"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Хвалебные слова Курочкина медом ложились на мою душу. А как же, ведь я мог получить то, о чём думал уже несколько дней и не находил возможностей для выполнения своей задумки. А всё сущность моего деда виновата. Это она постоянно зудела: нельзя наступать без всяких резервов, любая контратака немцев по флангам группировки приведёт к трагедии, нужно иметь в запасе пускай небольшое, но боеспособное моторизованное подразделение. Первоначально я планировал использовать в этом качестве 4-й мотоциклетный полк, но он был сильно потрёпан, а самое главное, бойцы полковника Собакина не были обучены стоять в жёсткой обороне. Преследовать врага это да, в этом они были мастера, а вот выдержать танковую атаку это вряд ли. То есть нельзя было полагаться на стойкость в обороне этого полка. А вот ребята из сводного батальона прошли огонь и воду и хрен пустят немцев в тыл наступающим дивизиям, конечно, если их усилить танками и артиллерией и в эту же резервную группу включить моторизованный батальон капитана Рекунова. А после пополнения его уцелевшими бойцами 27-й стрелковой дивизии численность батальона практически достигла штатной.
В общем-то, я и тащил сюда моторизованный батальон для создания резервной группы, чтобы усилить им мотоциклетный полк, но сейчас в голове этот план менялся. Я уже мысленно перетасовывал колоду доступных мне подразделений, да и мелких групп, и мысленно получал довольно солидный по нынешним временам кулак. А что: триста шестьдесят два бойца Рябы, семьсот двенадцать человек в батальоне Рекунова, взвод тяжёлых танков лейтенанта Быкова (три КВ), «ханомаги» лейтенанта Костина (в наличии было семь бронетранспортёров, два подбили во время преследования разбитых частей 7-й танковой дивизии немцев), к этим прекрасным боевым машинам были прицеплены три трофейные 50-мм противотанковые пушки (боеприпасы и расчёты этих орудий перевозились в бронеотсеках. Ещё к этим силам можно приплюсовать бойцов Лыкова, а это ещё девяносто семь человек, пусть они и лёгкораненые, но прекрасно показали себя в бою у Заблудова, когда вместе с танками лейтенанта Быкова ударили практически в тыл немцам, обложившим истекающие кровью батальоны Сомова и Курочкина. На танках и грузовиках ворвались на артиллерийские позиции фашистов и уничтожили их, а после этого на плечах удирающих гитлеровцев начали громить тылы немецкой пехотной дивизии. Этим и обеспечили её поспешное отступление и деблокировку наших батальонов. Как ни странно, после такого жаркого боя потери в группе Лыкова были не очень большие. Вот тебе и легкораненые – дрались получше многих подразделений, состоящих из совершенно здоровых и подготовленных бойцов.
Кроме этих проверенных боями частей, я хотел включить в резервную группу и сформированный из зенитчиков и бойцов железнодорожного полка пулемётно-артиллерийский взвод. Пусть эти ребята и не успели принять участие в деблокировке батальонов Сомова и Курочкина, но такую силу не использовать в предстоящей наступательной операции было глупо. Шутка ли, четыре автоматические 37-мм пушки, шесть пулемётов, пехотное отделение и бронеавтомобиль БА-20. К тому же они были полностью мобильны – передвигались на пятитонных грузовиках Ярославского автозавода. И конечно, в резервную группу нужно включить и недавно сформированный миномётный дивизион. Миномётные расчеты вроде бы натренировались обращаться с трофейной матчастью. В бою с танковой дивизией огнём миномётов ребята Костина весьма сильно сократили поголовье немецких сапёров. Трофейные 81-мм мины довольно точно падали на головы своих бывших хозяев. К тому же командир теперь у миномётчиков будет свой, опытный, не чета мальчишке Костину. Я верил в чудодейственные мази Якута, что его шаманство быстро поставит на ноги старшего лейтенанта Сытина. Конечно, восемь 81-мм миномётов маловато для полноценного дивизиона, но как говорится – лиха беда начало. Была бы кость, а мясо нарастёт. У фашистов таких миномётов много, вот и поделятся. Главное, в этот нарождающийся дивизион уже подобраны специалисты, из которых можно сформировать ещё десять миномётных расчётов. Есть и три прошедших обучение корректировщика. Кроме этого, в формируемый миномётный дивизион переданы отделение связи (с имеющимися у них тремя радиостанциями), сапёрный взвод и ещё кое-что оставшееся от разбитой немцами 27-й стрелковой дивизии.
