"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Взяв стоявший у письменного стола стек, я попробовал стегнуть себя по бедру – было довольно чувствительно. После этого открыл дверь кабинета и приказал Кротову ввести задержанного Тилерсена. Когда Кротов втолкнул финна в кабинет и закрыл дверь за собой, я подскочил к задержанному агенту и хлестанул стеком по его связанным сзади рукам. Он даже ойкнул от неожиданности и боли. А я прямо в его ухо начал орать:
– Ну что, попался, сука! Я из тебя все жилы выну за нападение на санитарный поезд. Говори, гад, сколько егерей 27-го Прусского Королевского батальона уже в России? И смотри, сволочь, не вздумай врать, я это сразу пойму. Майор Байер уже здесь или ещё в Кёнигсберге?
Конечно, я поступил некрасиво и жестоко, но зато действенно. Моим поступком и тем, что мне известны сверхсекретные сведения, я его потряс до основания, и он поплыл. Заикаясь, с ужасным акцентом, промямлил:
– Точно не знаю, я всего лишь курьер – привёз господину Какинену деньги.
– Ты только ему привёз или ещё были получатели?
– Ещё я передал саквояж с деньгами господину Ларни.
– Где проживает этот Ларни? Адрес говори, адрес!
– На хуторе «Лосиный остров», это в пятнадцати верстах от Выборга.
– Там тоже егеря квартируют?
– Так точно!
– И сколько же там бойцов?
– Я привёз деньги на содержание ста пятидесяти человек. Ну и сто тысяч рублей для господина Ларни.
– А в Петрограде ты кому деньги передавал? Быстро говори, гнида!
Финн несколько замялся, а потом, решившись, произнёс:
– Господам: Пашинскому, Брызгалину и Сытину. Каждый получил от меня по тридцать тысяч рублей.
– Адреса говори всех этих сволочей!
– Я не знаю! Деньги передавал в ресторане «Медведь».
– А как же ты с ними договаривался о встрече? Кто тебя курировал в Петрограде?
– Полковник Матюхинен. Именно он выдавал мне деньги с поручениями развести их по нужным адресам.
– Он что, полковник вашего егерского движения?
– Нет, он действующий полковник Русской армии. Начальник какой-то службы Петроградского гарнизона и одновременно истинный финский патриот.
– Германский шпион он, а не финский патриот! Присягу нарушил, а всё туда же – в патриоты лезет, мать твою. Вот Маннергейм патриот – присягу царю дал, и сейчас, командуя дивизией, дерётся с австрийцами, даже не помышляя об отделении Финляндского княжества от России. Ну да ладно, разберёмся мы с финским патриотизмом – адрес говори, где этот полковник живёт. Или скажешь, что этого тоже не знаешь. Этим ты меня очень огорчишь – не знаю даже, смогу ли удержать своего бойца от серьёзного разговора с тобой. Он ненавидит таких, как ты, и просто мечтает содрать кожу с живого врага императора.
Задержанный курьер, глянув на невозмутимо стоявшего санитара Кротова, опять заикаясь, назвал петроградский адрес. Я доброжелательно кивнул и уже тоном заботливого дядюшки сказал:
– Ну что, пока поверю тебе! Пойдём к столу, там оформим протокол допроса, и можешь сегодня отдыхать. Если все перечисленные тобой адреса не окажутся пустышкой, то считай, что ты прошёл самый жуткий этап своей жизни. Будешь жить долго и счастливо и, глядишь, своих внуков будешь воспитывать!
Приказав Кротову развязать задержанному руки, я направился к письменному столу, где и начал оформлять протокол допроса. Одновременно финн на другом конце стола писал свои признательные показания. Когда всё закончил и вложил написанные листки в найденную на письменном столе лесоторговца кожаную папку, то любезно предложил Фредди (именно так звали финна) попить воды. Моё предложение было с радостью принято. Дождавшись, когда Фредди утолит свою жажду, я приказал Кротову вынести в коридор стул и заводить в кабинет следующего задержанного. Фредди я сам довёл до двери кабинета. Руки не связывал. Пообещал, что больше никто пальцем до него не дотронется, а когда допросы закончатся, его хорошо накормят.
