу, что эта политическая суета Кацу даже нравилась. Скачок в численности членов Рабочей партии произошел после начала пропаганды в ее пользу Луначарского (рекомендованного и направленного для усиления Рабочей партии Бундом) и вызвал у Каца такую же радость, как выход лаборатории по синтезу пенициллина на проектную мощность. Теперь, применяя это лекарство, можно было спасти не одну сотню человеческих жизней. Так что мой друг разошелся в Петрограде не на шутку, и если дело пойдет так и дальше, то в 1917 году Рабочая партия сможет составить конкуренцию большевикам. Конечно, трудно представить, что политически Семен может стоять вровень с таким человеком, как Ленин. Калибры этих людей несоизмеримы. Но за Семеном стоял Кац, который знал историю, методы действия большевиков и их слабые стороны. Так что, возможно, мой друг занимался настоящим делом, которое может изменить историю, а я, пытаясь не допустить развала армии и нейтрализовать наступление австро-германцев, занимаюсь чушью и напрасно трачу время и ресурсы. История ведь показала, что слабое место – это Петроград, и требуется заниматься именно этой реперной точкой, а не пытаться изменить ход войны. Понятно же, что одному человеку, даже великому князю, знающему будущее, это сделать невозможно. А я затеваю изготовление каких-то блиндобронепоездов, партизанскую войну и прочую чушь, вместо того чтобы передислоцировать в столицу верные части, дождаться, когда внутренний нарыв империи вскроется, и постараться успокоить народные волнения. А если верные части в столице будут, то такой вакханалии, перешедшей в гражданскую войну, как в моей истории, в этой реальности уже не случится, а значит, Пермь мне, как и Кацу, уже грозить не будет. Цель будет выполнена, и можно будет вполне заслуженно наслаждаться положением великого князя.