 
Избежавших уничтожения или плена бойцов и командиров 27-й стрелковой дивизии вышло к нашим позициям в районе Сокулок довольно много – 372 человека. Они сохраняли некое подобие воинской части и были под единым командованием. Капитан Дробышев сумел в полном бардаке первого дня вторжения гитлеровцев организовать растерявшихся людей и даже предпринял попытку дать отпор вражескому нашествию. Больше суток бойцы из разных полков дивизии, организованные им, не давали немцам возможности занять Августов. Но силы гитлеровцев, осадивших Августов, были несоизмеримы с остатками дивизии, и их выдавили из города. А дальше были упорные отсечные бои и отступление. К нашим позициям они вышли по простой причине – звуки канонады привлекали настоящих бойцов, которые не желали жить в немецком раю. О сытой и прекрасной жизни в фашистской Германии в миллионных тиражах листовок твердила вражеская пропаганда.
Выход к нашим позициям остатков 27-й дивизии был не единичным эпизодом. Периодически от постов боевого охранения поступали доклады о появлении на их позициях групп советских военнослужащих. Все вопросы по проверке и включению новых бойцов в наши ряды я спихнул на Фролова. Именно он координировал работу особистов и политруков, проверяющих вышедших к нашим позициям людей. Да что там координировал – он сам лично беседовал с командирами вышедших групп, и только после его общения в дело вступали особисты. И то это было всего в двух случаях, а так, после беседы Фролова с командиром вышедшей группы, она без всяких проверок направлялась на сборный пункт, где уже строевые командиры распределяли бойцов по подразделениям.
Только в двух случаях потребовалось моё вмешательство, это когда вышли люди 27-й стрелковой дивизии и остатки одной из пограничных застав. В первом случае по причине большого количества военнослужащих, к тому же прошедших через жестокие бои, а во втором случае потому что вышли пограничники. Я сам сказал Фролову:
– Если появится организованная группа пограничников, то сразу направляй её командира ко мне.
Нужны мне были люди, прошедшие подготовку в пограничных войсках. Это же готовые разведчики или диверсанты.
А вот по людям из 27-й дивизии мне всё равно пришлось обращаться к Фролову. Ну не знал я, куда определить несколько человек из этого отряда. После беседы с капитаном Дробышевым и возникли сомнения о пользе таких специалистов в мотострелковом батальоне, в который я хотел определить большинство из вышедших бойцов 27-й дивизии. С одной стороны, эти несколько человек хорошо себя показали в критических ситуациях и вполне могли успешно драться с фашистами, а с другой, они имели редкую специальность, творческую, можно сказать – были военными музыкантами, служили в полковом оркестре 27-й дивизии. Эти сомнения я и изложил своему комиссару. Фролов сразу же ухватился за этих семерых музыкантов, вышедших с отрядом Дробышева. Оказывается, во время воздушного налёта, когда погиб Хацкилевич, сильно пострадали и автомобили, на которых передвигался оркестр корпуса. Многие музыканты погибли, и оркестр практически перестал существовать. А появление там новых музыкантов по существу возродит оркестр корпуса. «Ну что же, – подумал я, – под “Прощание славянки”, исполняемое военным оркестром, неплохо будет промаршировать по центральному проспекту Варшавы. Гитлер дерьмом своим подавится, ну, по крайней мере, головы многих немецких генералов полетят точно». После этой мысли я с лёгким сердцем сократил предполагаемую численность мотострелкового батальона Рекунова.
Все эти мысли пронеслись в голове, пока я слушал доклад Курочкина о действиях его сводного батальона в последние трое суток. Да, именно в такой небольшой срок умещалась вся история этого подразделения под руководством сначала лейтенанта, а теперь уже капитана Курочкина. Но судьба этого подразделения, думаю, будет счастливая. Не хотел я его расформировывать. Хорошо он себя показал, и бойцы там подобрались достойные. Пополнить батальон людьми, техникой, тяжёлым вооружением, и может получиться подразделение в высшей степени боеспособное. А пополнение, техника и кое-какое тяжёлое вооружение прибыло со мной. Двести восемьдесят бойцов и командиров, вышедшие на наши позиции у Сокулок, это было немало. И все они были уже обстрелянные люди и, можно сказать, добровольцы. Могли бы разбежаться, как тараканы, но они, зачастую без всяких командиров, шли на звуки орудийных залпов, чтобы влиться в сражающуюся с немцами часть. А техника была трофейная, которую мы добыли, разогнав тыловиков 7-й танковой дивизии немцев. Тридцать восемь грузовиков я планировал передать в бывший батальон Рябы. И пятнадцать из них везли вооружение и боеприпасы.