Следующий задержанный оказался твёрдым орешком. Как я его ни прессовал, ни пугал, ни шантажировал, он не проронил ни слова. Стоял всё на своём, что он законопослушный подданный императора и просто приехал в гости к своему дальнему родственнику. Уже когда мой прессинг достиг наивысшей точки, он разразился целой речью, что попирают права не православных граждан Финляндского княжества. После этого финн вообще замолчал. Не проронил ни слова даже после обработки его звероподобным санитаром Кротовым. Приказав выкинуть эту сволочь в коридор и привести следующего задержанного, я углубился в собственные ощущения. В душе было какое-то беспокойство, и я пытался разобраться, чем это вызвано. Стоял недалеко от входной двери и в задумчивости постукивал стеком себя по ноге. Это была ошибка. Я уже настолько принизил задержанных, что считал их своей законной добычей. А вот третий финн так не считал. Он, когда зашёл, не стал ждать, когда я огрею стеком по его завязанным за спиной рукам, а, оттолкнув Кротова, бросился к ближайшему окну и рыбкой нырнул в закрытые стеклянные створки. Естественно, он не выпрыгнул из окна, что было физически невозможно, но гадостей наделать сумел. Во-первых, своей головой разбил стёкла, а в октябре сидеть в комнате с открытым окном было не очень комфортно. Во-вторых, забрызгал всё своей кровью. Ну и самое главное, финн лишил меня информации, так как умер прямо в оконном проёме. Кусок стекла полоснул его по шее, перерезав сонную артерию. Одним словом, финн легко отделался. Я бы из него всё равно выдавил всю информацию, которой он обладал. Пусть он, как предыдущий финн, на сегодняшнем допросе ничего бы и не сказал, но сегодня вечером или завтра я бы занялся с ним серьёзно, и он выложил бы всё, что ему известно. Как рассказывал Михалыч, отслуживший срочную службу в Афгане, любой и даже очень упёртый моджахед всё рассказывал после применения к нему специфического метода допроса – телефона или обработки яиц моджахеда. Я хотя и не курил, любил посидеть рядом с прапорщиком, дымящим как паровоз, когда он предавался воспоминаниям о своей боевой молодости. Так что знал в деталях меры воздействия, чтобы разговорить самого упрямого и волевого противника.
 
Сожаление о том, что потенциальный источник нужной информации ушёл, удручало меня недолго. Появился новый источник порадовавшей меня информации. Прапорщик Хватов буквально ворвался в кабинет. Он был возбуждён и с порога чуть ли не крича начал докладывать:
– Государь, у нас всё получилось! Ни один егерь не ушёл! Сожгли всю эту сволоту напрочь! У нас потерь нет, а финнов покрошили дай боже!
После этого эмоционального всплеска прапорщик уже более спокойным тоном начал детально излагать ход операции. Как Угрюмов снял часового, как грамотно бойцы спецгруппы и привлечённые санитары устроили огненный ад финским предателям. Егеря даже визжали, когда выпрыгивали из объятых пламенем казарм. А те были построены из хорошей высушенной древесины, да ещё покрыты снаружи масляной краской. Бараки как будто специально были построены для сожжения. Узкие проходы между зданиями оказались не путями спасения для погорельцев, а своеобразными мехами, по которым поступал воздух для гигантского костра. Прапорщик немного посокрушался, что не удалось взять ни одного пленного. Но это зависело не от бойцов спецгруппы. Вооружённые карабинами бойцы имели задание стрелять по выпрыгивающим из окон егерям не на поражение, а только для того, чтобы их обездвижить. Стреляли по ногам, чтобы после того, как пожар закончится, взять пленных. Но, к сожалению, никто из раненых егерей не выжил. Слишком высокая температура была возле горящих деревянных бараков. Да к тому же горящая краска стен распространяла такой смрад, что даже сейчас дышать вблизи пожарища невозможно.
Эйфория прапорщика была понятна, да и у меня от такого итога операции вылетели из головы последние неудачи. Такая мелочь по сравнению с тем, что удалось сделать, такими небольшими силами. Всё наше копошение с Кацем меркло перед тем свершением, которое удалось сделать этой ночью. Можно сказать, сегодня была уничтожена та сила, благодаря которой и стала возможной Октябрьская революция 1917 года. Конечно, не полностью уничтожена, но ослаблена весьма сильно. А если удастся накрыть егерей на хуторе «Лосиный остров» и взять координатора всего финского националистического подполья полковника Матюхинена, то можно будет перевести дух. У германского Генштаба уже не хватит ресурсов и времени, чтобы создать боеспособное подразделение, которое смогло бы развалить Российскую империю изнутри. Недовольных российской политикой много, а способных к решительным и грамотным действиям единицы. Профессиональные революционеры, конечно, есть, и они могут совершить даже крупный экс, но грамотно спланировать операцию по захвату власти это вряд ли. К тому же если подобная операция будет гениально задумана, то где найдутся те силы, которые её смогут осуществить. Не революционные же матросы или дезертиры, у которых дисциплина, в общем-то, на нуле.