"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Увидев своих ребят, спокойно лежащих и ждущих команду, я несколько успокоился, но не перестал искать причину взрыва и переполоха у немцев. И вскоре увидел убитого красноармейца, лежащего совсем недалеко от первого дзота. Однозначно он пострадал от взрыва мины. Путём несложного анализа я понял, что всё-таки произошло. Парень, несомненно, герой и смелый человек, решил разобраться с этим положившим в грязь весь батальон дзотом. Проявив достойную уважения выдержку и умение, он смог подобраться к дзоту практически на бросок гранаты, но судьба-злодейка не дала ему это сделать. Попал парень на мину. Эх, пацан, пацан, не хватило-то тебе всего метра три, чтобы разделаться с этим дзотом и стать настоящим, признанным героем.
Пока я размышлял о парне, которому судьба не дала возможность стать признанным героем, события на поле боя стали развиваться стремительно. Я как раз разглядывал первый дзот, поэтому и увидел, как пуля буквально оторвала правую половину лица пулемётчика. Но второй номер расчёта был рядом, он и заменил убитого, а через секунду и он поник головой, получив пулю прямо в глаз. Почерк Якута ни с кем не перепутаешь. А потом был немец, высунувшийся из окопа рядом с дзотом. Огневая точка немцев замолкла, а затем перестал гавкать и второй пулемёт. Спины моих ребят начали двигаться и попарно стали расползаться, а впереди каждой кустистой пары полз боец, одетый в обычную форму. Нетрудно было догадаться, что это сапёр, который тралит дорогу моим ниндзя. Про себя я радовался, что приказал взять сапёров. Как чувствовал, что у дзотов установлены мины, хотя ничто не говорило об этом, только интуиция и ожидание любых гадостей от фашистов. Вскоре раздались взрывы гранат в районе дзотов, а затем взлетела долгожданная зелёная ракета. Ну а дальше началось кино – с криками, матюгами, командирами, размахивающими пистолетами у физиономий своих бойцов, и как апогей всей этой суеты – красное знамя впереди довольно густой цепи красноармейцев. Немцы попытались открыть огонь из окопов по этой цепи, но получив несколько взрывов гранат в своих окопах и убийственный снайперский огонь, выкашивающий их офицеров, опомнились и начали драпать из этих проклятых укреплений. Сейчас выучка у них проявлялась в том, что они не побросали личное оружие, ловко перепрыгивали через своих убитых и быстро бегали. Хотя было видно, что не быстрее пули. Якут же не успокоился и методично отстреливал тех, кто чего-то медлил и озирался, в надежде найти готовый к бою пулемет, чтобы выкосить наседавших русских. Были среди немцев и такие упёртые, но Якут был на страже и не давал возможности арийцам геройствовать. Против такого стрелка никакая арийская кровь не прокатывала.
Вся операция развивалась даже лучше, чем я предполагал. Следовало развивать успех. И я пожалел, что поспешил направить мобильные силы 4-й танковой под командованием полковника Вихрева в полосу наступления 106-го мотострелкового полка 29-й моторизованной дивизии, где в тот момент намечался успех. Свой психоз, вызванный упорным сопротивлением немцев, нужно было исправлять – вернуть 7-й и 8-й танковые полки. Ведь это дёрганье и нарушение разработанных планов не вело ни к чему хорошему. Конечно, маневр этими силами был предусмотрен планом наступления, но только в крайнем случае. А уже сейчас стало понятно, что это никакой не крайний случай, а просто у нас на пути встретилось добротное немецкое подразделение с хорошими, грамотными командирами. Но мы их всё-таки сковырнули, и в глубине обороны у немцев вряд ли будут подобные подразделения. Поэтому не нужно дёргаться, основываясь только на своей мнительности и предположениях, что в другом месте наступление будет развиваться более успешно. Тем более Вихрев получил приказ только час назад, и танковые полки физически не смогли бы далеко уйти.
Радист с довольно мощной рацией находился в том же окопе НП, и соединение с командирским танком Вихрева заняло пару минут. Как только соединение установилось, я сразу закричал в микрофон рации:
– Полковник, последний мой приказ отменяется, действуешь по основному варианту. Сопротивление немцев сломлено, дорога открыта, сейчас проверяется сапёрами. Ты уже далеко отъехал?
 
– Никак нет! Ещё с места дислокации даже метра не сделали. Сначала двигатели танков прогревали, ну а потом немецкие самолёты заметили. А вы сами приказали ни в коем случае не светиться немецкой авиации. Лучше переждать и выйти на исходные позиции немного позже, чем проявить себя и показать, что к передовым позициям гитлеровцев двигаются большие силы русских. Поэтому мы вели себя тихо, как мыши, хотя нашими средствами ПВО могли эти самолёты только так шугануть.
