"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Глава 14
После обхода расположения полка Шапиро решил составить мне компанию и в инспекции позиций, выдвинутых вперед, – двух танков и прикрывающей их бригадной штабной батареи. Вот там царило настоящее оживление, особенно в расположении штабной батареи: тут никто не отдыхал, все трудились в поте лица. Еще бы, ведь, в отличие от 681-го артполка, занявшего хорошо подготовленные еще до войны оборонительные рубежи, батарейцам и досталось-то только несколько вырытых 6-й ПТАБР окопов, один дзот и два блиндажа. Приходилось спешно воздвигать и другие оборонительные сооружения. Вдобавок ко всему батарейцам приходилось помогать саперам: около двадцати человек сновали, как муравьи, разнося по секторам трофейные мины, которые привезли «ханомаги». Одним словом, бойцы отрабатывали то удобство, с которым они сюда добрались – не своими ногами и на телегах, а с шиком – на грузовиках. Поэтому и поспать им здесь теперь времени не было, но ничего – выспались в дороге, благо ни разу не пришлось выпрыгивать из кузовов, спасаясь в кюветах от налетов немецкой авиации. «Ничего, выдюжат», – думал я, глядя на мокрые от пота спины красноармейцев, и направился было к бойцам, заканчивающим оборудование орудийной позиции, но меня тормознул Шапиро. Бесцеремонно схватив за руку генерала, он повернул совсем в другую сторону, туда, где вокруг большой кучи трофейного оружия стояла небольшая группа красноармейцев. Наверняка эта груда пулеметов, минометов и ящиков с боеприпасов к ним была привезена «ханомагами» и разгружена в одном месте – откуда еще взяться этому трофейному оружию; а что все в одной куче, так это выполнение моего приказа буквальным образом: доставить трофеи в штабную батарею – и быстро обратно, к точке сбора.
Через несколько секунд я понял, почему Шапиро потянул меня в сторону этой группы. В самом центре ее стоял Фролов и что-то втолковывал окружающим его людям. «Ну, Ося, ты и хитрец, – подумал я, – знал же, что здесь комиссар бригады, и не сказал ни слова, а сам, наверное, именно поэтому со мной в штабную батарею и направился». Когда мы подошли поближе, я расслышал, о чем говорил Фролов. Комиссар взял на себя функции снабженца и распределителя материальных ресурсов: он называл фамилию красноармейца или младшего командира (их тоже было много в этой толпе) и давал указание, какое вооружение тому забирать.
Минуты две наша группа стояла, скрытая толпой, и наблюдала за процессом вооружения этих грязных, небритых, изможденных бойцов; они мне были совершенно не знакомы и никак не могли входить в личный состав моей бывшей бригады. Практически всех в бригаде я знал, если уж не по фамилии, то в лицо точно; а тут ни одной знакомой физиономии. Наше инкогнито долго не продлилось – люди буквально спиной чувствовали, что сзади стоит кто-то чужой, оборачивались и, увидев генерала, шарахались в сторону. Таким образом, вскоре перед нами образовался коридор, свободный от людей, и тогда нас заметил уже и Фролов. Бригадный комиссар махнул рукой, козырнув, а потом, как будто мы с ним продолжали общаться по рации (а это было несколько часов назад), заявил:
– Вот, распределяю присланное вами оружие. Буквально каждый из бойцов, присоединившихся к бригаде, желает обзавестись немецким пулеметом, хоть многие и из трехлинейки-то прилично стрелять не умеют. Пришлось тут целое расследование проводить, кто хотя бы несколько раз стрелял из пулемета; таких набралось двадцать человек – к этим «спецам» добавляем еще двоих необученных и формируем пулеметные расчеты, двенадцать уже есть!
Когда мы с ним отошли подальше от толпы, чтобы посторонние не слушали разговор двух старших командиров, я спросил своего замполита:
– Слушай, Михаил Алексеевич, а ничего, что мы раздаем оружие совершенно незнакомым людям? Не получится так, что оно стрельнет нам в спину?
– Да ты что, Филиппыч, я, может, стратег и хреновый, но в людях разбираюсь! Нет среди этих ребят врагов! Даже паникеров нет! Если и были слабые душонки, то уже разбежались давно – в начавшемся бардаке после первых бомбежек. Остались люди, готовые драться до конца и хоть голыми руками душить фашистов. Вот с вооружением у бойцов, вышедших к нам, слабовато, а так – ребята хоть куда, к тому же больше половины из них либо члены партии, либо комсомольцы – я документы у всех проверил.
– Хорошо, коль так. Слушай, а что среди этих, потерявших свое командование, бойцов даже минометчики имеются? Я смотрю, они и минометы отсюда разбирают!
– Ха, да минометчиков еще больше, чем пулеметчиков! Когда мы двигались к месту новой дислокации, к нашей колонне вышли курсанты учебного минометного дивизиона; матчасти они лишились, впрочем, как и командования, однако это не помешало им сохранить порядок в своих рядах. Имелось у них и боевое охранение, и боковые дозоры, а командование взял на себя единственный выживший средний командир – преподаватель этих курсов старший лейтенант Сытин. Кстати, Юрий Филиппович, я его назначил командиром сводной роты, сформированной из бойцов, прибившихся к бригаде. Правда, сейчас, когда появилось столько минометов, неразумно его держать в командирах стрелковой роты. Как вы думаете, товарищ генерал?
– Конечно, неразумно! Из этой роты нужно сформировать минометный дивизион, а этот старший лейтенант и будет им командовать.
– Да, теперь и я так считаю, но минометов и специалистов уже мало осталось, на целый дивизион не хватает: поддался я на уговоры командира «ханомагов» лейтенанта Костина, разрешил ему оставить у себя одиннадцать минометов, и людей своих отдал для формирования расчетов. Уболтал меня лейтенант рассказами о том, как действуют немцы, как кидают они мины прямо из бронеотсеков движущихся «ханомагов». И Костин так хочет лупить немцев.
– И ты поверил? Что-то я о таком не слышал, это какой же опыт надо иметь – не мальчишкам, которые даже еще не закончили обучение, так развлекаться! Еще понятно из «ханомага» стоящего так стрелять, а из движущегося по кочкам бронетранспортера – это просто самоубийство; угробят такие бойцы не только себя, но и пулеметчиков, ведущих по врагу огонь. Ладно, вставлю я пистон этому Костину – быстро вернет минометы, вместе с расчетами. Так что поручай Сытину переформировывать роту в минометный дивизион: пускай одну батарею размещает здесь, а остальные за 212-й высотой; оттуда огнем будет прикрывать танки, закопанные недалеко от нее. Так, если одиннадцать минометов ты отдал, то здесь, значит, осталось их девять единиц?
– Да, девять.
– А расчеты для всех можно сформировать?
– Можно, и еще несколько специалистов останется в резерве.
– Это хорошо! Тогда все эти минометы остаются в формируемой здесь батарее. Сытин пускай назначит ее командира и наметит позиции с учетом того, что в первую очередь необходимо прикрывать огнем позиции танков. Он, кстати, сам далеко? Мне нужно с ним переговорить.
– Да нет, он с командиром штабной батареи сейчас в блиндаже – обговаривают сектора обороны и дальнейшее взаимодействие с этой новой ротой пехотной поддержки.
– Ну, тогда пойдем туда, посмотрю я на этого старшего лейтенанта; присутствие здесь комиссара вовсе не обязательно – я смотрю, помощники и без тебя прекрасно справляются.
Действительно, раздача оружия шла вовсю, и на мой взгляд, старшина, который теперь этим занимался, справлялся с делом гораздо лучше, чем мой замполит, – толпа солдат заметно поредела, а гора оружия и боеприпасов значительно уменьшилась. Фролов глянул на красноармейцев и согласно кивнул:
– Пошли, Юрий Филиппович, заодно там чайку попьем!
С таким же предложением я обратился и к Шапиро, однако мой старый товарищ отказался, заявив:
– Да нет, спасибо, товарищ генерал! Нужно к себе в полк возвращаться, там дел еще невпроворот. Разрешите, я только с товарищем комиссаром переговорю и пойду службой заниматься.
– Ты что таким официальным стал, здесь же все свои? Ладно, как хочешь, дела так дела, иди, общайся со своим прямым начальником, а я в сторонке постою, покурю, чтобы вам не мешать.