– Ага, нашёлся шугальшик! Немцы что, дураки – если бы почувствовали мощь ваших ПВО, то сразу бы по команде наверх сообщили. И этим вопросом большие боссы бы заинтересовались. И тогда жди не пяти «юнкерсов», а многочисленные стаи фашистских трупоедов. А так всё в пределах нормы – русские истребители шуганули несколько самолётов люфтваффе, ничего страшного – значит, не до конца добили 9-ю авиадивизию. Дело поправимое – ещё пару бомбардировок уцелевших аэродромов русских, и дело в шляпе. А если бы засекли большие наземные силы русских, то тогда немецкие генералы на уши бы встали. И все силы бросили на ликвидацию этой опасности. В их глазах это были бы не локальные бои съехавших с катушек русских, а весьма опасный контрудар 10-й армии по тылам группы армий «Центр». Так что нужно беречь нервы немецких генералов, пускай сутки ещё поспят спокойно.
– Понятно, Юрий Филиппович, будем пока и дальше вести себя тихо. По нашей старой доброй тактике – ударил и в кусты, чтобы до последнего момента непонятно было, какими силами действуют русские и куда последует следующий удар.
– Правильно, полковник, действуешь так же, как в своём рейде по тылам немцев. Дави гадов гусеницами – потомки тебе скажут спасибо. Быстро подавил и тут же марш к другой цели.
– Это всё ясно, вот только проблема с механиками-водителями у меня. Неопытные они, мало часов особенно на новейших танках наездили. Даже в створы мостов и то с первого раза не вписываются. Поэтому и на лугу три КВ застряли – если бы механики-водители были опытные, то не дёргались от попаданий 37-мм противотанковой немецкой пушки и не зарылись, как зелёные салаги, в этот чернозём. Теперь вот проблема образовалась – вытащить из грязи эти многотонные тяжёлые танки.
– На это время не теряй, без тебя вытащат. Бойцы ремонтно-восстановительного батальона поработают. Им ещё пару ЧТЗ из ближайшего гаубичного артполка пришлют, об этом я распоряжусь. Всё равно артиллеристам нужно на платформы грузиться, и такое количество тягачей им сейчас просто не нужно.
– Добро, Юрий Филиппович, Тогда я не буду обращать внимания на застрявшие танки, гоню полки к Червоному бору и Ломже?
– Да, именно так, только не забудь в Червоном бору направить боевые группы на расположенный там артсклад и на бывший аэродром 9-й САД. Автоколонну для перевозки снарядов Бульба уже практически сформировал, и как только ты доложишь о занятии военного городка полигона Червоный бор, он сразу же даст команду на вывоз снарядов для наших гаубиц. А то позор, больше двухсот 152-мм гаубиц, а из-за того, что снарядов нет, провели такую куцую артподготовку. А ребята Черных, наверное, уже выехали на ревизию своего бывшего аэродрома. Я генералу пообещал, что в 16–00 он сможет осмотреть, как навредили немцы его хозяйству. А может быть, наоборот, получить прибыток от пребывания люфтваффе на его аэродроме. Ты уж порадуй Черных – не дай фашистам времени увезти оттуда аэродромную технику, а совсем будет хорошо, если для авиадивизии генерала захватишь не успевшие взлететь немецкие самолёты.
– Сделаем, товарищ генерал, для авиаторов за этот бой всё что угодно сделаем!
– Ну, хорошо, полковник, тогда вперёд, и пусть вам сопутствует удача.
На этом сеанс связи прекратился, а я, вместо того чтобы подойти к своему боевому инструменту командарма, прислонился к стене окопа НП и достал папиросу. Следовало подумать, что мне как командарму делать дальше – наблюдать в стереотрубу, как танковые полки втягиваются в прорыв, или постараться узнать, как обстоят дела на других участках наступления. Реально я уже никак не мог на этом этапе воздействовать на ход операции. Значимых резервов для помощи застрявшим соединениям нет, оставалось только расслабиться и наблюдать, как идут в бой мои самые боеспособные подразделения. Даже первоначально планируемую оставить во втором эшелоне 86-ю стрелковую дивизию пришлось задействовать уже на начальном этапе нашей операции. Слишком сил было мало, а классики военного дела не зря же писали, что для успешного начала наступления нужно превосходить обороняющихся в два-три раза. Вот мы и попытались на основных направлениях нашего удара превосходить противника по танкам раз в десять, а может быть даже и больше, по артиллерии в четыре раза (правда, боезапас 152-мм гаубиц был совсем небольшим), ну а по живой силе, за счёт введения в бой 86-й стрелковой дивизии, мы превосходили немцев в два-три раза. Все эти выкладки касались, конечно, только небольшого участка фронта, занимаемого 7-м и 9-м полевыми корпусами вермахта. При этом штаб на основании разведданных учитывал, что часть сил 7-го корпуса немцев завязла в боях у крепости Осовец, а 9-й корпус распылил свои силы вдоль реки Нарев и не прекращал попыток рассечь Белостокский котёл с юга. Чёрт им в помощь, я этой тупости фашистов был только рад. Оголили фронт на западе, это же хорошо, в этом бог им в помощь. А то, что немецкие подразделения зайдут нам в тыл, то они в районе Слонима и так у нас в тылу. Так что нам не привыкать воевать окруженными со всех сторон фашистами. Пусть болит голова у их генералов, как нас догнать, а нам всё это параллельно. У нас цель Варшава, а не защита тылов и путей отступления на восток.